С момента окончания средней школы прошло уже лет семь-восемь. В те годы Чжуан Жуй и Лю Чуань вели себя довольно своенравно. Стоило среди учеников появиться какой-нибудь новой моде или забаве, как эти двое тут же подхватывали идею и заражали ею весь класс, а то и всю параллель. Разница была лишь в том, что Чжуан Жуй учился на отлично, в то время как Лю Чуань все три года был для учителей и родителей живым примером того, как делать не надо.
В то время школьники были чище душой, и в их общении не было столько корысти. Не то что сейчас: в современных школах уже с начальных классов, выбирая старосту, первым делом смотрят, чей папа важнее, богаче или выше чином. Соперничество и показуха среди нынешних учеников приняли пугающие масштабы.
По сравнению с напряженной учебой в старших классах, средняя школа оставила Чжуан Жую и Лю Чуаню немало теплых воспоминаний. После школы Чжуан Жуй уехал учиться в университет в Шанхай и почти растерял связь с прежними одноклассниками. Поэтому сейчас, услышав предложение Дачуаня, он всем сердцем захотел снова увидеть старых друзей.
Лэй Лэй в девятом классе переехала в Гонконг. Как известно, в начале девяностых гонконгцы почти не владели путунхуа, многим даже на слух он давался с трудом. Если же материковый житель приезжал в Гонконг и не знал кантонского диалекта, он буквально и шагу ступить не мог. Когда Лэй Лэй только оказалась там, из-за языкового барьера у нее совсем не было друзей, и она отчаянно тосковала по жизни в Пэнчэне. Стоило Лю Чуаню заикнуться о встрече, как она тут же загорелась этой идеей.
— Лю… э-э, Дачуань, — Чжуан Жуй привык звать друга по прозвищу, и перестроиться оказалось непросто.
— Из ребят нашего выпуска я общаюсь только с теми парой человек, что пошли с нами в одну старшую школу. С остальными связи давно нет. Как ты собираешься всех созывать? У тебя есть какой-то план? — С сомнением спросил Чжуан Жуй. Прошло семь-восемь лет, многих он, пожалуй, при встрече и не узнал бы.
— Что за глупые вопросы? Братик здесь – местный заправила. Мы уже собирались три года назад, так что все контакты у меня есть. Кстати, в прошлый раз ты застрял в Чжунхае и не смог приехать, я же тебе звонил и рассказывал, забыл?
Лю Чуань не хвастался. Провалив поступление в университет, он сразу окунулся в жизнь «на вольных хлебах». Вне школьных стен в обществе всё решали связи и знакомства. Его зоомагазин проработал всего пару лет, но уже принес капитал, весьма солидный по меркам Пэнчэна. И во многом это заслуга его характера: он всегда был парнем широкой души и обожал заводить друзей. Пэнчэн не так уж велик, да и большинство одноклассников жили в том же районе – так, слово за слово, контакты и восстановились.
Среди бывших учеников были и те, кто преуспел, и те, кому везло меньше, но время от времени они выручали друг друга по мелочи. Именно поэтому Лю Чуань смог организовать встречу несколько лет назад. Стоит признать, в умении ладить с людьми и выстраивать связи Чжуан Жуй сильно уступал другу.
Слова Дачуаня освежили память Чжуан Жуя. Действительно, было такое дело пару лет назад, но тогда он учился в Шанхае, грыз гранит науки и не придал значения посиделкам одноклассников, благополучно выкинув это из головы.
— Дачуань, послезавтра уже канун Нового года. Мы просто не успеем собраться до праздника…
В новогодние праздники, с первого по пятый день лунного календаря, принято ходить в гости к родственникам и друзьям. Если устраивать встречу после праздников, то не раньше шестого числа. Но Чжуан Жуй планировал после праздников отправиться с госпожой Цинь в поездку по городам для осмотра рынков, так что он, скорее всего, пропустил бы веселье. На лице Лэй Лэй тоже отразилось разочарование.
Лю Чуань хитро прищурился. Вот он, шанс показать, на что он способен! Он принялся лихорадочно соображать: послезавтра канун Нового года, значит, собраться можно только завтра. В классе было тридцать восемь человек. Дюжина уехала учиться в другие города, но большинство после выпуска вернулись работать домой. Те, кто остался на чужбине, сейчас наверняка приехали в Пэнчэн встречать праздник. У него самого на связи человек семнадцать-восемнадцать. Если попросить их обзвонить остальных, человек двадцать пять наберется. Главный вопрос – будет ли у них завтра время.
— Об этом не беспокойтесь, я всё устрою. Завтра в обед собираемся, — решительно заявил Лю Чуань, прикинув шансы в уме.
За эти годы он поднаторел в делах и действовал методично. Сначала позвонил в ресторан и забронировал несколько столов, затем выудил откуда-то из карманов потрепанную записную книжку и принялся обзванивать людей. Меньше чем за полчаса он нашел десятерых: пять парней и пять девушек. Сообщив название отеля, он тут же получил их согласие прийти вовремя. Некоторые пообещали связаться с другими ребятами. В итоге в списке набралось уже восемнадцать человек. Тем, у кого дома не было телефона, Лю Чуань решил заехать лично позже на машине.
— Лю Чуань, а ты, оказывается, популярен. Столько лет прошло, а ты всё еще поддерживаешь связь с девчонками из класса, — с ехидной улыбкой заметила Лэй Лэй, как только он положил трубку. Лю Чуань тут же пожалел, что звонил им сам: надо было попросить парней передать информацию.
— Да ладно тебе… Они уже сами мамами стали, я к некоторым на крестины ходил! — Поспешно сменил тему Лю Чуань, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. — Поехали, Лэй Лэй, госпожа Цинь, я отвезу вас домой, а сам поеду дальше оповещать народ.
***
— Лэй Лэй, в Гонконге за тобой наверняка толпы ухажеров бегают, а я тебя ни разу ни с кем на свидании не видела. Оказывается, у тебя дома припрятан такой «друг детства». Лю Чуань, конечно, парень неплохой, но не сказать чтобы выдающийся. Как ты на него глаз-то положила? — С лукавством в голосе спросила Цинь Сюаньбин, развалившись на большой кровати в комнате подруги. Холодная маска ледяной красавицы исчезла без следа. Ей действительно было любопытно: учитывая влияние семьи дедушки Лэй Лэй и ее собственные данные, она могла бы найти парня куда солиднее.
— А ты помнишь, какой я была, когда только приехала в Гонконг? — Лэй Лэй, сидевшая за компьютером, обернулась и посмотрела на подругу.
— Ха-ха, ну еще бы! Очки с толстенными линзами, одета черт-те во что… В классе тебя многие прозвали «материковой девчонкой», так?
Когда Лэй Лэй только перевели в класс Сюаньбин, она не понимала ни слова по-кантонски, а одноклассники не разумели ее путунхуа. Если бы Цинь Сюаньбин с детства не научилась понимать северный диалект у своего дедушки, они бы вряд ли стали лучшими подругами.
— Да, я и до Гонконга так выглядела. В школе меня все звали «четырехглазой». Лю Чуань тогда был тем еще задирой, многие его побаивались. Но он никогда не обижал слабых. Однажды он побил одного парня за то, что тот обозвал меня очкастой… С тех пор меня никто так называть не смел.
Лэй Лэй предавалась воспоминаниям с такой теплотой, что стало ясно: то событие сильно на нее повлияло. Похоже, образ защитника Лю Чуаня запечатлелся в ее сердце еще тогда.
— И вообще, я не собираюсь висеть у него на шее. А вот ты, Сюань-сюань, что думаешь? Позволишь молодому господину Ван себя обеспечивать или отдашься молодому господину Хо? Они как узнают, что ты на материке, тут же примчатся, — подначила ее Лэй Лэй, чем вызвала у подруги вспышку праведного гнева. Девушки принялись в шутку тузить друг друга на кровати.
Когда обе, запыхавшись, наконец угомонились, Лэй Лэй, переживая, что Цинь Сюаньбин завтра будет скучать одна, спросила:
— Сюань-сюань, может, завтра пойдешь на встречу со мной? Кстати, Чжуан Жуй – парень отличный, могла бы завести себе на материке еще одного рыцаря у ног…
— Да ну тебя! Скажешь тоже… Не пойду. Мне этот мужчина совершенно не интересен, смотрит вечно так масляно. Хотя, Лэй Лэй, ты заметила? Мать Чжуан Жуя – такая статная женщина. Совсем не похоже, что она из простой семьи.
Слова подруги заставили Лэй Лэй задуматься. То, как мать Чжуана держалась за столом – безупречно элегантные манеры, которые не приобретешь без многолетнего воспитания в соответствующей среде, – поразило их обеих. Даже они, привыкшие к строгому этикету, чувствовали себя перед ней словно перед строгой, но благородной старейшиной рода.
Лэй Лэй не стала развивать тему. Возможно, у матери Чжуан Жуя была своя тайна, но сам он явно не был выходцем из богатого клана. С учетом семейного бэкграунда Цинь Сюаньбин, они с Чжуан Жуем были людьми из разных миров, их пути не могли пересечься. Поэтому Лэй Лэй оставила попытки их сватать.
***
На следующий день еще до одиннадцати утра Лю Чуань затащил Чжуан Жуя в ресторан. Как выразился Дачуань, он один из организаторов, так что обязан помогать. Высадив друга у входа, Лю Чуань уехал за Лэй Лэй.
Когда машина вернулась, из нее вышла только Лэй Лэй. Чжуан Жуй почувствовал одновременно облегчение и легкий укол разочарования. Он не горел желанием проводить морозный зимний день в компании «ледяной глыбы», но посмотреть на такую красавицу издалека был бы не прочь – как говорится, на такую прелесть и смотреть аппетитно.
Вскоре потянулись и остальные. К двенадцати часам, когда пора было садиться за стол, собрался тридцать один человек. Пришли почти все, кто сейчас находился в Пэнчэне. Появление Чжуан Жуя и Лэй Лэй вызвало бурю восторга, а сами «возвращенцы» кожей ощутили тепло старой школьной дружбы.
Обед проходил шумно и весело. В разгар веселья Чжуан Жуй и Лю Чуань стали главными мишенями для дружеских подколок. Больше всего одноклассникам запомнилось, как в седьмом классе эти двое выманивали у всех деньги. Один строил из себя «доброго», другой – «злого», и вдвоем они лихо опустошали карманы товарищей.
В то время телевизоры были не в каждом доме, и те, у кого их не было, часто ходили смотреть передачи к соседям. Гонконгские сериалы хлынули на материк, породив первых фанатов. Кажется, именно Чжуан Жуй придумал схему: парни выгребли все свои заначки с новогодних подарков, поехали на оптовый рынок Пэнчэна и закупили партию наклеек – ярких картинок со знаменитостями, которые можно было лепить в тетради.
Целый лист с десятками наклеек стоил копейки – около двух юаней. Друзья разрезали листы и начали торговать вразнос. Цена за штуку зависела от популярности звезды и размера картинки: от двадцати до пятидесяти фэней. Принимали даже талоны на зерно – в эпоху плановой экономики они ценились почти наравне с деньгами. Гибкий подход к оплате сделал их товар невероятно популярным.
За несколько дней всё было распродано. Не только их класс, вся параллель сходила с ума по этим наклейкам. В школе даже появились свои мелкие перекупщики – пожалуй, самые юные в стране. Когда подвели итоги, Чжуан Жуй и Лю Чуань сами обалдели: вложив чуть больше двадцати юаней, они чистыми заработали три сотни – больше, чем тогдашняя месячная зарплата их родителей!
От такого открытия у ребят дух захватило. В те времена пара юаней в кармане считалась огромным богатством, на школьные экскурсии родители давали не больше пятидесяти фэней. А тут три сотни за пару дней! Друзья уже планировали новую закупку, чтобы развить успех, но их накрыла учительница. Точнее – мама Лю Чуаня. Итог был предсказуем: две «пылающие» пятые точки. Исполнителем приговора выступил отец Лю Чуаня.
Попались они случайно. Один парень из параллельного класса набрал наклеек на два юаня в долг. Обещал отдать на следующий день, но пропал. Лю Чуань решил «провести воспитательную беседу». Через пару дней родители того парня пришли в школу к учителю, которым – вот ирония – оказалась мама Лю Чуаня. Они пришли вернуть долг, но заодно и вскрыли всю коммерческую деятельность дуэта.
Взбучка от отца заставила Чжуан Жуя взяться за ум и в итоге поступить в университет. А вот Лю Чуань спустя годы всё равно вернулся в волны рыночной экономики. И по сей день он, когда старик-отец в добром расположении духа, ворчит, что тот тогда загубил в нем великий талант бизнесмена.
Лэй Лэй, конечно, тоже была в центре внимания. В этой стильной красавице невозможно было узнать ту замухрышку в очках. Модный, но сдержанный наряд, безупречный легкий макияж – одноклассницы окружили ее плотным кольцом, без умолку щебеча о женских секретах. Неженатые парни и вовсе не сводили с нее глаз, отчего Лю Чуань буквально исходил на ревность.
Мужчины, как водится, мерились доблестью в выпивке. Дружбу, зародившуюся в школе, все очень ценили. Чарки летали туда-сюда, и вскоре за столом стало совсем жарко. Чжуан Жуй и Лю Чуань пили на равных – закалка, полученная в детстве на ворованной из отцовских запасов водке, давала о себе знать. Рана на голове Чжуан Жуя почти затянулась, так что он осушал стопку за стопкой, то и дело припоминая старые грешки одноклассников, что вызывало взрывы хохота.
Обед затянулся на два с лишним часа. Счет, разумеется, оплатил «богатей» Лю Чуань. Он порывался повести всех в караоке, но перед Новым годом у каждого дома было полно забот. Встреча закончилась на теплой ноте, все обменялись контактами.
Вернувшись домой, Чжуан Жуй увидел мать – она хлопотала на кухне, и ее силуэт показался ему немного одиноким. Вспоминая недавнее шумное веселье, он вдруг задумался: а правильный ли выбор он сделал, решив остаться работать в Шанхае? Его мысли путались, но он чувствовал – духовная энергия в его глазах способна что-то изменить.
— Сяо Жуй, иди помоги матери обжарить хворост, — донесся голос мамы из кухни, прерывая его раздумья.
Обновлено: 23.01.2026