Поезд, издав протяжный гудок и оглушительно громыхая, медленно вкатился на перрон вокзала Пэнчэн. Стоило Чжуан Жую выйти из вагона, как ледяная снежинка опустилась ему за шиворот. Пронизывающий северный ветер заставил его плотнее запахнуть куртку. Подхватив багаж, он вместе с матерью направился к выходу.
Вокзал Пэнчэна считался крупным узловым пунктом: отсюда поезда уходили на юг в Чжунхай, на север в столицу и на запад в Сиань. Несмотря на то что шел двенадцатый час ночи, во временных залах ожидания на просторной привокзальной площади всё еще толпились люди. До Нового года оставалось чуть больше десяти дней, и хотя мороз кусался, на лицах возвращающихся к родным людей светились счастливые улыбки.
У семьи Чжуан в этом древнем городе было две недвижимости. Одна – родовое гнездо у подножия живописной горы Юньлун. В годы «десятилетия хаоса» дом конфисковали, но позже вернули. Впрочем, Чжуан Жуй провел там лишь раннее детство и в десятилетнем возрасте переехал в другое место.
Второе жилье когда-то выделили матери в школе, где она работала. Несколько лет назад, когда в стране провели жилищную реформу, распределенные квартиры разрешили выкупать в собственность с учетом трудового стажа. Эта квартира находилась рядом с прежней работой матери. Площадь была скромной – две комнаты и гостиная, всего семьдесят два квадратных метра, – зато район и этаж были отличными. В доме было отопление, а магазины и транспорт – под боком. Чжуан Жуй прожил здесь до самого окончания школы. В прошлом году он потратил более тридцати тысяч юаней, чтобы окончательно выкупить её, а недавно мать сообщила, что свидетельство о праве собственности уже получено.
Чжуан Жуй поймал такси и за минимальную плату доехал до дома. Поднявшись на второй этаж, он увидел, что в окнах горит свет – значит, сестра Чжуан Минь сегодня ночует здесь. Стоило открыть дверь, как в лицо ударило домашнее тепло. Маленькая девчушка лет двух-трех испуганно спряталась за спину сестры, украдкой разглядывая присыпанного снегом дядю.
— Вот ведь егоза! Весь день ныла: «Хочу увидеть дядю», спать до такого часа не ложилась. А теперь дядя приехал, и она застеснялась. Наньнань, ну-ка быстро поздоровайся! — Со смехом сказала Чжуан Минь.
Увидев на столе две тарелки дымящейся лапши с яичницей-глазуньей сверху, Чжуан Жуй почувствовал, как к сердцу подступило тепло. Вот он, настоящий дом. Больше года он жил и работал в Чжунхае, где во время болезни в съемной комнатушке до него никому не было дела, а в жару приходилось бесконечно обливаться холодной водой, чтобы хоть как-то охладиться. От этих мыслей на глаза навернулись слезы. В этот миг ему нестерпимо захотелось бросить работу в Чжунхае и остаться здесь навсегда.
— Мамочка, дядя плачет! Наньнань уже не плачет, а дядя – плакса! — Раздался тоненький детский голосок, заставив всех в комнате рассмеяться.
Чжуан Жуй подхватил Наньнань и высоко подбросил её, отчего малышка залилась восторженным криком. Оказавшись на полу, она тут же юркнула в объятия бабушки и больше не подходила к дяде, пока тот после ужина не достал гостинец из Чжунхая – знаменитые ириски «Белый кролик». Сладости мгновенно примирили племянницу с дядей.
Когда с ужином было покончено, время перевалило за полночь. Чжуан Жуй быстро умылся и ушел в свою комнату. Здесь всё осталось таким же, как год назад. Улегшись в знакомую постель и окинув взглядом родные стены, он вскоре погрузился в глубокий сон.
Следующий день Чжуан Жуй целиком посвятил племяннице. Они гуляли в парке, катались на аттракционах и каруселях, благодаря чему он мгновенно «повысил уровень» до самого любимого человека в сердце маленькой Наньнань.
В пятницу вечером после работы пришел зять, нагруженный новогодними продуктами. Чжуан Жуй только тогда спохватился, что и самому пора бы заняться закупками, хотя сейчас за всем необходимым проще было сходить в супермаркет.
— Зять, как у вас на заводе дела? — Спросил Чжуан Жуй.
После ужина вся семья устроилась на диване перед телевизором. Наньнань ползала по всем по очереди, пока мать не приструнила её строгим взглядом, после чего малышка спряталась в объятиях дяди.
— Да по-старому всё. Реформы провели, а толку чуть. Платят копейки – с голоду не помрешь, но и не разгуляешься. Только сестру твою зря мучаю… — вздохнул муж Чжуан Минь.
Чжао Годун был человеком честным и основательным. Он работал на дочернем предприятии железной дороги. Несмотря на золотые руки и талант автомеханика, в госсекторе он не умел подлизываться к начальству, а потому сидел на голом окладе. В те времена все, у кого были хватка, деньги или связи, давно ушли в бизнес, и тяготы реструктуризации предприятий в начале века ощущались особенно остро.
— Опять ты за своё! Не стыдно перед братом прибедняться? — Оборвала мужа Чжуан Минь. Чжао Годун лишь виновато улыбнулся и замолчал. Было видно, что Чжуан Минь крепко держит бразды правления в семье.
— Кстати, мам, ты как-то говорила, что тетя Се из соседней квартиры собирается съезжать. Может, выкупим её? Оставим сестре или сдавать будем – всё польза, — предложил Чжуан Жуй.
Работая в Чжунхае, он видел, как за два года взлетели цены на жилье. Если в прошлом году квадрат стоил три тысячи, то в этом уже подбирался к шести, и говорили, что после праздников рост продолжится. Хотя Пэнчэн и находился в Субэй, общая тенденция была ясна: вложение в недвижимость сейчас было самым надежным способом сберечь деньги.
Чжуан Жуй хотел купить эту квартиру для сестры. У зятя в семье было много братьев, жили они в тесноте. Сестра с детства обожала брата и заботилась о нем, и он мечтал, чтобы её семья переехала поближе. К тому же мать была уже немолода, и помощь дочери под боком пришлась бы очень кстати.
— Чтобы выкупить эту квартиру, ушло тридцать тысяч – все мои накопления под чистую. Откуда же еще взять на покупку? Вот женишься, тогда и подумаем: продадим эту, добавим и купим тебе что-нибудь побольше, — ответила мать.
Несмотря на возраст, мать не была консерватором. После выхода на пенсию она часто общалась с другими женщинами на площади, так что новости узнавала быстро. Предложение сына её заинтересовало. Соседнюю квартиру тоже когда-то выдали от предприятия, и коллега, у которой было другое жилье, хотела её продать. Планировка там была точь-в-точь как у них, а цену просили всего на десять тысяч больше себестоимости – вариант очень выгодный.
— У меня же есть те десять тысяч за ранение, мам. Завтра же сходи узнай, и если всё в силе – берем. Деньги эти всё равно как с неба свалились, пусть квартира будет сестре – подарок для Наньнань в качестве приданого, — с улыбкой настаивал Чжуан Жуй.
— Дядя, а что такое приданое? — Спросила малышка, посасывая палец в его объятиях.
— Взрослый уже парень, а несешь невесть что! Те деньги трогать нельзя, ты их кровью заработал. Оставь себе на свадьбу, — отрезала Чжуан Минь, забирая дочь.
— Даже если тебе она не нужна, купим как инвестицию. Сестренка, не спорь, я с мамой договорюсь…
Еще в Чжунхае Чжуан Жуй твердо решил оставить эти десять тысяч семье. У него самого оставалось около двадцати тысяч личных сбережений – этого вполне хватило бы, чтобы снять приличное жилье по возвращении. К тому же после назначения менеджером в ломбард его доходы должны были существенно вырасти.
— А я думаю, надо брать. Годун мне как родной сын, ничего зазорного в таком подарке нет. К тому же, Минь, когда ты выходила замуж, приданого мы дали немного, так что считай – восполняем пробелы, — подвела итог мать.
Чжуан Жуй учился и работал в другом городе, и все эти годы зять помогал матери по хозяйству не покладая рук. Видя добрые намерения сына, она не стала возражать.
— Решено. И вот еще что: Годун, завтра съездите с Сяо Жуем в наш старый дом. Там скоро начнется снос под застройку, так что скоро у нас будет еще одна новая квартира. Нужно забрать кое-какие вещи, я их уже упаковала и подготовила. Наймете машину и всё перевезете…
Услышав о сносе, Чжуан Жуй замер. В душе всколыхнулся целый вихрь чувств: и светлая грусть, и горечь прощания с прошлым.
Обновлено: 23.01.2026