Глава 2 — Глава 2: Ирьёнины — более ценная добыча

Глава 2: Ирьёнины — более ценная добыча Никто не любил иметь дело с Абураме Рёмой, и Казамацури Такуя не был исключением. Абураме Рёма был вторым человеком не только в медицинском корпусе, но и в «Корне». — Я знаю, что твоё здоровье всегда было плохим, но в деревне не хватает людей, а новое поколение из Академии ниндзя ещё не готово брать на себя слишком много заданий. К тому же, ты знаешь, господин Рёма никогда не прислушивается к предложениям таких чунинов, как я. Он лишь требует исполнения приказов. Казамацури Такуя очень беспокоился о состоянии Цукасы. Ему постоянно казалось, что тот вот-вот испустит дух. Собственно, во время тех редких вылазок, в которых Цукаса участвовал, все этого опасались. Но Фума Цукаса каким-то образом выживал. — Что поделать, Абураме Рёма — правая рука господина Данзо. Он и с обычными шиноби Конохи не церемонится, что уж говорить о сироте войны вроде меня. Фума Цукаса изобразил леденящую душу ухмылку, похожую на оскал черепа. Военные сироты были повсеместным явлением. Каждая деревня, если у неё хватало на то сил, собирала группы маленьких детей для специального обучения. В Конохе эту работу сейчас взяла на себя Якуши Ноно — женщина, которая через несколько лет, во время Третьей войны, станет главой медицинского корпуса Конохи. А самым ярким представителем военных сирот, конечно же, был Якуши Кабуто, которого Ноно усыновит как раз во время Третьей войны. Когда Фума Цукасу привели в Коноху, он был обречён на то, что ему никогда не будут полностью доверять. Деревня будет готовить таких сирот, как он, лишь в определённом, узкоспециализированном направлении, превращая их в функциональных шиноби, которых можно будет израсходовать в подходящий момент. Такой подход, по сути, был вполне разумным. Абураме Рёма был первым, кто пришёл отбирать подходящих кандидатов. Неважно, были ли среди этих детей шпионы из других деревень, — стоило им попасть в «Корень», и всё это переставало иметь значение. Сначала отбирали детей с особым Кеккей Генкай. У Цукасы не было ничего, к тому же он был при смерти и выглядел так, будто вот-вот испустит дух, поэтому его, естественно, не выбрали. Затем провели тесты на месте, отсеивая детей с острым умом, подходящих на роль расходных шпионов. У Цукасы был сильный жар, он притворился дурачком, и его снова не выбрали. Лишь когда с опозданием прибыли шиноби, отвечавшие за приём сирот, они забрали Цукасу вместе с остальными ничем не примечательными детьми. Если бы отказ от него не противоречил основополагающим принципам Конохи и не посеял бы семена недоверия в сердцах других детей, Цукасу, скорее всего, просто бросили бы в лесу умирать. — Одна страна — одна деревня. Но деревня, как крупный военный округ, даже с учётом гражданского населения, всё ещё слишком малочисленна и нуждается в постоянном притоке кадров из других городов страны... Раз уж мне посчастливилось дожить до сегодняшнего дня, я должен в меру своих сил служить деревне. Это мой долг. Фума Цукаса говорил медленно, и в его словах была доля искренности. — Я выучил новое ниндзюцу и в последнее время усердно его тренировал. Надеюсь, применять его не придётся. В этом проклятом мире, благодаря существованию такой сверхъестественной силы, как чакра, даже дети нескольких лет от роду, если они были шиноби, могли, не считая моральных аспектов, с лёгкостью расправиться с обычными людьми, а потому, естественно, должны были участвовать в сражениях в разгар войны. Положа руку на сердце, в этом мире только Коноха дала бы Фума Цукасе достаточно времени для развития, потому что из всех воюющих деревень шиноби, Коноха последней отправляла детей на поле боя. По крайней мере, так было во время Второй войны. С самого основания деревни её основной принцип гласил: «защищать детей». Так думал Сенджу Хаширама, так поступал Учиха Мадара, и Сенджу Тобирама также хотел следовать этому до конца. Но к концу Второй войны Коноха больше не выдерживала, и Сарутоби Хирузен отправил детей на войну, поручая им простые, второстепенные задания. Именно тогда Фума Цукаса и ступил на поле боя. Используя свои так называемые медицинские ниндзюцу, которые были на крайне низком уровне, он изо всех сил старался спасать раненых, но что бы он ни делал, все относились к нему с пренебрежением. В конце концов, его отправили выполнять простую, важную, но не слишком значимую работу — присоединиться к отряду по переноске тел. Он был сиротой войны, Коноха много лет растила его, и было подтверждено, что он не шпион. С его ужасным физическим состоянием и полным отсутствием боевых талантов, его можно было бросить или пожертвовать в любой момент, поэтому его и отправили на задания по переноске трупов — доставлять тела павших вражеских и союзных шиноби в указанное место и передавать указанным людям. Конечно, переносить ценные тела обладателей Кеккей Генкай Фума Цукасе не доверяли. Он мог лишь сопровождать отряд, перевозивший самые обычные, не представляющие ценности трупы. «Я уверен, что перешёл критическую точку, и состояние моего тела стабилизировалось. Все эти годы я осторожно, по крупицам, извлекал ничтожное количество чакры, постоянно восстанавливая тело, и наконец это принесло свои плоды». Фума Цукаса следовал за Казамацури Такуей, перемещаясь по густому лесу. Он уже мог, подобно обычному генину Конохи, перепрыгивать с одного гигантского дерева на другое. Никто не знал, каких огромных, даже чудовищных усилий ему это стоило! В момент касания ветки, на его ступнях появлялся слой чакры для сцепления, а затем он отталкивался для прыжка. Эти движения стали для него привычными. Всё это того стоило. В будущем всё постепенно изменится. «Впрочем, по сравнению с моим телом даже Гекко Хаяте — просто эталон здоровья», — Фума Цукаса на пару секунд остановился на дереве, кашляя и тяжело дыша, чтобы дать телу хоть немного восстановиться. — Потерпи ещё немного, мы почти у цели. Выражение лица Казамацури Такуи изменилось, он резко сделал знак рукой. Цукаса и другой ирьёнин немедленно замерли, стараясь как можно лучше скрыться. — Обнаружены трое товарищей. Легкораненый ведёт двух тяжелораненых в сторону деревни. Следов врага пока не видно. Казамацури Такуя некоторое время наблюдал, затем, с сомнением в душе, обменялся взглядом с Цукасой, после чего вышел из укрытия. Сверив пароль, он начал руководить оказанием помощи. — Капитан Такуя, простите! Мы были на обычном патрулировании, когда на нас из засады напали шиноби из Киригакуре! Пожалуйста, спасите моих товарищей, мне кажется, они вот-вот умрут. Молодой генин был весь в грязи и пыли, явно только что пережив тяжёлый бой. Он был на пределе, но, узнав Казамацури Такую, с облегчением выдохнул. Казамацури Такуя был довольно известен, он спас немало людей. В конце концов, не всякий имел честь служить под началом господина Джирайи. Фума Цукаса осмотрел следы на земле и, сопоставив их с ранениями на телах троих шиноби, спросил: — У вас ведь был стандартный отряд из четырёх человек, где ваш ирьёнин? — Погиб. Хотя у Киригакуре и не было с нами крупномасштабных войн, они прекрасно знают, что наша деревня ввела систему «один ирьёнин на отряд». Все их атаки были направлены в первую очередь на медика, — с горечью ответил генин. Во время Второй войны Цунаде, Като Дан и другие изо всех сил продвигали эту систему, преодолевая нехватку кадров, недостаток учителей и другие трудности, постепенно повышая статус и количество ирьёнинов. Хотя многие из так называемых ирьёнинов в отрядах были откровенно слабыми — зачастую просто генинами, освоившими базовые техники лечения. Высшее руководство Конохи и само не знало, как с минимальными ресурсами создать наиболее эффективную систему подготовки, и в этот период они постоянно действовали методом проб и ошибок. Например, даже такому сироте, как Фума Цукаса, с ничтожным количеством чакры, могли присвоить звание ирьёнина. Только сейчас, когда все деревни понесли тяжёлые потери и крупномасштабные войсковые операции стали проводиться всё реже, начала набирать популярность тактика диверсионных вылазок небольшими отрядами, и у таких отрядов появилось больше шансов получить в своё распоряжение ирьёнина. Фума Цукаса знал, что через несколько лет, когда разразится Третья война, большинство стандартных отрядов из четырёх человек под командованием джоунинов будут укомплектованы хорошо обученным, полноценным ирьёнином, как, например, команда Минато с Какаши, Обито и Нохарой Рин. — Киригакуре, да... Это серьёзный противник, — Казамацури Такуя экстренно оказывал помощь тяжелораненому, находившемуся без сознания, и жестом указал Цукасе и другому медику заняться вторым. Даже с самой прагматичной точки зрения, шиноби, выжившие на грани смерти, претерпевали огромные изменения в характере, становились способны более хладнокровно реагировать на любые непредвиденные ситуации и получали большую мотивацию для совершенствования своих навыков. Каждый ветеран представлял огромную ценность. Все присутствующие были полны тревоги. Если между обескровленной Конохой и почти не пострадавшим Киригакуре разразится ещё одна полномасштабная война, неизвестно, сколько ещё людей погибнет. «Третий Хокаге, скорее всего, будет просить о мире, пойдёт на некоторые уступки в обмен на перемирие с Киригакуре... В его глазах это самый выгодный выбор для Конохи, обладающей глубокими резервами и самой высокой скоростью восстановления». Фума Цукаса вспомнил о будущих событиях, например, о том, как чуть не похитили Узумаки Кушину, и о жертве, которую пришлось принести Хиаши и Хизаши. Затем он склонился над раненым. — Проникающее ранение в левой части живота, края раны неровные, предположительно от куная. На внешней стороне правого бедра рваная рана глубиной около трёх сантиметров, ткани вокруг левого плеча опухли... Дыхание учащённое, пульс слабый, сознание уже начинает путаться. Другой ирьёнин быстро сказал: — Тогда я использую Скальпель Чакры на его ноге... — Нет, тебе нужно сохранить как можно больше чакры. Используй Технику Мистической Ладони и в первую очередь займись животом. Если я не ошибаюсь, там задеты печень или кишечник, это самое опасное. Эта техника и так потребляет очень много чакры. Что касается вены на правом бедре, Фума Цукаса взялся за неё сам. Он раздвинул плоть, совершенно не обращая внимания на кровавое месиво под пальцами, умело вытянул кровеносный сосуд и завязал его красивым тугим узлом. — Так он протянет дольше. Ирьёнин, продолжая лечить рану на животе, ошеломлённо смотрел на него. В эту эпоху медицина ещё не была такой продвинутой, как во времена Наруто и Саске. Систематизированные, стандартизированные и отработанные методы ещё не были до конца разработаны, и люди по привычке в первую очередь полагались на чакру и различные лекарства для решения проблем. — Что касается спутанного сознания... Капитан Такуя, я помню, у тебя с собой только одна доза драгоценного адреналина, верно? Я бы посоветовал вколоть её тому раненому, которым занимаешься ты, — сказал Фума Цукаса. — Что? А как же он? Они оба мои товарищи, неужели придётся бросить одного? Чёрт!.. — молодой генин был в отчаянии, он схватился за голову и зарыдал. — Успокойся, мы, ирьёнины, никогда не бросаем товарищей. Я помню, тебя зовут Тобитаке Тонбо, так? Под потрясёнными и ошеломлёнными взглядами остальных, Фума Цукаса со всей силы пнул раненого несколько раз по основанию бедра. Хрясь! Хрясь! Хрясь! Он успешно сломал ему лобковую кость. Едва не потерявший сознание шиноби тут же издал душераздирающий вопль, который подействовал куда лучше любого адреналина. А что делать со сломанной лобковой костью и не вызовет ли такой удар других проблем... Фума Цукасу это не волновало. Он отвечал только за спасение жизни и из-за своего физического состояния часто прибегал к самым экономным с точки зрения чакры методам лечения. Фума Цукаса строго выполнил свой священный долг ирьёнина. Закончив, он посмотрел на товарища, который даже в бреду инстинктивно пытался прикрыть рукой пах, и ощутил некоторое удовлетворение. «Как хорошо, какая жизненная сила. Я снова спас товарища», — растроганно подумал он. Казамацури Такуя вытер пот со лба и тоже улыбнулся. Будучи одним из немногих, кто работал в паре с Цукасой, он уже успел привыкнуть к его методам. — Таким образом, у обоих наших товарищей есть шанс выжить. Но нужно оставаться начеку. Хотя мы и находимся на значительном расстоянии от границы, нельзя исключать, что враг мог проникнуть вглубь. Такое случалось много раз, и даже... Даже, враг мог намеренно отпустить раненых, чтобы выманить ирьёнинов Конохи и убить их. Убить одного ирьёнина — значило истощить ресурсы Конохи, и это было наиболее эффективно. Тобитаке Тонбо посмотрел на своих товарищей, которые были вне опасности, затем с благоговением взглянул на Фума Цукасу и обратился к Казамацури Такуе: — Капитан Казамацури, я не уверен, что смогу в одиночку безопасно доставить двух тяжелораненых в деревню. Не могли бы вы помочь? — Нельзя, мы должны выполнить приказ господина Абураме Рёмы. Если только сама госпожа Цунаде, как главнокомандующая, лично не отменит задание, — покачал головой Казамацури Такуя. В то время структура медицинского корпуса была ещё очень примитивной, можно даже сказать, хаотичной. Казамацури Такуя и Фума Цукаса, который до этого дважды покидал деревню, в основном следовали за Джирайей и участвовали в боях на стороне Амэгакуре. В прошлом году Джирайя, Цунаде и Орочимару вместе выступили против лидера Амэгакуре, Ханзо Саламандры, но потерпели сокрушительное поражение, получив от него титул «Саннинов». Однако им всё же удалось заставить Ханзо отступить, что положило конец войне между Конохой и Амэгакуре. Цунаде и Орочимару благополучно вернулись в деревню, чтобы участвовать в боях на других фронтах, но Джирайя не вернулся, и никто не знал, куда он пропал. Многие недоумевали, а некоторые даже возмущались: если он не погиб, то почему немедленно не вернулся в деревню для участия в войне? Что может быть важнее войны? Каждый день гибнет столько товарищей! На сегодняшний день прошёл уже больше года, а от Джирайи по-прежнему не было никаких вестей. В военное время такое загадочное поведение одного из генералов казалось обычным людям совершенно немыслимым. Фума Цукаса мысленно прикинул хронологию и понял, что в это время Джирайя, несомненно, остался в Стране Дождя, чтобы усердно обучать десятилетнего Узумаки Нагато. Если смотреть с точки зрения Джирайи, обучение Дитя из пророчества действительно было гораздо важнее, чем участие в Великой войне шиноби. Сколько бы ни гибло обычных людей, это не имело такого значения, как воспитание Дитя из пророчества. «Учиха Мадара пробудил свой Риннеган как раз во время Второй войны. Сейчас он, должно быть, прячется в Горной Гробнице в Стране Железа, подыскивая подходящего преемника». Слишком много скрытых угроз было заложено именно во время Второй войны. Так было с Нагато, так будет и с Обито, который перейдёт на тёмную сторону во время Третьей войны, — причины всего этого можно найти во Второй войне. Внезапно Фума Цукаса заговорил: — У нас действительно есть приказ, и мы не можем его нарушить. Но если возникнет непредвиденная ситуация, это уже другое дело. — Какая непредвиденная ситуация? — Сейчас и есть непредвиденная ситуация... Ты — генин, который после внезапной атаки смог так долго и медленно тащить двух товарищей. Это само по себе чрезвычайная ситуация. Фума Цукаса сделал шаг в сторону, прикрывая всех собой. На лице Казамацури Такуи появилось выражение «я так и знал», и он настороженно огляделся по сторонам. Шорох! — Так нас всё-таки обнаружили? Впрочем, мы уже достигли своей цели. Вы, ирьёнины, должно быть, потратили немало чакры, верно? А ведь ирьёнины куда более ценная добыча, чем обычные шиноби. Трое шиноби из Киригакуре окружили их. Проникнуть вглубь Страны Огня, без сомнения, было огромным риском, и потери были неизбежны. Но если появлялся шанс убить несколько ирьёнинов, а затем прикончить и тех, кого намеренно отпустили ранее, такой риск был более чем оправдан. — Три ирьёнина... Хоть я и не встретил тех, кого надеялся, — членов клана Хьюга, — но всё же пришёл не зря. Предводитель шиноби из Киригакуре достал кунай и сказал: — Запомните, ниндзя Конохи, те, кто убьют вас, — это джоунин из Киригакуре, Ао. Не забудьте этого и в Чистых Землях.