— Они умеют говорить? — Спросил я, поднимаясь с пола. Левый бок моего скафандра слегка обгорел, но кроваво-красный герб Дома Винтерскар на плече все еще можно было разобрать. С трудом. В другой ситуации я бы всерьез обеспокоился целостностью плетения после такого удара, но сейчас у меня были проблемы посерьезнее. Куда серьезнее.
Отец резким движением вырвал нож из шеи существа, выключил его и привычным щегольским жестом убрал в сапог. — Глупец тоже умеет говорить. Это еще не значит, что он скажет хоть что-то дельное.
— Но мы можем по-настоящему общаться с автоматонами? — Не унимался я. — Может, нам удастся выяснить, почему они нас так ненавидят? Или откуда они вообще взялись?
В ответ он лишь пожал плечами, направляясь к пустому оконному проему. — Псалмы веры гласят, что машины пришли из Забвения, из глубин космоса за пределами нашего мира. Боги удерживают худших из них, не давая достичь земли, но те, что уже здесь… Сдерживать их – наш долг.
— Я знаю, что поют в псалмах, но это слова наших клириков. Я имею в виду – что говорят сами автоматоны?
— Никто не знает. — Он снова пожал плечами, забираясь на подоконник открытого окна. — Да и не все из них… «разговаривают».
— И что, ни один человек даже не попытался захватить одного из них в плен? — Это казалось… странным. Была ли тому какая-то техническая причина?
— Может, кто-то и пытался. Если они и узнали что-то важное, то либо оставили это при себе, либо сведения оказались бесполезными.
Вряд ли я был первым, кто задался этим вопросом, так почему же ни единого слова об этом не просочилось на поверхность? Единственное логичное объяснение – им как-то удавалось избегать плена. Что в долгосрочной перспективе казалось невозможным. Мы воюем с этими машинами уже не одно столетие.
— Разве что… — я замер. — Они самоликвидируются при захвате? Или просто отключаются?
Отец не ответил, дожидаясь, пока я преодолею преграду. Он выбрался через окно, и я последовал его примеру. Без громоздких систем обогрева скафандра я двигался легко; перемахнуть через раму не составило труда.
— Мы никогда не пытались поймать этих тварей здесь, внизу, — произнес Отец. — Взрываются они или отключаются при захвате – я тебе не скажу. Раньше я не видел, чтобы мелкие особи взрывались. Обычно их быстро отстреливают с дистанции.
Учитывая, что для их уничтожения требовалось лишь метко всадить очередь в череп, объяснения Отца были понятны. Эти твари казались специалистами по охоте на одиночек или отбившихся от группы. Наверняка машины могли бы создать и более совершенное оружие.
Эта штука даже забавлялась со мной. Какая-то форма психологической войны?
Снаружи я смог по-настоящему оценить масштабы дракона. Он был огромен: даже мертвый, распростертый на мостовой, он возвышался над моим ростом. Подумать только, его убили за считаные секунды, и сделал это калека. — Что движет этими существами? Он сказал, что его кто-то послал. Кто?
— Кит. Хватит. На эти вопросы нет ответов. — Он жестом велел мне забираться к нему на спину. Похоже, возможность разжиться ценным ломом с туши дракона мы игнорировали.
Часть меня протестовала: казалось кощунством не оттяпать хоть что-нибудь на память. Но я понимал, что в моем ранце достаточно энергоячеек, а время сейчас было дороже еще одной порции ресурса.
Он снова сорвался с места на бешеной скорости, запрыгивая на крыши, чтобы видеть прямую дорогу к нашей цели.
— Можно ли опровергнуть математические теории? — Спросил он через несколько минут пути.
Я сразу понял, что этот вопрос – наживка. Очевиднее некуда, словно стальной капкан с положенным сверху пищевым брикетом.
Но наживка на то и наживка, чтобы быть соблазнительной. Я клюнул. — Да? И к чему ты клонишь?
— Можешь ли ты опровергнуть, что дважды два – четыре?
— Нет. — Я даже не нашелся, что добавить. Вряд ли столь базовые кирпичики мироздания будут опровергнуты в ближайшее время.
— С автоматонами то же самое, — отрезал он. — Они запрограммированы убивать нас. Что бы они ни говорили, это никак не соотносится с их действиями.
— Ну, это не значит, что в будущем это не опровергнут. Люди в Третьей эре думали, что магии не существует. — Я указал на его нож. — А посмотри на нас сегодня: у нас есть Бессмертные и Оккультное. Кто-то ведь должен был открыть все это, задавая вопросы о вещах, которые остальные считали непреложной истиной.
Он раздраженно простонал, и этот звук был отчетливо слышен даже сквозь топот его бега. — Я пытаюсь говорить с тобой на языке, который ты понимаешь, малец. С этими вещами невозможно договориться. Просто нельзя! Ты лишь облегчишь им задачу по твоему умерщвлению.
…
Первым признаком того, что мы приближаемся к окраине города, стало исчезновение бирюзового мерцания. Клещи просто перестали попадаться. Окружающий мир сразу стал казаться жутким и заброшенным. Ни людей, ни голосов – никаких звуков, кроме неутомимого бега Отца.
Здания здесь носили следы запустения и разрухи. Глубокие выбоины в стенах никто не латал. Крыши провалились. Стены рушились, и даже городские огни порой поглощала тьма. Неизменным оставался лишь свет сверху. Он струился с поверхности сквозь трещины в невероятно огромном своде этого города.
Мы достигли подножия горы; постройки попадались все реже, уступая место каменистой, неровной почве. Появились расщелины, уходящие еще глубже под землю, но ведут ли они на ярус ниже или в тупик – я никогда не узнаю. Сама мысль о том, что всего в паре десятков метров под нашими ногами находится потолок целого другого мира, Второго яруса, поражала воображение.
То, что все это до сих пор не обрушилось, вероятно, было заслугой одних лишь богов.
Мы не прошли и половины пути наверх, когда я услышал далекий визг. Отец мгновенно метнулся за валун, сбросил меня с плеча и буквально втиснул в одну из расщелин. Было тесно, зато меня точно не было видно.
— Не высовывайся, — прошипел он, оставаясь наверху. — Вдалеке стая крикунов. У них плохое дальнее зрение, не то что у драконов. Должны проскочить мимо их патруля.
Автоматоны вдалеке выли, стонали и вопили от ярости. Я не мог понять, приближаются они или удаляются.
Отец достал винтовку, что-то бормоча под шлемом. Я вытащил свой пистолет, уже перезаряженный. На этот раз я поклялся себе, что справлюсь лучше, чем в нашу первую встречу с крикунами.
Минуты тянулись в напряженной тишине.
Звуки затихли, сменившись облегчением.
— Чисто, — подтвердил Отец, выдыхая затаенный воздух. — Они нас не заметили.
Я тоже медленно выдохнул, ворча и выбираясь наружу. — Как вообще люди умудряются здесь жить? Их же должны атаковать день и ночь.
— Жители Другой Стороны давно бы вымерли, если бы им приходилось постоянно держать оборону со всех сторон. Даже с их броней. Нет, у них есть какие-то отпугивающие щиты для защиты городов, — сказал Отец, помогая мне выбраться окончательно.
— Какая-то новая утраченная технология? — Я так и знал. Если они до сих пор живут здесь в достатке, они наверняка нашли что-то покруче просто реликтовой брони.
— Я так и не узнал подробностей о том, чем они защищают свои города. Они бы никогда не пустили нас, жителей поверхности, вглубь своих поселений. Только торговые зоны открыты для входа.
— Ну да, конечно, они не станут учить таких дикарей, как мы, выживанию под землей. — Я вздохнул.
— Это не идеальное решение. Оно не вечно. Им приходится отбивать волны атак в те периоды, когда щиты отключаются. — Он протянул руку, показывая жест «жажда». — Есть запас воды?
Проверка рюкзака показала, что у меня еще прилично осталось.
Я сделал большой глоток и передал флягу. Он сел, со стоном прислонившись к камню, и отстегнул флягу своего скафандра. Перелил содержимое моей фляги в свою.
Ни владельцы реликтов, ни падальщики не могли снимать шлемы, чтобы попить на поверхности по очевидным причинам, поэтому система была встроена в костюм. Обычно я пил через трубку сбоку, если бы мой шлем был цел.
Когда он вернул флягу, она была наполовину пуста, но кое-какой резерв остался.
— Идем дальше? — Спросил я.
— Лучше убедиться, что они ушли, включая отставших. А пока – поешь чего-нибудь.
Я достал свой рацион: сушеный морозноцвет, обернутый вокруг обезвоженного синтезированного мяса, сдобренный сладкими специями и солью, чтобы заглушить горький привкус, которым славится это растение.
Один такой батончик заменял полноценный обед. Не самое вкусное блюдо, но есть можно. Против результата не попрешь – этот маленький чудо-сорняк содержал всё необходимое для человеческого рациона.
Говорят, его создали боги, так как крайне маловероятно, чтобы что-то могло выжить на поверхности и при этом обеспечивать человечество пищей до бесконечности. Кто-то явно о нас заботился.
Я не знал, когда мне снова выпадет свободная минута для еды, так что, вкусно или нет – я ем. Мы пробыли здесь уже около половины дня, может чуть больше; эта еда позволит мне продержаться еще сутки.
Отец скрестил ноги и погрузился в медитацию – вероятно, прокручивал в голове прошлые схватки, чтобы извлечь уроки. Я сделал то же самое, но вместо этого размышлял об автоматонах и о том, что люди думают об их происхождении.
Существовали сотни мелких культов, у каждого был свой взгляд на этот вопрос, но ни один не был так популярен, как теории «большой тройки».
Имперцы верили, что машины были созданы Фиолетовой богиней в самых глубинах мира в качестве её личной армии. В какой-то момент в далеком будущем разразится масштабный апокалиптический бой, и злая богиня готовит свои легионы к этому часу. Имперцы видели свой долг в подготовке собственных сил, что делало их единственной милитаристской религией.
Я никогда не встречал пуритан, но читал о них. Они верили, что мир когда-то был единым гигантским металлическим разумом, расколовшимся на фрагменты. «Добрые» части разума нашли способ отбросить весь металл и стать живыми существами. Автоматоны же, разумеется, были теми злыми частями, что предпочли остаться оскверненными металлом. Так что для них мы были в каком-то смысле родственниками.
Что касается нас, экзодитов, псалмы были не слишком двусмысленны в своих посланиях о космосе.
Проблема заключалась в том, что все три объяснения в корне противоречили друг другу.
Экзодиты верили, что автоматоны приходят извне, и их могло бы появиться гораздо больше, если бы наши боги не сдерживали их из своих орбитальных крепостей.
Имперцы верили, что автоматоны созданы здесь, в сердце мира, злой силой, жаждущей нашей смерти.
А пуритане верили, что все мы когда-то были частями одного разума, и машины – это наши собственные дурные мысли, возведенные в абсолют. Получается, технически мы создали эти машины.
Кто же прав?
Мне очень хотелось услышать что-то более доказательное, услышать это от самих автоматонов. Но, насколько я знал, у них могли быть свои собственные противоречивые религии. Если машины вообще поклоняются богам.
Тот дракон сказал, что его кто-то послал. Так кто же обладает достаточной властью, чтобы командовать машинами? Имперец тут же заявил бы, что это Фиолетовая богиня, но на деле это мог быть кто угодно. Или просто «шум», как предположил Отец.
Исчерпав этот источник информации, я перевернул медаль. Если о машинах больше узнать нечего, возможно, стоит разузнать об их древних врагах. И был кое-кто, кто мог знать больше.
— Расскажешь мне подробнее о Бессмертных?
Отец взглянул на меня, прерывая медитацию. — Ты ведь уже догадался, что противоречивые слухи о Бессмертных распускаются намеренно? Жду убедительного аргумента, почему я должен ими поделиться.
Я ожидал этого. — Не всё же в них должно быть тайной за семью печатями. Мы знаем, что они живут вечно и могут, к примеру, стоять на поверхности мира. Есть ли что-то еще, что ты можешь рассказать, не выдавая оперативных секретов? Мы уже под землей, и если ты хотел оставить меня в неведении об этой части мира, то снег уже попал в скафандр.
Отец на мгновение замолчал, подбирая слова. — Все вечно зацикливаются на их силах, а не на закономерностях. Существуют… поколения Бессмертных. Разные способности, разные способы появления, разные изъяны. Каждое поколение, похоже, строится на основе предыдущей успешной итерации. Атиус принадлежит к старшему поколению.
Я слышал много противоречивых слухов, но этот был в новинку. Поколения Бессмертных? Итерации? — Теперь понятно, откуда столько путаницы вокруг них.
Он кивнул. — Сами Бессмертные очень мало знают о своем происхождении. Один из общих факторов для всех поколений – это то, что они потеряли память.
Этот слух я тоже слышал. — Они теряют память каждые сто лет?
— Нет. Насколько известно Атиусу, только одно поколение теряет память каждый век. Остальные лишились воспоминаний в тот день, когда обрели свою силу.
— Погоди, они совсем теряют память?
— Всю до капли. И не просто какие-то фрагменты – вообще всё. Нет ни одного Бессмертного, который помнил бы, кем он был до получения своего титула.
— Под землей проводят какой-то эксперимент? А Бессмертные – это подопытные, которых вышвыривают в дикие земли или типа того?
— У тебя странное воображение, парень. Это первое, что пришло тебе в голову? — Он покачал головой. — Нет. Первое воспоминание Атиуса – он открывает глаза в пустой комнате, а рядом записка, написанная его собственным почерком. Просьба спасти деревню. Никаких лабораторий или экспериментов. Он подозревает, что наткнулся на что-то, пока еще был человеком.
В этом было над чем поразмыслить. Если прежний Атиус успел и написать записку, и отправить её по адресу – значит, он знал, что грядет. Возможно, стать Бессмертным было его осознанным выбором. Если бы его заставили, он мог бы упомянуть об этом в письме. А если бы это случилось внезапно, никакого послания бы и не было.
— Подозреваю, ту деревню он спас?
— Около ста лет он её защищал. Но там стало слишком опасно, и он вывел этот город на поверхность.
— Ох. — Я понял. — Клан.
Он кивнул. — Это часть истории клана. Он не выставляет напоказ потерю памяти, но и скрывать этот факт не станет. Считай это секретом полишинеля.
Что ж, ладно. Значит, у Бессмертных есть поколения, каждое из которых развивает предыдущие, прямо как эволюция? Теперь куда понятнее, почему о них ходит столько разных басен.
Память была каким-то неустранимым фактором для всех них. Хотя одному поколению в этом плане пришлось хуже всего.
— Почему Атиус не здесь, внизу, не сражается с машинами?
На это Отец лишь пожал плечами. — У меня нет ответа на этот вопрос. Возможно, боги выбирают в Бессмертные не только величайших воинов, но и сочли нужным выбрать лидеров.
Я начал улавливать общую картину. У поверхностных кланов был возобновляемый источник энергии от небесных пролетов, возобновляемая еда в виде морозноцвета и наделенные силой бессмертные герои, отобранные из лучших для защиты и руководства.
Всё вместе это указывало на то, что кто-то могущественный кровно заинтересован в выживании человечества – не только тех, кто с комфортом устроился под землей. Очевидный ответ – боги. Только им под силу такой охват.
— Неизвестно, почему Бессмертные чувствуют потребность сражаться с машинами или защищать человечество, — произнес Отец. — У Атиуса есть теория, что только истинный праведник согласится отдать всю память в обмен на силу. Такой обмен сродни смерти или добровольной сдаче своего тела другой душе. Он верит, что природа человека сохраняется, даже если память исчезает.
— Ну, — сказал я, пережевывая свой паек. — Будь я богом, выбирающим людей для вечности, я бы точно выбрал лучших из тех, кого может предложить человечество.
Таких людей, как Кидра, я бы возвел в ранг Бессмертных, будь выбор за мной.
— Если бы только так было всегда, — произнес Отец, и в его голосе проскользнули тревожные нотки.
— Что ты имеешь в виду?
— Сомневаюсь, что мы наткнемся на кого-то из них, и я колебался, стоит ли тебе говорить. Однако… тебе, возможно, нужно знать, к чему готовиться. — Он кивнул, словно убеждая самого себя. — Новое поколение, появившееся год назад… они невменяемые.
Боги всевышние. Безумные Бессмертные? С машинами и так было почти невозможно совладать, а тут еще бессмертные полубоги с паранормальными способностями, ополчившиеся против людей?
— Невменяемые – это как? Они нападают на жителей Другой Стороны?
— Они по-прежнему враждебны к машинам и вступают в бой с любой встречной железкой, но также известны нападениями на мирных жителей. В основном они дерутся между собой. За оружие, броню, трофеи или просто ради азарта. У них свой жаргон, гильдии, своя культура. Атиус и все прежние Бессмертные не понимают этих новичков. Мы мало что знаем о ситуации здесь, внизу, лишь крупицы информации добавляются каждый раз, когда мы спускаемся на задание.
Бессмертные редки, общеизвестно, что в год их появляется, может быть, пятеро – на весь мир. Пятерых безумных полубогов остальные Бессмертные могли бы сдержать, действуя сообща. Однако… — Ты так говоришь, будто их тут сотни бегают.
— Не сотни, — поправил Отец. — Сотни тысяч.
Я оцепенел. Целая армия таких существ рыщет по миру?
Он продолжил сыпать странными новостями:
— Бессмертных этого поколения уже появилось больше, чем всех предыдущих вместе взятых. Возможно, вдвое больше. И всё это за один единственный год.
— И как с этим справляются обитатели Другой Стороны?
— Плохо. Раньше Бессмертные были героями, которых принимали с распростертыми объятиями по определению. Теперь города следят за ними пристальнее, чем за проходящим мимо жителем поверхности вроде меня.
Представляю, под каким они надзором. Подземные жители ненавидели поверхностные кланы. Единственные, с кем у них были дружеские отношения, – это имперские паломники.
Оно и понятно, ведь имперцы поклоняются богине солнца. А солнце видно только в одном месте.
Мы очень ценили паломников, когда они поднимались к нам. Они предлагали еду и технологии, а мы взамен снабжали их лучшим снаряжением, проводниками и защитой, необходимой для успешного выхода на поверхность.
Я, пожалуй, принижаю значимость паломников в нашей культуре: целые кровные вражды между кланами или великими домами ставились на паузу всякий раз, когда паломники были рядом.
Погоди. Раз уж заговорили о паломниках:
— А как имперцы на это реагируют? — Появление армии Бессмертных должно было стать для них набатом, возвещающим начало их великой войны.
— Тоже плохо. — Он вздохнул. — Многие видят в этом знамение конца времен, как и следовало ожидать. Большинство не знает, что и думать об этой новой итерации. Раньше их считали вестниками богини солнца. Теперь никто не знает, что готовит будущее. Мир меняется, это уж точно.
Он встал, давая понять, что привал окончен. — Атиус приказал держать информацию об этом в секрете. Он хотел сначала посмотреть, как будут развиваться события. Однако он понимал, что это лишь вопрос времени, когда прибудут следующие паломники и поделятся новостями. Ты бы всё равно скоро узнал.
Оставив винтовку висеть на ремне, он жестом подозвал меня. — На сегодня хватит разговоров. Нужно двигаться.
Я устроился у него на спине, и он снова двинулся вверх по склону.
Скоро мы доберемся до туннелей и покинем этот бесконечный многоярусный город. Я молился, чтобы в этих пещерах было безопаснее.
Я молился, чтобы эти новые Бессмертные всё еще оставались друзьями человечества в целом.
Но больше всего я молился о том, чтобы боги присматривали за нами прямо сейчас.
Следующая глава – Подземный луг.
Обновлено: 16.02.2026