**Глава 1. У нынешних парней помладше свои причуды (Часть 4)**
*«…Полночь».*
Когда колокол пробил двенадцать раз, я переоделась.
Настроение было паршивым, и хотелось свернуться калачиком в постели, но содержание записки, которое я заучила наизусть, было слишком тревожным. Нужно было на цыпочках прошмыгнуть мимо спящего Артура и сделать свои дела.
*«Артур ведь уже спит, да?»*
Уверенная в этом, я, недолго думая, завязывала под подбородком ленты шляпки, спускаясь по лестнице, и вдруг…
За столом на первом этаже кто-то сидел.
— …
Я едва не закричала.
Крик я с горем пополам сдержала, но ноги подкосились, и я съехала по ступенькам, шлёпнувшись на пятую точку.
Мужчина, сидевший за столом при свете одной-единственной свечи, поднялся и неторопливо начал подниматься по лестнице.
Когда до того места, где я сидела, оставалось три шага…
— Доброй ночи, сестрица.
Восхитительно низкий, бархатный голос проник в самое ухо.
— Напугал, наверное. Ты не ушиблась?
Это был Артур.
Он участливо успокаивал меня, напуганную до смерти.
Это из-за тебя я испугалась, между прочим…
«Сам напугал, сам и лечит», — подумала я и, не отвечая, лишь смотрела на него снизу вверх. Артур слегка нахмурился.
— Куда-то собралась?
Когда он улыбается глазами, в них пляшут искорки.
Но стоит улыбке исчезнуть, и передо мной – незнакомый мужчина.
Странное чувство. Его телосложение так отличалось от моего. Широкие плечи, крепкие, длинные бёдра – я много раз их касалась, но сейчас, глядя на него вот так, всё ощущалось иначе. Одним словом, он стал чужим. Ещё полгода назад в нём было что-то мальчишеское.
Что он, чёрт возьми, ел, чтобы так вымахать…
— Сестрица, опять о странном думаешь.
— А? Что?
— У тебя всё на лице написано.
Словно желая успокоить меня, на его холодном лице расцвела улыбка. Тот, кто ещё вчера рыдал от горя, сегодня улыбался так, будто был счастлив. Лицо его было свежим и ярким, словно на сухой ветке распустились бутоны. При каждом его смехе свет играл в тонких волосах, а изогнутые ресницы отбрасывали длинные тени на щёки. На его лице даже тени были произведением искусства. Под не слишком выраженными скулами щёки были слегка впалыми, и тень, ложась в эти впадины, делала его точёный подбородок ещё острее.
— …Сестрица? Ты выглядишь неважно…
Он был до умопомрачения изящен и красив.
Стоило ему нахмуриться – и он превращался в строгого, холодного мужчину, а стоило улыбнуться – и он сиял такой свежестью, какой не было ни у кого в мире. Невозможно было оторвать взгляд.
Но его очарование на этом не заканчивалось. Стоило ему нахмурить брови – и он становился нервным, ранимым красавцем, а стоило приоткрыть губы – и в нём появлялась порочная притягательность.
— Ты точно заболела…
Вот, посмотри. Эти губы, нежно-розовые, словно окрашенные цветочным соком, и кончик языка, виднеющийся в приоткрытом рту, – всё в нём было соблазнительно.
Как можно не сойти с ума, когда он соблазняет тебя таким лицом?
— Сестрица?..
В этот момент Артур прикоснулся тыльной стороной ладони к моему лбу, и я, наконец, очнулась.
Его рука была холодной. Я рассеянно смотрела на его губы, а затем небрежно бросила запоздалый ответ:
— Да, я заболела.
— Что? Заболела и собралась на улицу? Говори, что болит. Я вызову врача…
— Глаза болят. От блеска твоей красоты.
— …
— И язык болит. Хочу тебя поцеловать.
Я несла всякую чушь и наблюдала, как Артур яростно взъерошивает волосы. Я даже любезно поправила ему выбившуюся прядь. Но в его взгляде, устремлённом на меня, всё равно читался гнев.
— Сестрица… ты издеваешься?..
— Вроде бы нет.
— …
Что-то его так мучило, что он начал бить себя кулаком в грудь. Я, в знак солидарности, тоже постучала его по груди. Артур посмотрел на меня с крайним недоумением.
— Что?
— Почему ты меня бьёшь?!
— Ты сам себя бил, я лишь решила помочь.
Артур схватился за волосы, но, увидев меня, испуганно отшатнулся. Я расслабила пальцы, которые уже были готовы, словно когти орла, вцепиться ему в волосы, и усмехнулась.
Ни один из наших конфликтов не был разрешён, но то, что Артур вёл себя со мной как обычно, было одновременно и облегчением, и разочарованием. На душе смутно.
Мы сели рядом на ступеньках и начали разговор.
— Почему не спишь в такое время?
— Я работал. А ты, сестрица?
— Работал? Кем?
— Прокурором. А ты, сестрица?
— Понятно.
— Мне кажется, или я не получил ответа ни на один свой вопрос?
— Это собака лает? Или петух кукарекает?
— …Сестрица!
Я расхохоталась и обняла его за плечи. Артур обхватил меня за талию, легко поднял и начал спускаться по лестнице. Я обвила его шею и легко поцеловала в щеку.
Обмениваться дурацкими шутками, время от времени бередить раны друг друга, а на следующий день делать вид, что ничего не было, – таков был наш обычай.
Но как долго могут продолжаться такие ненормальные отношения?
— Кофе будешь?
— Нет, я ухожу.
— Тебе так нравится гулять со мной, сестрица?
— Я не собиралась с тобой гулять.
— А это зависит не от тебя.
— …
Вот оно. Он подозревает меня. А значит, наш конец предрешён.
Так что…
— Ладно, пойдём вместе.
— …Правда?
— Я же не на преступление иду. Неужели я не могу сходить с тобой на свидание?
Не знаю, сколько ещё продлятся наши отношения, но до тех пор…
Давай наслаждаться.
— …Свидание?
— Да, свидание. Ты и я. Вдвоём.
Раз уж всё равно всё закончится, не лучше ли накопить побольше приятных воспоминаний?
* * *
— Свидание посреди ночи.
— А кто, услышав про свидание посреди ночи, тут же начал наряжаться, как павлин?
— …
Артур, сопровождавший меня под светом фонаря, с кислой миной отвернулся.
Стоило мне сказать про свидание, как он тут же отвёл меня в свою комнату, велел отвернуться и начал перебирать наряды, как павлин. Я тайком подглядывала – он то надевал, то снимал, устроил целое представление.
Почему он отвёл меня в свою комнату, было очевидно. Боялся, что я сбегу, пока переодевается. Что ж, зато я полюбовалась, как он переодевается, мне же лучше.
— Сестрица, признайся. Ты же подглядывала?
— Не смей говорить, что у меня нет совести. Это ты раздевался в одной комнате со мной без всяких ширм.
— …
Конечно, у меня совести не было. Но ради того, чтобы подразнить Артура, я была готова пожертвовать своей совестью.
Мы обменивались подобными ничего не значащими шутками.
— Так куда прикажешь сопроводить, сестрица?
Под светом фонаря, великолепно одетый мужчина протягивает мне руку и вежливо спрашивает.
От зачёсанных назад серебристо-белых волос до запонок с драгоценными камнями. Платиновая цепочка с белыми и фиолетовыми камнями. Холодные оттенки, но свет фонаря придавал ему толику тепла.
Эстетика тёплых тонов.
В шаге от нас – синяя тьма ночи, а под оранжевым светом фонаря мы оба окрашены в тёплые тона, и даже свет, лежащий на его ладони, кажется горячим.
Я поднимаю взгляд на его лицо.
Щёки и губы румяные. Интересно, какие они на вкус?
Ах, снова эта жажда. Если бы я могла поглотить эти трепещущие губы…
Утолило бы это мою жажду? Всё?
— …Знаешь, ты ведь прекрасно понимаешь, что ты красив, и пользуешься этим, да?
— О чём ты говоришь?
Артур лишь удивлённо моргнул, но я не стала объяснять. Как, чёрт возьми, я скажу ему, что мне вдруг захотелось его поцеловать? В последнее время меня мучает какая-то жажда, словно неудовлетворённое желание. Желание красивого тела – это естественно и нечего стыдиться, но мне почему-то было стыдно. Я чувствовала, что если начну копать глубже, то это ни к чему хорошему не приведёт.
Поэтому я быстро шагнула из-под фонаря. Не обращая внимания на своего спутника, я ринулась в синюю тьму, но меня тут же схватили за запястье.
Задыхающийся шёпот. Прерывистые слова.
— Сестрица, ты куда? Опять хочешь сбежать и что-то натворить?
Он догнал меня. Я попалась.
Артур, которого я встретила во тьме, вдали от света фонаря, был синим и поистине прекрасным, и я почувствовала, как у меня сдавило грудь. Сердце, раздувшееся донельзя, готово было проломить рёбра.
Я решила сказать первое, что придёт в голову. Прежде чем я скажу то, что говорить нельзя.
— …Да уж, тебе идёт любое освещение. Может, тебе в модели податься?
— Зачем? И без меня хватает красивых моделей.
— Ты сейчас специально выводишь из себя всех моделей, да? У тебя и без макияжа лицо лучше, чем у них! Твоё лицо нужно объявить национальным достоянием!
Артур с безразличным видом посмотрел на свои платиновые часы, пропуская мои слова мимо ушей, а затем вдруг скривил губы в злой усмешке.
— А. Понятно.
— …Что? Что это за усмешка?
Артур вдруг резко наклонился ко мне.
В его глазах, лишённых улыбки, читался холод и острота. Его фиолетовые глаза с редким пепельным оттенком в радужке были такими глубокими, что, казалось, можно было в них утонуть. А в следующий миг его глаза хитро сощурились. Взгляд, который буквально завораживал.
— Ничего особенного. Просто, кажется, сестрице нравится моё лицо.
Но если я и дальше буду пялиться на него, он точно начнёт задирать нос. Поэтому я быстро отвернулась.
Не поддаться такому порочному обаянию! Молодец, Элла!
— Сестрица, ты смотрела на меня целую минуту, а теперь делаешь вид, что ничего не было?
…А, уже минута прошла?
У меня не было часов, так что я могла лишь неловко отвести взгляд. И Артур, как и ожидалось, самодовольно усмехнулся.
— Мне, в общем-то, всё равно, как я выгляжу, но тот факт, что я могу тебя очаровать, меня вполне устраивает.
Не знаю, что за девятихвостый лис в него вселился, но он был донельзя коварен.
У нынешних парней помладше это в моде?
— Я, на самом деле, наряжаюсь только для встреч с тобой.
— Ну это уже слишком.
— Это правда, — он не отступал, несмотря на мои насмешки.
А затем серьёзно заявил:
— Я слежу за своей внешностью ради тебя.
Э-э… в-вот как…
Судя по голосу, он говорил серьёзно. Но что за идиот заявляет такое на полном серьёзе?
— …Мне тебя похвалить? За то, что ты следишь за своим лицом?
— Хвалить не нужно. Просто время от времени очаровывайся мной, сестрица. Очаровывайся и смотри только на меня.
Свежо улыбнувшись, он снова протянул мне руку. Во тьме, где единственным источником света был далёкий фонарь, его ладонь светилась белизной.
— А теперь ответь. Куда прикажешь тебя сопроводить, сестрица?
Я действительно не знаю, как с тобой обращаться.
Слова, которые нельзя было произносить, пузырились на кончике языка, щекоча, словно пена. Но я знала: озвучу их – и хрупкое преимущество в наших отношениях рассыплется в прах.
Поэтому я открыла рот, заставив себя говорить как ни в чём не бывало.
Примерно через час.
Мы столкнёмся с нелепым убийством.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 21.01.2026