Е Саньцю вернулась домой, когда время ужина уже давно миновало.
Как и всегда, её порция еды дожидалась в котелке, согретая теплом печи.
Е Даню, старшая внучка в семье старшего брата Е, завидев Саньцю на пороге, проявила недюжинную сметливость и тут же подала тёплую еду на стол.
Не заметив поблизости бабушку Е, Саньцю спросила:
— А где твоя прабабушка?
Е Даню бросила короткий взгляд на комнату старушки, и на её лице отразилась нерешительность — она явно что-то недоговаривала.
Сегодня вечером прабабушка самолично встала к плите и напекла лепешек из белой муки — лакомства, которое в их доме позволяли себе разве что на Новый год. Как только они были готовы, она сложила их в корзину и унесла к себе в комнату.
Никому из домашних не перепало ни кусочка.
Из-за этого жена старшего брата и жена второго брата устроили настоящий скандал со своими мужьями, дедушкой и двоюродным дедушкой Даню. Впрочем, перепалка длилась недолго: стоило им почуять, что Саньцю вот-вот вернется, как обе женщины, словно по негласному сговору, тут же замолчали.
Е Саньцю нахмурилась. Аппетит пропал. Она поднялась и направилась прямиком к комнате старушки.
Стоило ей подойти к двери, как та распахнулась изнутри.
Увидев внучку, бабушка Е шутливо напустилась на неё:
— Ах ты, сорванец! Только и знаешь, что целыми днями где-то пропадать. Ты же девушка, разве гоже так по улицам шастать? Смотри, так тебя замуж никто не возьмет.
Убедившись, что с бабушкой всё в порядке, Саньцю облегченно выдохнула. К привычному ворчанию старушки она давно привыкла: в одно ухо влетало, в другое вылетало.
— И чего ты заперлась в комнате? — спросила она.
Старушка воровато оглянулась в сторону комнат старшего и второго сыновей и, не заметив ничего подозрительного, схватила Саньцю за руку, затащила внутрь и плотно прикрыла дверь.
Глядя на эти конспиративные маневры, напоминающие встречу связных в подполье, Саньцю не удержалась от иронии:
— Ну и что? У тебя есть для меня важные разведданные?
Старушка с самым серьезным видом кивнула.
Саньцю вскинула брови и подыграла:
— И что же это за сведения?
Бабушка Е указала на табурет:
— Садись, разговор будет долгий.
Саньцю послушно села. Старушка устроилась напротив.
Как только они уселись, бабушка выудила из кармана два сложенных листка — один красный, другой белый — и протянула их внучке.
Саньцю скользнула взглядом по бумагам и усмехнулась:
— И впрямь донесение.
Бабушка Е улыбнулась:
— Посмотри, и сама всё поймешь!
Под выжидающим взглядом старушки Саньцю первым делом развернула белый листок.
Пробежав глазами текст, она в недоумении подняла голову:
— Зачем мне рекомендательное письмо? Я вроде не собиралась в дальние края.
Бабушка лишь загадочно улыбнулась:
— А ты вторую бумагу посмотри.
Глядя на эту улыбку, Саньцю почувствовала неладное. Возникло стойкое ощущение, что её обвели вокруг пальца.
С сомнением она развернула красный листок, который выглядел довольно старым.
Черная тушь на красной бумаге. Несмотря на почтенный возраст, иероглифы сохранились идеально. Прочитав содержимое, Саньцю сохранила внешнее спокойствие.
Она протянула листок обратно бабушке и с усмешкой спросила:
— Это еще что такое? С каких это пор у меня вдруг объявился жених?
Судя по дате, этот жених существовал с тех пор, как ей исполнилось два года, а узнала она об этом только в двадцать. Почему бабушка молчала столько лет и заговорила именно сейчас? Неужели в этом возрасте есть какой-то особый смысл?
И вообще, откуда у простой деревенской девчонки взялся жених в самой столице? Она никогда не слышала, чтобы у семьи Е были столичные родственники!
Старушка вздохнула:
— Этот брак устроила твоя родная мать. Жаль, бедняжке не суждено было дожить до твоего взросления, она ушла слишком рано.
Саньцю плохо помнила мать.
Когда родители оригинальной Саньцю погибли, девочке было всего пять лет. Воспоминания о них, доставшиеся Саньцю после перемещения в это тело, были туманными.
Однако прежняя владелица тела, похоже, очень дорожила родителями. В первое время после «переселения» Саньцю каждую ночь видела один и тот же сон: маленькая девочка плачет и зовет папу с мамой, умоляя их поскорее вернуться домой.
Саньцю слышала, что души умерших приходят во снах только к тем, чье сердце не знает покоя. Измученная этими видениями, она однажды совершила нечто безрассудное: прямо во сне пообещала девочке, что та может уходить со миром, а она, Саньцю, позаботится о её родителях.
Удивительно, но после этой лжи сны прекратились. С того дня и до нынешнего момента прежняя Саньцю больше не появлялась.
Просто невероятно!
Чувствуя укоры совести из-за данного обещания, Саньцю втайне расспрашивала людей о родителях. Ей рассказали, что они отправились в уездный город в больницу и попали под оползень. Сель сошел с гор и погреб их под собой. Тела так и не нашли.
Уже тогда Саньцю это показалось странным. Если тел не нашли, как можно быть уверенным в их смерти? Она пыталась разузнать больше, но поиски ни к чему не привели.
Она думала, что просто накручивает себя. Но теперь, глядя на эти бумаги, поняла: в истории её «рано ушедших» родителей явно скрыта какая-то большая тайна.
В Саньцю проснулся азарт.
— Разве моя мама не была обычной деревенской девушкой? Откуда у неё связи в столице?
Раз уж разговор зашел так далеко, старушка решила больше ничего не скрывать. Она выложила всё, что знала.
— Твоя мать на самом деле не была деревенской. Она из столицы. В те годы на твою семью по материнской линии поступил донос. Чтобы спасти дочь, твои дедушка и бабушка официально отреклись от неё через газету. Опасаясь за её безопасность в столице, они через знакомых переправили её в деревню и справили ей новые документы. На самом деле её фамилия не Хуан, и звали её не Хуан Хуэйцзюань. Её фамилия Пэй, а имя — Пэй Инь.
В столице у неё была близкая подруга, Жуань Сюэ. Переехав в деревню, твоя мать поддерживала с ней связь. Потом на какое-то время они потеряли друг друга из виду. Но когда тебе исполнилось два года, мать снова получила письмо от Жуань Сюэ. Связь восстановилась. Видимо, в своих письмах мать часто упоминала тебя, и вместе со вторым письмом Жуань Сюэ прислала этот брачный контракт.
Мать рассказывала, что в юности они с Жуань Сюэ дали клятву: если обе выйдут замуж и родят детей, то при наличии мальчика и девочки — поженят их, а если родятся дети одного пола — станут братьями или сестрами. У Жуань Сюэ как раз родился сын. Так и появилась эта помолвка.
Старушка рассказала лишь историю брака, не вдаваясь в другие подробности. Саньцю не стала расспрашивать — сейчас ей казалось, что эта Жуань Сюэ может стать ключом к разгадке.
Реакция Саньцю оказалась не такой, как ожидала бабушка. Старушка думала, что, узнав правду о происхождении матери, внучка завалит её вопросами. Она уже приготовила ответы.
Но Саньцю лишь с улыбкой спросила:
— Значит, ты хочешь, чтобы я отправилась в столицу к жениху, которого не видела двадцать лет, и потребовала исполнения обещания?
У Саньцю действительно было много вопросов, но она не спешила их задавать. Если бабушка захочет — расскажет сама, а если нет — любые расспросы будут тщетны. Сейчас её больше занимали брачный контракт и рекомендательное письмо.
Старушка внимательно следила за выражением лица внучки. Убедившись, что та не горит желанием копаться в прошлом матери, она испытала облегчение, смешанное с легкой грустью. Когда младший сын и невестка погибли, внучка была совсем крохой. Прошло столько лет, память о родителях стерлась. Бабушка понимала это, но ей всё равно было больно за девочку.
Собравшись с мыслями, старушка вернулась к своему обычному тону. Она с напускным пренебрежением заявила:
— За последние годы ты в этой деревне уже всех извела. Люди от тебя шарахаются, как мыши от кошки. Бригадир от твоих выходок уже не знает, куда деваться, про домашних я вообще молчу. А я? Сколько раз мне приходилось за тобой хвосты заносить? Ради того, чтобы члены коммуны прожили на пару лет дольше, и чтобы у меня, старой, седых волос не прибавлялось — отправляйся-ка ты в столицу, изводи там родню мужа!
Саньцю видела, что бабушка лукавит, но не стала её разоблачать. Она сделала вид, что глубоко задумалась, и под тревожным взглядом старушки наконец произнесла:
— Жених и его родня меня не особо прельщают, но вот на большой город я бы посмотрела, мир повидала.
Она сложила рекомендательное письмо и брачный контракт и убрала их в карман.
Вообще-то она не планировала покидать деревню так скоро — думала дождаться восстановления вступительных экзаменов в вузы через пару лет. Но раз бабушка выложила такие козыри, как брачный контракт и тайна матери, значит, поездки в столицу не миновать.
Что ж, уехать на год раньше — тоже вариант. Бабушка в одном права: в этой деревне она уже навела шороху, ей и самой стало скучно. Пора сменить обстановку и найти новых «жертв».
Старушка облегченно выдохнула, но тут же заподозрила неладное — уж больно легко внучка согласилась. Она еще раз оглядела Саньцю, не нашла ничего подозрительного, и в её глазах на миг промелькнула печаль расставания. Но как только Саньцю посмотрела на неё, бабушка тут же приняла вид человека, который наконец-то избавляется от обузы.
— Время позднее, иди к себе, собирай вещи. Ложись пораньше, завтра с утра в путь, нельзя на поезд опоздать.
Саньцю усмехнулась и решила подразнить старушку:
— Ты так сильно хочешь, чтобы я уехала? А может, я передумала? Кто знает, что там за жених — хороший человек или подлец. Я тут подумала... лучше уж я в деревне останусь.
Старушка не шутку перепугалась:
— Это с чего это ты вдруг передумала?! — закричала она. — Совсем ума нет? Столица — это тебе не шутки! Там вожди и начальники живут, простые люди туда за всю жизнь ни разу не попадают. Всегда думала, что ты девка сообразительная, а ты в самый важный момент тупишь! Вместо того чтобы в столице в роскоши купаться, она в деревне спину гнуть хочет! Смотри мне, если не поедешь — не смей больше называться внучкой Ма Дахуа!
Видя, что бабушка не на шутку разволновалась, Саньцю перестала её дразнить. Она нетерпеливо кивнула:
— Ладно, ладно, поняла я. Завтра утром уеду.
Раз бабушка так хочет отправить её в столицу — пусть будет так. Заодно можно будет кое-что разузнать, а за пару лет и капиталом обзавестись. Глядишь, потом и старушку к себе заберет.
Обновлено: 20.02.2026