Едва Чжуан Жуй окончил университет, Лю Чуань уже подбивал его работать вместе. Тогда Жуй отказался по двум причинам: во-первых, не хотелось, чтобы четыре года учебы пошли прахом, а во-вторых, бизнес друга уже стоял на рельсах, и приходить на всё готовенькое было не в его правилах. Теперь же, когда в ломбарде намечалось повышение, он и вовсе не собирался ничего менять, а потому просто пропустил предложение друга мимо ушей.
— Хулиган, ты тут в тепле развлекаешься, а на улице тётушка от снега прячется. Почему в дом не пригласишь погреться? Тебя вроде как на примерах героев воспитывали, а ты теперь вылитый помещик-эксплуататор. Расскажу матери – она тебе такой Новый год устроит, мало не покажется, — сказал Чжуан Жуй, глядя через стеклянную дверь на пожилую женщину, которая дрожала от ледяного ветра.
— А? Да я и не видел, что там кто-то есть! — Спохватился Лю Чуань. Хотя лицо у него было суровое, сердце у парня было добрым. Увидев старушку, он тут же распахнул дверь. — Только ты матери не говори, а то опять воспитывать начнет. Сейчас позову.
— Тётушка, заходите погреться! — Крикнул он. — Переждете, пока снег утихнет, а то на улице мороз жуткий.
Видать, внешность у Лю Чуаня была слишком уж «специфической», потому что женщина, опасливо взглянув на него, решительно покачала головой.
Тогда на порог вышел Чжуан Жуй:
— Тётушка, заходите, не стесняйтесь. Снег еще долго будет идти, а мы люди приличные, не обидим.
— Ну… спасибо тебе, сынок.
Заметив мягкое лицо Чжуан Жуя, женщина заметно расслабилась и после недолгих колебаний вошла. Лю Чуань лишь раздосадованно хмыкнул: лавка его, приглашал он, а благодарят этого везунчика. С самого детства Чжуан Жуй вечно оказывался «хорошим парнем», никакой справедливости.
Поскольку в лавке появился посторонний, друзья поумерили пыл и перестали подкалывать друг друга. Усадив женщину поближе к печке, Лю Чуань снова вернулся к своему Марио. С его сосредоточенным, почти свирепым лицом он всё равно мало походил на благодетеля. Тётушка, крепко прижимая к себе сверток, осторожно отодвинула табурет подальше, словно дистанция от Лю Чуаня давала ей хоть какое-то чувство безопасности.
— Тётушка, зачем вы в такой холод на улицу вышли? Решили внукам подарок купить? — Спросил Чжуан Жуй, видя её неловкость.
— Да что ты, милок, какие подарки, — вздохнула она, разглядывая плакаты с породистыми зверушками на стенах. — У нас в деревне кур с утками кормить нечем, куда уж там этих баловать. Только деньги на ветер.
Услышав это, Лю Чуань скривился, но промолчал. Будь все такими практичными, как эта старушка, его бизнес давно бы прогорел.
— А что же тогда привело вас сюда? — Чжуан Жуй налил горячего чаю и подал женщине.
У тётушки и так на душе кошки скребли, а тут попался сочувствующий слушатель, и она, словно горох из мешка, выложила всё как есть.
Звали её Ван, родом она была из Цзясяна, что в провинции Шаньдун. По её словам, семья её когда-то была знатной, предки занимали высокие посты, но со временем род пришел в упадок. В семидесятых она вышла замуж в уезд Туншань, что под Пэнчэном. Муж её был плотником на все руки, жили они небогато, но на хлеб хватало.
Двое сыновей выросли толковыми: старший учится на четвертом курсе в Нанкине, скоро выпуск, а младший в этом году тоже поступил в университет. Но двое студентов – это огромная нагрузка. Семья погрязла в долгах, едва наскребли на учебу, перехватывая то тут, то там. И надо же было такому случиться: муж, желая подзаработать, пошел в горы за древесиной без спроса, а когда его заметил лесной патруль, он в спешке сорвался со склона и сломал ногу. Теперь он в больнице, да еще и штраф в пять тысяч юаней выписали. Семья оказалась в отчаянном положении.
Когда она выходила замуж, в приданое ей дали лишь несколько старых книг, наказав беречь: мол, в мирные времена они будут дорого стоить. Женщина хранила их как зеницу ока, даже когда на учебу сыновьям не хватало. Но теперь, когда муж лежит в больнице и может остаться калекой без лечения, она втайне от сыновей достала книги со дна сундука и приехала в Пэнчэн в надежде их продать.
В городе ей подсказали, что с таким добром нужно на рынок антиквариата. Она притащилась сюда в метель, но рынок был почти пуст. В тех немногих лавках, что работали, ей сказали, что книги гроша ломаного не стоят – предложили по пять юаней за штуку, и то из милости.
На самом рынке из-за снега лоток не поставить, и женщина совсем отчаялась. День клонился к вечеру, она уже собиралась искать попутку до дома, а стоя у дверей Лю Чуаня, просто корила себя за неудачу и зря потраченные на проезд деньги.
Услышав про семейные реликвии, Чжуан Жуй насторожился: его собственные свитки тоже ведь были из семейного архива.
— Тётушка, а можно мне взглянуть на ваши книги? — Спросил он.
Женщина, для которой любая заинтересованность была искрой надежды, поспешно развернула сверток и протянула ему две книги с пожелтевшими страницами и обтрепанными углами.
Чжуан Жуй осторожно принял их. Чтобы она не заметила странного блеска в его глазах, он поднял книги перед собой, скрывая лицо, и сосредоточился. К его разочарованию, духовная энергия никак не отозвалась. Погасив сияние, он принялся изучать содержание обычным взглядом.
Это были два тома под названием «Трактат о мысли династий Вэй и Цзинь» за авторством Лю Дацзе. Чжуан Жуй глянул на дату – декабрь 1939 года, издательство «Чжунхуа Шуцзюй». Это не был редкий манускрипт, просто старое печатное издание, которое можно найти в любой крупной библиотеке. Для Жуя, искавшего духовную энергию, они были бесполезны. Покачав головой, он уже хотел вернуть книги.
— Сынок, у меня тут еще одна есть! — Воскликнула женщина, увидев, как он помрачнел. Она осторожно выудила из глубины свертка еще одну книгу. — Тем грубиянам я её не показала, они совсем совести не имеют. Посмотри эту, может, она чего стоит…
Чжуан Жуй отложил первые два тома на стол и принял третью книгу. Стоило ему на неё взглянуть, как он невольно нахмурился. Книга была в ужасном состоянии: обложка почти истлела, буквы едва читались. С трудом можно было разобрать иероглифы «Заметки Сянцзу», написанные тушью от руки. Ни подписи, ни печати – настоящий «мусор», как выражаются коллекционеры.
«Попытка не пытка, энергию это всё равно не тратит», – подумал Чжуан Жуй. Не открывая книги, он сосредоточил на ней свой внутренний взор, хотя особой надежды уже не питал.
Обновлено: 23.01.2026