Мне крышка. Как опытный мусорщик, даю свою профессиональную оценку: полная крышка.
Я застрял на целых три этажа выше того уровня, который должен был исследовать, пока Анка прохлаждается внизу. Сам глава клана, будь он проклят, прорезал ей вход прямо в полу. Ей только красной ковровой дорожки не хватало да конфетти с потолка, чтобы праведно спуститься и забрать себе трансформаторную.
Впрочем, это еще не конец света. Нужно рассуждать логически. Единственный шанс на победу останется лишь в том случае, если этой трансформаторной вообще не существует. А это от меня не зависит. Так что план такой: я не иду искать никакую трансформаторную.
Вместо этого я просто допущу, что ее там нет, и буду строить расчеты исходя из этого. Если трансформаторной не существует, то где еще может быть энергия?
Дата-центр 2.
Надписи на стене – крупные, угловатые. Важные. Если здесь есть серверы, то их нужно чем-то питать. И если по какой-то случайности в здании нет трансформаторной, то энергия может быть где-то рядом с ними, а то и в той же комнате. Вариантов нет: придется возвращаться по своим следам, ориентироваться по указателям на стенах и молить Цую, чтобы энергоячейки оказались там.
А если и это не сработает, следующим пунктом станет какая-нибудь схема быстрого обогащения. Ну, чтобы разбогатеть ровно настолько, чтобы хватило на нож.
Отец продолжал красться за мной, словно зловещая тень, пока мы спешили по коридорам.
Разбираться в его играх я буду потом, когда добуду энергоячейки.
Прошло еще несколько минут, и, к счастью, указатели на стенах четко вывели меня к дата-центру 2.
Коридор открывался в просторный зал, хотя и не такой огромный, как столовая. В центре возвышался массивный купол, обнесенный перилами. Вокруг него теснились столы и пульты, а на стенах висели мертвые, треснувшие экраны, клавиатуры и прочее железо третьей или четвертой эры. Похоже на какой-то пункт управления.
Снаружи, за тем, что когда-то было окнами, виднелись шпилеобразные конструкции, которые мы заметили еще издалека. Сквозь облупившуюся краску проступали эмблемы и номера, а похожие на провода трубы соединяли их с основным зданием. Может, сторожевые башни?
Поскольку все панорамные окна были выбиты, стихия здесь властвовала безраздельно. Большая часть комнаты была укрыта толстым слоем снега, под которым исчезли целые рабочие станции.
Неважно. Это точно дата-центр. Где-то под всем этим снегом и панелями прячутся провода, а они приведут меня к сокровищу. Я взялся за монтировку, прицелившись в те щиты, что еще не занесло сугробами.
— Мне любопытна одна деталь, брат.
— Что там у тебя в голове застряло? — Пропыхтел я, поддевая первую панель.
— У тебя есть теории, почему эти люди ушли?
От неожиданности я даже замер. — С чего ты взяла, что они ушли, а не были просто вырезаны и разграблены?
— Ты видел хоть один скелет на своем пути?
Хм. И правда, ни намека на останки. Как я проглядел нечто столь очевидное? Чертово состязание совсем затуманило мне разум.
— Почти все комнаты, где я была, либо пусты, либо в них царит идеальный порядок, — продолжала Кидра. — Ни фотографий, ни личных вещей. Стулья аккуратно задвинуты под столы. Так ведут себя люди, у которых было полно времени, чтобы подготовиться к плановому отбытию. А все повреждения нанесены временем – ни пулевых отверстий, ни следов взрывов.
Это объясняло, почему Объект так хорошо сохранился: его никогда не осаждали. Но тогда возникал вопрос: куда же они все делись?
Рабочие станции оказались тупиком, так что я переключился на стены. И тут мне повезло. Внутри, толстые и тяжелые, лежали несколько массивных кабелей, явно предназначенных для передачи энергии. Оставалось только угадать, куда ведет каждый из них, и проверить.
Панели летели на пол, провода осматривались и прослеживались – и так раз за разом, пока ниточка не обрывалась. Мы с Кидрой болтали все это время, скрашивая работу друг друга. Это успокаивало нервы, и вскоре я снова вошел в привычный ритм.
Пока Кидра снова не проявила излишнее любопытство к моей личной жизни. — А что насчет Дистры?
Полагаю, тяга к сплетням заложена у всех Винтерскаров где-то на подкорке. Когда я переспросил, что она имеет в виду, сестра уточнила:
— Ну, та девушка, с которой ты проводил время год назад?
— Тоже охотилась за броней, — отрезал я. — Но она почти заставила меня поверить, что я красавчик, так что за это ей плюс один балл.
— Может, ты слишком зациклен на поисках манипуляций там, где их нет? Другие дома ведут себя иначе, не как Винтерскары, понимаешь? До меня доходили слухи, что ты ей и правда казался симпатичным.
— Даже если она не только из-за брони со мной крутилась – в чем я сомневаюсь – она терпеть не могла разговоры о цифрах. Бедняжка готова была в окно выйти, если ее загоняли в угол знаком интеграла.
— Пожалуйста, брат. Если ты ищешь кого-то, кто любит цифры так же сильно, как ты, боюсь, в нашей касте тебе пары не найти.
— Глупости, — возразил я. — Элизия – потрясающий математик, мы часами можем обсуждать технологии и всякие штуки, в которых она ковыряется. Она изумительная.
— Элизия – достигательница, а не рыцарь-вассал. Она счастлива в браке и старше тебя на добрый десяток лет. Абсолютно запретный вариант.
— Ну, она – доказательство того, что мои стандарты существуют. Нужно просто продолжать искать.
В гарнитуре раздался вздох. — Искать где? Похоже, ты просто избегаешь всех из вассальных домов.
— Не то чтобы Отец бы… — виноватый взгляд подтвердил, что Отец все еще здесь, молча наблюдает за мной, как ястреб. Даже зная, что он не слышит мой частный канал связи, я на всякий случай понизил голос.
— Слушай, если бы я поймал дикую трубную ласку, накрасил ей губы помадой и женился на этом пушистом монстре, Отец, наверное, поздравил бы меня с тем, что я нашел себе ровню. Давай серьезно: броню унаследуешь ты, Кидра. Я лишь сноска на полях. Всем наплевать, если я женюсь на инженере.
— Вопрос о том, кто унаследует броню, все еще открыт. Дети всё усложняют для меня.
Я выругался. Не из-за разговора, а потому что обнаружил: предпоследний силовой кабель ведет к очередному бесполезному щитку. Значит, последний провод и есть тот самый, по которому идет ток – и он уходил прямиком в огромный сугроб, который я так старательно обходил. Вздохнув, я распаковал складную лопату. Полагаю, немного физического труда меня еще не убило. Пока что. — Ну, а если бы ты поклялась, что не заведешь детей, тогда что?
— Наш Дом не в том положении, чтобы я вообще могла делать подобный выбор. Разве что Отец женится снова. И…
И он этого не сделал. Этот мерзавец переложил все невысказанные проблемы на плечи моей сестры. Поверить не могу, что этот лицемер смеет орать на меня за то, что я что-то там свалил на Кидру. Эгоистичный придурок мог бы решить столько проблем, просто женившись снова и набрав свежей крови из Бездомных.
Сотни людей готовы были бы буквально перегрызть друг другу глотки за право отправиться в экспедиции за добычей, даже в крошечные вылазки, чтобы заправить энергоячейки клана. Приглашать новых членов – это исключительное право глав домов, они сами выбирают, кто достоин войти в семью.
Так ведь «престижнее». И конечно, это никак не связано с взятками или кумовством, нет, сэр. По крайней мере, у Достигателей нет такой политики при вступлении в Дома: им нужны только светлая голова и пара пройденных тестов. Шанс есть у каждого.
Отец за последние восемь лет не удосужился принять ни одного претендента. Ни слова о договорных браках для кого-то из нас, никаких попыток найти жену себе. Он словно сознательно избегал любых тем, касающихся нашего Дома, позволяя ему медленно гнить. Человек, который боготворит честь и долг, напрочь игнорирует эту часть своих обязанностей.
Кидра не ответила, погрузившись в молчание. Для нее это было обычным делом, когда речь заходила о семье. Она упирается в стену и просто отключается. В тишине работа с лопатой шла медленно, но прогресс был заметен. Если повезет и трое богов будут милостивы, под этим снегом что-нибудь да найдется.
Кидра заговорила лишь минут через десять, неожиданно нарушив тишину.
— Когда я думаю о собственной семье, я хочу, чтобы у них все было лучше, чем у меня в детстве, — тихо произнесла она. — Рыцари в реликтовой броне – не Бессмертные, но мы сталкиваемся с опасностями того же уровня. Расти без матери тяжело для любого ребенка, и я бы никогда не пожелала такого своим детям.
— Ну, по-моему, я вырос вполне нормальным, спасибо на добром слове, — слишком много крысиной политики преследовало этот Дом. — Слушай, просто сдай броню в аренду и дело с концом. Тебе нужно будет надевать ее только по торжественным случаям. Отец так делал сколько, тринадцать лет кряду? И ты сможешь. Только без пьянства и общего жалкого вида, конечно.
Конечно, это было не слишком «по-рыцарски» и весьма скандально, но кому сейчас не плевать? К тому же мы получили бы деньги, чтобы наполнить пустеющую казну Дома.
Множество воинов в нашем Доме носили броню Отца – по крайней мере, в те времена, когда все в семье были еще живы и плели интриги. Родня была только рада пользоваться его разбитым горем сердцем: они покупали ему всю выпивку мира, а потом забирали броню «покататься», чтобы произвести впечатление на главу клана, пока Отец был в отключке. К тому моменту он уже растерял все свои титулы и славу. Весь Дом знал: это лишь вопрос времени, когда Атиус будет вынужден вмешаться, забрать броню и объявить Отца недееспособным. Они практически пускали слюни в ожидании этого момента.
Меня до сих пор бесило одно воспоминание об этом. — Если ты так уж твердо решила носить эту проклятую железку сама, я уверен, ты сможешь нанять себе сиделку на время выходов в поле. В Доме больше не осталось никого, кто мог бы заставить слуг уволиться, как в прошлый раз.
Я залез слишком глубоко в семейную историю и был уверен, что она больше не поднимет эту тему. Да и я не собирался давить. Разговоры о Винтерскарах не приносят приятных воспоминаний. Я мог представить, что сама мысль о передаче реликтовой брони в чужие руки для Кидры – кощунство. Но к чему людей приводят честь и долг? По крайней мере, мой Дом познал и осознал это в полной мере.
Я продолжал зарываться в снежный холм, словно трубная ласка, подгоняемый злостью. В конце концов, лопата скрежетнула о металл с другой стороны. «ОСТОРОЖНО: Только для техобслуживания», – гласила надпись на панели.
Хо-хо-хо, джекпот.
Если за этой дверцей прячутся энергоячейки, значит, Анка ищет то, чего не существует. Но если там окажется просто проводка, то я по уши в дерьме.
Затаив дыхание, я ловко вогнал монтировку в щель. Усилие, поворот – и панель поддалась.
Внутри, в два ряда по три штуки, лежали идеально сохранившиеся энергоячейки. Шесть штук. Одинокие и всеми забытые.
Обожаю побеждать.
Должно быть, это были основные генераторы, раз они полностью разряжены. А раз это основные генераторы…
Волна восторга захлестнула меня: мысли о том, что я получу и книгу, и право на злорадство, снова стали реальностью. Анка ищет под землей то, чего там нет.
Игра еще не закончена, я лишь вырвался вперед – ведь это был дата-центр 2. А значит, где-то есть как минимум дата-центр 1, если не больше. Мало того, что мы должны победить, Шадоусонг обязана проиграть.
Чтобы у нее не осталось ни единого шанса, мне нужно найти тот дата-центр и обчистить его раньше соперницы.
Мы с Кидрой решили пока помалкивать, когда я сообщил ей новости. Анка искала не там, и мы не собирались ей мешать.
Осторожно я залез в отсек и отсоединил отработанные энергоячейки. Эти цилиндры размером с ладонь были заполнены замерзшей водой, вероятно, сжатой внутри. Считалось, что после использования энергоячейки остатки жидкости теоретически пригодны для питья.
Это был венец инженерной мысли четвертой эры, после которой энергетические технологии не менялись. Даже утраченные технологии работали на этих штуках, появившихся века спустя, если верить нашей истории.
Одну за другой я с любовью уложил шесть этих сокровищ в свои грависани и закрепил ремнями.
Кидра заговорила снова, после довольно долгого молчания. — Кит, я была неправа, когда сказала тебе это.
— Сказала что?
— То, что я наговорила про… про мать. Это было грубо с моей стороны.
Она что, все это время об этом думала? Неужели она решила, что меня заденет отсутствие матери? — Мне все равно. Ты ведь тоже вряд ли что-то о ней помнишь.
— …Я помню. Немного.
— Вздор, сколько тебе было, пять, когда она умерла?
— Я на семь лет старше тебя, а не на пять.
— Э, детали. Я едва помню бабушку, а мне тогда тоже было семь.
— Тебе было шесть, когда бабушка умерла. Не семь.
— Сомневаюсь, что один год играет большую роль.
Я снова взялся за лопату и принялся раскапывать противоположную сторону комнаты в поисках других возможных энергоячеек. Если они были с одной стороны, велика вероятность, что планировка комнаты зеркальная. Сокровища сами себя не откопают.
— Я не помню всех подробностей, — сказала Кидра. — Но я помню ощущения. Как меня держали на руках. Купание. Как она смеялась, как меня катали на плечах… и, кажется, я пару раз видела, как Отец улыбался.
— Ну, теперь-то я точно знаю, что ты несешь чепуху… — я усмехнулся. Может, он и улыбался, но в той своей манере: «я очень стараюсь быть вежливым».
Отец по-прежнему стоял навытяжку позади, сжимая винтовку и ожидая. Он был совершенно разным человеком в зависимости от того, какой год брать за точку отсчета. Я слышал истории о том, кем он был до моего рождения, но в них словно описывали незнакомца.
— Скажи, какое время тебе нравилось больше? До налета или после? — Спросил я ее, скорее из праздного любопытства.
— …Было бы крайне эгоистично сказать, что я рада гибели сотен людей только потому, что моя жизнь от этого стала лучше, — произнесла Кидра.
— Да… но я ведь прав?
Ответа не последовало, пока я почти не добрался до второй панели техобслуживания.
— Я их ненавидела, — прошептала она по каналу связи. — Каждый день я мечтала, чтобы они просто исчезли.
Я мрачно хмыкнул. — Что ж, желание исполнено.
— Да. Желание исполнено. Именно так, как я молилась. — В ее голосе не было ни капли веселья или радости от этого признания.
— …Ты же знаешь, что в этом нет твоей вины? Налет случился бы в любом случае, независимо от того, что ты там себе думала.
— Я примирилась с этим много лет назад, — солгала она.
Лопата ударилась обо что-то твердое. Надеюсь, это еще одна панель и еще шесть энергоячеек. А если Кидра найдет еще несколько штук в пристройках, то это будет чистая победа.
Снова в ход пошла монтировка, пока я продолжал перемывать кости прошлому. — А мне больше нравилось до налета. Конечно, все они были интриганами и сволочами. Но они в основном меня игнорировали, а я был только рад игнорировать их в ответ. Легкая жизнь.
И было проще, когда Отец просто орал на нас, блевал и отключался на полу каждую ночь. Тогда он ничего от меня не ждал. — Хотя эти жалостливые взгляды, которыми нас одаряла родня, мне не нравились.
— Я хорошо знаю эти взгляды, — отозвалась Кидра. — Больше всего меня бесило лицемерие. Знаешь, они рассказывали истории об Отце на банкетах, будто он какой-то давно почивший герой семьи. Поднимали тосты и вежливо хлопали своим же самовлюбленным речам. — В динамиках послышалось кряхтение и скрежет вскрываемой стены. — Мне больше всего на свете хотелось дать им пощечину и заорать в лицо: «Он все еще жив, вы, пустые паразиты, помогите ему!» Мне казалось, я была единственным человеком, который все еще заботился о нем.
Ну, так оно и было.
— В каком-то смысле они помогали, — заметил я. — Не по своей воле, конечно. Ни один Винтерскар никогда не совершит добрый поступок, не привязав к нему пару-тройку условий.
Мой щиток с хрустом открылся, вырывая меня из этого водоворота мыслей – монтировка снова доказала свое превосходство. Внутри лежали еще шесть разряженных энергоячеек, как я и надеялся. Скоро они будут извлечены и спрятаны. Руки начали работу на автопилоте.
Ячейка за ячейкой, я перегрузил весь улов в грависани. Раз здесь был источник основного питания, силовые кабели, уходящие в стену, могли привести меня к следующему дата-центру.
Я двинулся в коридоры, выбрав направление наугад.
— Даже если бы тебе удалось заставить их помогать пощечинами, это бы не сработало, — сказал я ей на ходу. — Водка не из льда делается. Кто-то ведь покупал ему все эти бутылки.
— Покупал? — Выпалила сестра, и тут же до нее дошло. — Конечно. Как ты это заметил, а я нет?
— Взрослые выбалтывают любые секреты, когда не замечают, кто там ползает под половицами. Ты слишком честная, чтобы копаться в грязи так, как это делал я.
— Пожалуйста, я тоже не образец морали. Я тоже прибегала ко лжи и обману, когда жизнь заставляла.
— Возможно, мое определение лжи и обмана немного отличается от твоего, дорогая сестра.
— Мы не можем быть настолько разными.
— Ты хоть раз в жизни открывала дверь, не постучав?
Она рассмеялась. Ее голос в гарнитуре прозвучал как звон колокольчиков. — Ладно, признаю твою правоту. Но если бы я знала, я могла бы их остановить. — И тогда бы они придумали что-нибудь поопаснее.
Я виновато сглотнул, вспоминая свою роль во всем этом. — Все дело в броне. Только она им и была нужна. Конечно, им хотелось убрать настоящего владельца с доски – и особенно дочь, которая все еще пыталась выправить курс корабля. Ты ничего не пропустила, они намеренно скрывали это от тебя.
Продвигаясь глубже в недра суперструктуры, я наткнулся на завал. Потолок обвалился, засыпав все снегом, но других повреждений вроде бы не было. Провода вели сюда, исчезая в сугробе. Более того, сквозь проломы в стенах я видел множество толстых кабелей, сходящихся в эту комнату с разных сторон.
Здесь должно быть что-то важное. И, конечно же, оно погребено под снегом.
На этот раз копать пришлось недолго. Лопата снова наткнулась на твердую поверхность. Когда я счистил лед, проступили буквы: «Аварийное».
Панель не была заперта. А под ней – еще один красный рычаг, точь-в-точь как в охранном Бункере. «Механический предохранитель резервного питания», – гласила надпись.
У меня уже было двенадцать энергоячеек. Анка не нашла трансформаторную, у нее, скорее всего, шаром покати. Если сейчас что-то случится – например, включится свет – нас эвакуируют. День будет окончен, состязание завершено.
И мы победим с огромным отрывом.
Я незаметно приподнял лопату: на лезвии, как в зеркале, отразился суровый силуэт Отца – безликий шлем, вечная бдительность. В полумраке по свету его фонарей было легко понять, куда направлен его взор. Выгадать момент, когда он не смотрит, было детской забавой.
Одного рыцаря хватило бы, чтобы справиться с любой угрозой, которую мог таить этот Объект, а нас здесь пятеро, да еще и сам глава клана наготове.
Нас вытащат в безопасности меньше чем за минуту. Кидра в отдельной пристройке, а они не связаны с резервным генератором этого здания. У них свои энергосети, так что любые события в этом комплексе ее не затронут.
Риск был оправдан.
— Ты бы уже сотню раз мог усвоить: никто не заключает сделок с дьяволом и не выходит из них невредимым.
Шадоусонг следовало знать лучше, чем бросать вызов Винтерскару. Мошенничество – призвание нашего Дома, а интриги у нас в крови. Кидра может быть выше этого, а Отец – в стороне, но я был рожден и вылеплен по этому лекалу.
— Ты слишком честная, чтобы копаться в грязи так, как это делал я.
Я пожал руку дьяволу и потянул рычаг вниз.
Обновлено: 16.02.2026