Глава 8: Подполье и лапша быстрого приготовления
Дождь в Токио имеет свойство смывать не только пыль с тротуаров, но и надежду из сердец. Кинтаро сидел под мостом автострады, глядя, как мутные потоки воды стекают в реку Сумида. Его «офис» на сегодня состоял из картонной коробки из-под холодильника, которую он удачно нашел на задворках магазина электроники, и маленькой газовой горелки.
На горелке булькала вода в помятом котелке. В котелке варилась самая дешевая лапша, какую только можно найти в комбини. «Вкус креветок», гласила этикетка, хотя креветки в этой пачке, скорее всего, даже не проплывали мимо.
— Ситуация критическая, — пробормотал Кинтаро, помешивая варево веточкой (палочки он потерял). — Ресурсы на нуле. Репутация — ниже нуля. Союзники... отсутствуют.
Он достал из кармана промокший блокнот. Чернила потекли, превратив его записи в абстрактную живопись, но Кинтаро помнил каждое слово.
«Урок №7: Когда тебя выгоняют через парадную дверь, это не значит, что игра окончена. Это значит, что пора искать черный ход».
— Черный ход... — задумчиво повторил он.
Внезапно под мостом послышались шаги. Кто-то тяжелый и явно недовольный жизнью спускался по скользкому склону.
— Эй, парень! — раздался хриплый голос. — Это мое место! Я сплю здесь с 92-го года!
Кинтаро обернулся. Перед ним стоял бездомный лет шестидесяти, с бородой, в которой, казалось, жила своя цивилизация, и в пальто, сшитом из лоскутов разных эпох.
— Прошу прощения, сэнсэй! — Кинтаро мгновенно вскочил и поклонился. — Я не знал, что эта резиденция занята! Я просто путник, ищущий укрытия от стихии!
Бомж, которого звали Старик Дзюмпэй (как выяснилось позже), прищурился. Он ожидал страха или агрессии, но уважение его сбило с толку.
— Путник, говоришь? — Дзюмпэй потянул носом воздух. — Лапшой пахнет. С креветками?
— Так точно! — Кинтаро широким жестом указал на котелок. — Готов разделить трапезу в качестве арендной платы за пару часов под вашей крышей!
Через десять минут они уже сидели рядом, хлебая горячий бульон. Дзюмпэй оказался кладезем информации. Он знал этот город не с парадного фасада, а с изнанки. Он знал, где выбрасывают просроченные, но съедобные бенто, где теплее всего спать зимой (вентиляция метро на станции Синдзюку), и, что самое важное, он знал всё, что происходит на улицах.
— Катаяма? — переспросил Дзюмпэй, вытирая бороду рукавом. — Знаю я этого жирного борова. Его люди часто трутся в районе порта. Они там какие-то дела мутят с профсоюзом докеров.
Глаза Кинтаро загорелись.
— С профсоюзом? Но Катаяма же выступает за снос старого рынка и строительство элитного жилья! Докеры должны его ненавидеть!
— Хе, — усмехнулся старик, показав беззубый рот. — В политике, сынок, правая рука не знает, кого душит левая. Докеры его ненавидят днем. А ночью... ночью туда приезжают черные машины. И уезжают уже загруженные.
Кинтаро почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Вот оно. Ниточка.
— Дзюмпэй-сан! — Кинтаро схватил старика за руку. — Мне нужна ваша помощь! Мне нужно попасть в порт. Незаметно.
Старик посмотрел на него как на умалишенного.
— В порт? Ночью? Тебя там на рыбный корм пустят. Там охрана злее, чем в тюрьме.
— Я должен! — Кинтаро встал, и его тень на стене опоры моста выросла, словно у супергероя. — Ради чести одной девушки! И ради истины!
Дзюмпэй вздохнул. Он порылся в карманах своего пальто и достал оттуда грязную, помятую кепку с эмблемой курьерской службы.
— Надень это. И веди себя нагло. Если спросят — ты от «Тора-сан Логистик», привез ночную смену девочек... кхм... газет.
Порт Токио ночью — это отдельный мир. Мир железа, мазута и гулкого эха. Огромные краны застыли, как спящие динозавры. Контейнеры высились стенами лабиринта.
Кинтаро, оставив «Миказуки» в кустах (слишком опасно), пробирался между рядами контейнеров. На нем была кепка Дзюмпэя и его собственная решимость.
Он искал те самые «черные машины».
И он их нашел.
В дальнем углу терминала, скрытом от случайных глаз штабелями ящиков, стояли три лимузина и грузовик. Вокруг них суетились люди. Те самые «быки» в костюмах, что охраняли Катаяму на митинге.
Кинтаро затаился за бочкой с какой-то химией. Достал блокнот (теперь уже сухой, он высушил его на животе).
— Та-ак... — шептал он. — Грузят ящики. Маркировка... «Строительные материалы». Но почему они грузят их в лимузины?
Он присмотрелся. Один из ящиков упал. Крышка отлетела.
Внутри не было кирпичей. Внутри были пачки денег. Плотные, упакованные в вакуум пачки йен.
Кинтаро едва не свистнул.
— «Черная касса»! — осенило его. — Катаяма не просто продал землю. Он отмывает деньги якудзы через стройку! Это не политика. Это прачечная!
Внезапно дверь одного из лимузинов открылась. Оттуда вышел сам Катаяма. Он выглядел нервным.
— Быстрее! — шипел он на грузчиков. — Если кто-то узнает про этот транш до выборов, мне конец! Я обещал боссу, что всё будет чисто!
— Всё чисто, Катаяма-сан, — ответил один из амбалов. — Девчонка Наоко уничтожена. Её рейтинг на дне. Тот придурок-велосипедист дискредитировал её полностью. Теперь город наш.
Кинтаро сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
«Придурок-велосипедист», да? Ну, держитесь.
Ему нужно было доказательство. Фотоаппарата у него не было. Диктофона тоже.
— Думай, Кинтаро, думай! — он постучал себя по лбу. — Что бы сделал студент юрфака? Собрал бы улики. Что бы сделал ниндзя? Украл бы секретный свиток. А что сделает Кинтаро?
Его взгляд упал на погрузчик, стоявший неподалеку. Ключи торчали в замке зажигания.
— Кинтаро устроит родео!
Но тут его плечо сжала чья-то тяжелая рука.
Кинтаро замер. Сердце ушло в пятки.
— Ты не от «Тора-сан Логистик», — пробасил голос над ухом.
Кинтаро медленно обернулся. За его спиной стоял гигант. Ростом под два метра, с шеей толщиной с бедро Кинтаро.
— Э-э-э... — протянул Кинтаро, включая режим дурачка на максимум. — Я заблудился! Ищу библиотеку! Тут так темно, я подумал, может, у вас тут читальный зал?
Гигант не оценил юмора. Он поднял Кинтаро за шиворот, как нашкодившего котенка.
— Босс! У нас крыса!
Катаяма обернулся. Увидев болтающегося в воздухе Кинтаро, он побледнел, а потом расплылся в гадкой улыбке.
— А-а-а... Наш велосипедный друг. Какая встреча. Решил взять интервью?
— Я требую адвоката! — пропищал Кинтаро. — И телефонный звонок! И... ой!
Гигант встряхнул его так, что у Кинтаро лязгнули зубы.
— Киньте его в контейнер, — скомандовал Катаяма, закуривая сигару. — В тот, что идет в Шанхай. Пусть путешествует. Он же любит учиться? Вот пусть учит китайский.
— Но, Катаяма-сан, — заикнулся один из подручных. — А если он... ну... не доедет?
— Тем лучше. Нет человека — нет проблемы.
Кинтаро потащили к открытому ржавому контейнеру.
Ситуация была хуже некуда. Шансов — ноль. Помощи ждать неоткуда.
Кинтаро лихорадочно соображал. Его тащили мимо того самого ящика с деньгами, который упал.
— Подождите! — закричал он. — Я знаю секрет!
Гигант остановился.
— Какой еще секрет?
— Секрет... секрет фокуса с исчезновением!
Кинтаро извернулся ужом. Его комбинезон, мокрый и скользкий после дождя, сыграл ему на руку. Он выскользнул из захвата, оставив гиганта держать пустую куртку (которую ему дал Дзюмпэй, прости, старик!).
Оставшись в одной майке и шортах, Кинтаро нырнул под ноги амбалу. Тот рухнул как подкошенный.
— БЕНКЁ! — заорал Кинтаро, хватая пачку денег из рассыпанного ящика. Не ради корысти, а как вещдок!
— Лови его! — взвизгнул Катаяма.
Началась погоня. Кинтаро бежал между контейнерами, перепрыгивая через поддоны и бочки. За ним неслись пятеро головорезов.
Он бежал к своему единственному спасению. К «Миказуки», спрятанному в кустах за периметром.
Но периметр был огорожен сеткой-рабицей с колючей проволокой. Высота — три метра.
Кинтаро подбежал к забору. Позади слышался топот.
— Ну, Кинтаро, — сказал он себе. — Вспоминай уроки физкультуры. Прыжок с шестом... только без шеста!
Он разбежался, оттолкнулся от стоящего рядом ящика, взбежал по вертикальной стене контейнера на пару метров, оттолкнулся ногами от металла и, совершив безумное сальто назад, перелетел через забор.
Штаны зацепились за колючку.
ТР-Р-Р-РЬ!
Кинтаро приземлился в кусты на той стороне. Живой. Но с огромной дырой на пятой точке.
— Мои счастливые шорты! — простонал он.
Амбалы подбежали к забору, тяжело дыша. Они смотрели сквозь сетку на Кинтаро, который показывал им язык и размахивал пачкой денег.
— Передавайте привет Шанхаю! — крикнул он.
Он вскочил на велосипед. Теперь у него была улика. Настоящая, осязаемая улика с банковской лентой якудзы.
— Наоко-сан! — шептал он, налегая на педали. — Я иду! Я несу тебе не цветы, а компромат! Это даже романтичнее!
Но он не знал, что в это самое время в штабе Наоко происходила другая драма. Тагава-сан, уставший от борьбы, положил перед девушкой заявление о снятии кандидатуры.
— Подпиши, Наоко, — говорил он устало. — Пока нас не уничтожили окончательно. Сохрани хотя бы лицо.
Наоко держала ручку. Её рука дрожала.
Успеет ли Кинтаро? Или подпись будет поставлена раньше, чем скрип тормозов «Миказуки» раздастся у входа?
Обновлено: 22.01.2026