Мужчина вырвался из дыма, точно мстительный призрак: нож и меч в руках, в мыслях – лишь разрушение. Скрытый облаком, я видел лишь его оранжевый силуэт на ИЛС – это Винтерскар транслировал данные для Джорни.
Следом за ним пронесся вихрь уничтожения: размашистые удары длинного меча неистово кромсали металл, а нож вырезал ноги и сердца. Автоматоны даже не успели перегруппироваться, как ветеран уже вовсю выкашивал их ряды.
Он двигался выверенно, словно в танце, и каждый его выпад был расчетлив. Он проскальзывал мимо цепких конечностей, перепрыгивал через выпады и бил точно в открытые бреши, выжимая максимум из тающей дымовой завесы. Нож вонзался глубоко во всё, что подбиралось слишком близко. Длинный меч разбирался с целями на дистанции. Всего за несколько секунд он прикончил еще четверых и серьезно повредил остальных. Осталось девятнадцать.
И так же быстро, как появился, он исчез, подобно тени, – отступил обратно в дым и рванул в мою сторону.
— Прикрой огнем! — Крикнул он мне, уходя в скольжение и замирая на корточках, совершенно беззащитный. Секундой позже я понял задумку: турель-прилепа открыла по нему огонь, выбрав легкую мишень вместо меня. Длинный меч ветерана молниеносно метнулся вверх – поразительный инстинкт – и шип, взвизгнув, отрикошетил в сторону за мгновение до попадания.
Автоматоны выскочили из остатков дыма, завывая от жажды мести. И теперь я мог совершенно безнаказанно поливать их огнем.
Прицельная сетка позволяла без труда ловить врагов в перекрестие. Манипуляторы Джорни держали винтовку ровно так, как мне было нужно. Я выжал спуск, возвращаясь к навыкам времен учебки.
Чей-то череп разлетелся металлическими осколками и белой керамикой. Владелец рухнул замертво, а его собратья безразлично перепрыгнули через тело. Восемнадцать.
Я выбрал следующую цель и снова открыл огонь. На этот раз машина извернулась, пригибаясь и пытаясь уйти от выстрелов. Удачная очередь задела ногу твари, когда та выпрямилась. Попытки уклониться превратились в беспорядочное барахтанье. Потребовалось еще две очереди, прежде чем я пригвоздил это хламодерьмо. Семнадцать.
— Не трать патроны, они уже адаптировались. Стреляй, когда они отвлечены, — Отец оказался рядом, уклоняясь от очередного шипа с пугающей легкостью.
Где-то на фоне истошно вопил паук, выкрикивая приказы. Турель-прилепа теперь развернулась ко мне.
— Отходим! — Скомандовал Отец. — Мы их обгоним и продолжим обстрел с дистанции в более подходящем месте.
Он развернулся и бросился прочь. Я отпустил винтовку, доверив ее ремню, и припустил следом. Джорни продолжала корректировать или прерывать мои движения, помогая избегать шипов, которых я даже не видел. Мышцы горели от постоянных перегрузок, и мой темп начал падать. Я стиснул зубы и терпел.
Паук наконец перешел в чардж, видя, что мы ударяемся в бега. Он мог легко обогнать крикунов, но предпочитал держаться позади строя, позволяя турели вести по нам прицельный огонь.
Время от времени Отец приказывал мне развернуться и дать очередь, пока сам отвлекал на себя прилепу.
К несчастью, враг приноровился уходить от моих выстрелов. Это всё еще заставляло некоторых замедляться, петляя в попытках уклониться. В итоге, когда они наконец настигли нас, они были не единой группой, а растянутой цепью – именно на это Отец и рассчитывал.
Отец разделался с подоспевшими одиночками, легко расправляясь с ними по одному. Вблизи они не могли уворачиваться, и осознали эту ошибку слишком поздно. Быстрым движением я вскинул винтовку, нажал на спуск и без труда уложил еще двоих. Их головы разлетелись на куски: машины не успели подстроиться под ритм стрельбы.
— Нам нужно найти какое-то заграждение, — сказал мне Отец, едва его нож распорол очередную глотку. — Смотри, они группируются. Легкой добычи больше не будет.
Осталось пятнадцать. Всё еще достаточно, чтобы задавить нас числом, если они воспользуются преимуществом.
Он развернулся и продолжил отход, а я послушно последовал за ним. Я лихорадочно перебирал варианты, пытаясь придумать собственный план помощи. Теперь они шли единой волной, а не поодиночке. Линия автоматонов была выстроена так, что даже если кто-то уклонялся, он не мешал идущим позади.
Тратить патроны сейчас было бессмысленно. Их постоянные нырки и зигзаги мешали взять упреждение.
Секунду. А зачем мне вообще целиться самому? Костюм может предсказывать траекторию через прицельную сетку, и он легко управляет моими руками. Если и было время для читерства в бою, то именно сейчас. — Джорни, ты можешь включить автоприцеливание?
— Система помощи в прицеливании использует автономное движение и требует административного доступа для активации.
— То есть это возможно?!
— Подтверждаю.
О. О, да это же просто за гранью честной игры.
— Активируй автоприцеливание, — я оскалился под шлемом в чистом восторге.
— Перехват управления подтвержден. Автоприцеливание активировано в радиусе двух дюймов от сетки до любой идентифицированной угрозы. Пользователь может изменить дистанцию в меню настроек.
— Отец! — Рявкнул я. — Джорни может наводить винтовку за меня, думаю, мы сможем положить остальных!
Он кивнул:
— Принято. Ищи позицию, и дадим им сдачи.
Удача была на нашей стороне: в нескольких метрах впереди нашлось то, что нужно. Еще несколько металлических столов у стен сваренных из листов зданий. Отец ушел в скольжение, закатываясь за укрытие. Я пристроился справа и вскинул винтовку.
Мои руки дернулись, словно одержимые. Сетка сама прыгала на цели, даже когда те отчаянно пытались уйти с линии огня. Поразительно: как бы они ни старались юлить, прицельная сетка замирала точно на их черепах, чуть впереди траектории движения. Джорни двигала моими руками мягкими, но уверенными толчками, позволяя мне переключать цели, если я с усилием преодолевал сопротивление привода.
Я нажал на спуск. Череп взорвался. Четырнадцать.
Я снял еще троих одного за другим, прежде чем они поняли, что уклонение больше не работает. Они пытались подстроиться под алгоритмы Джорни, но Джорни адаптировалась к их маневрам еще быстрее. В этой битве математики победительницей неизменно выходила Джорни.
Сменив тактику, машины бросились врассыпную, окончательно отказавшись от идеи лобового сближения. Я успел пригвоздить еще одного, прежде чем они скрылись в безопасности. Десять.
— Отличная мысль! — Крикнул Отец. — Отступаем, пока они не могут атаковать, восстановим дистанцию.
Мы оба снова рванули вперед по улицам. Паук промчался сзади, нагоняя замерший строй крикунов и беспрестанно стрекоча. Звучало это совсем не радостно.
Крикуны перегруппировались, покинули укрытия и побежали вровень с пауком.
Мы снова нашли подходящее место для контратаки. Достаточно безопасное от шипов, чтобы сделать пару выстрелов. Я закрепился за углом стены и выглянул, чтобы снова обрушить на врагов свинец.
И снова точность Джорни была безупречной. Вот только на этот раз нашелся тот, кто не уступал ей в расчетах. Паук перехватывал перекрестие своими бронированными лапами. Защищает свою паству, значит.
Это выглядело жутко: при каждом смещении винтовки конечности паука зеркально повторяли движение, следуя за мной, как партнер в танце. Возникла странная иллюзия, будто это я управляю конечностями монстра, словно кукловод. А моя винтовка – планка с нитями.
Если бы эта тварь не была злобным чудовищем, жаждущим моей смерти, я бы чертовски громко восславил такой талант. В защите это существо было невероятно сильно.
— Похоже, они нашли противодействие, — сказал я.
Отец хмыкнул:
— Я свяжу их в ближнем бою, а ты попробуй их выщелкать.
— Ты доверяешь мне стрелять в свалку? Ты же сам можешь попасть под огонь.
— Доверяю, — ответил он с ледяным спокойствием. — Либо ты справишься, либо броня Винтерскара примет на себя пару попаданий. Но ты меня не подведешь.
Я кивнул в ответ. Паук продолжал осторожное сближение, держа лапы наготове.
Прилепа у него на спине тоже не умолкала ни на секунду. Она продолжала поливать огнем именно меня. Это хламодерьмо явно имело ко мне личные счеты.
Отец перемахнул через стол-укрытие и бросился в атаку сразу после того, как прилепа выстрелила в мою сторону. Паук на мгновение замер, а затем в последний момент отпрянул назад. Десять автоматонов против Отца. Даже с восстановленной рукой и под действием препаратов, поддерживающих его на пике формы, шансы были так себе. Ветеран, похоже, это понимал.
Если я облажаюсь, расплачиваться будет он. И всё же он ни на йоту не замедлился в своем рывке. Я выровнял винтовку, выискивая удобную цель.
Он выбирал стычки куда осторожнее, чем в первый раз. Оружие придерживал для защиты, постоянно маневрируя, чтобы не дать себя окружить. В первом столкновении ни он, ни автоматоны не получили урона. Обе стороны обменивались ударами и финтами, от которых противник ускользал.
У них было численное превосходство, но им приходилось постоянно коситься на меня. Стоило им отвлечься хоть на секунду – и я бы их прикончил.
Прилепа снова выстрелила, и как только угроза пролетела мимо, я прицелился для ответного залпа. Джорни вела цели, опасно близко к Отцу. Всего через несколько секунд открылось окно. Крикун был вынужден полностью сосредоточиться на Отце, чтобы уйти от его выпада.
Я нажал на спуск, полностью доверившись своей броне. Крикун сумел уклониться от длинного меча, но лишь для того, чтобы его голова разлетелась в щепки от моего точного выстрела.
Стая взвизгнула еще громче, и Отец бросился на другого, который отпрыгнул в сторону. Тот получил возможность в первом ряду наблюдать, как моя винтовка ловит его траекторию прямо в воздухе и открывает огонь.
На земле они могли уворачиваться. В воздухе им было некуда деваться. Тварь рухнула на пол уже без головы.
Теперь стая машин стала куда осторожнее, проводя только самые безопасные атаки и не спуская глаз с моей винтовки. Ни один больше не пытался прыгать. Осталось восемь – еще недостаточно, чтобы переломить ход боя.
Всё это заняло считанные секунды. Ровно столько, сколько нам дали, прежде чем паук положил конец этому безобразию, бросившись вперед и прикрыв своих, словно наседка цыплят. Паук не пытался атаковать Отца, хорошо помня, чем закончилась прошлая попытка. Но он держался достаточно близко, чтобы блокировать мои выстрелы.
Паук закричал и яростно зашипел, явно отдавая новые приказы. Отец пытался нанести пару ударов, когда конечности оказывались слишком близко, но автоматоны не давали ему сосредоточиться.
Паук мог бы воспользоваться этим и ударить самого Отца, пока миньоны держали его в напряжении. Вместо этого он даже не пытался приблизиться к человеку, предпочитая, чтобы с опасной целью разбирались подчиненные. Отец был подобен взбесившемуся блендеру. Нельзя просто так ткнуть в крутящийся вихрь лезвий и не порезаться – и паук, похоже, усвоил этот урок накрепко.
Он знал, что любая атака на обладателя реликвии откроет его для контратаки, пусть даже незначительной. Восемь оставшихся миньонов и так побеждали, понемногу истощая его щит и получая взамен лишь легкие повреждения. В таком темпе они бы его пережили.
Я продолжал искать лазейку для выстрела, хотя это и казалось безнадежным. Машина не выпускала меня из виду. Между огнем прилепы и упреждающими движениями лап паука легких мишеней больше не осталось.
Занять позицию на передовой, блокировать мои выстрелы и ждать, пока миньоны медленно добьют Отца. План был надежным. Отступление для нас стало невозможным: Отец не смог бы безопасно выйти из боя на такой дистанции, не получив удар в спину.
Но паук не ограничился только этим.
Нет, он не удовлетворился вероятной победой; тварь была жадной. Она хотела быть уверенной в исходе.
И это была не вся суть его нового плана. Я понял это лишь случайно, заметив странность: Отец начал выравнивать положение.
В разгаре яростной схватки он проскользнул мимо вытянутой конечности и нанес первый смертельный удар. После этого автоматоны перестали проводить рискованные выпады. Они сражались более оборонительно, почти так… почти так, будто тянули время.
И только сейчас я осознал, почему Отец начал брать верх, хотя до этого медленно шел к поражению. Число.
Он больше не сражался с восемью крикунами. В свалке их осталось всего пятеро, и один уже валялся мертвым у его ног. Двоих не хватало.
Я обернулся как раз вовремя, чтобы заметить их: они прыгали со здания прямо над моей позицией.
Они падали прямо на меня, раскинув кровожадные объятия.
Обновлено: 16.02.2026