Глава 9 — Глава 9.

**Глава 9.** Получив разрешение свекрови, госпожа Ван принялась за подготовку к поездке на гору Юньушань. Платья для себя и дочери давно были готовы — чего не хватало, так это безупречного предлога для «случайной» встречи с сыном знатного рода. Госпожа Ван снова пришла к свекрови за помощью: «Матушка, завтра, когда мы отправимся в горы, я хочу пригласить Хуэйчжу и Линьлинь поехать вместе с нами. Три сестры — гуляют по весне, наслаждаются цветами… Что может быть естественнее? Никто и подумать не посмеет ни о чём дурном». Если бы она взяла с собой лишь одну дочь, их замысел стал бы слишком прозрачным. Госпожа Шоуань испытывала одновременно досаду и насмешку: назвать эту невестку глупой — вроде бы нельзя, в ней есть мелкая хитрость, но именно эта хитрость и приводит к обратному результату. «Ты повезёшь Хуэйчжэнь ловить золотых женихов, и даже если изо всех сил постараешься скрыть это, твой взгляд и поведение выдадут твои мысли — любой проницательный человек это заметит. Я не останавливаю тебя, потому что знаю, что не смогу переубедить вас обеих. Но Хуэйчжу и Линьлинь разумны, понимают, что хорошо, а что плохо. Хочешь опозориться — позорься сама, и не думай втягивать их». С теми, кто не слушает советов, госпожа Шоуань никогда не церемонилась в словах. Получив от свекрови такой резкий выговор, госпожа Ван больше не осмеливалась и думать о том, чтобы пригласить Чжоу Хуэйчжу или Хо Линь. Что же до Вэй Жао — та была красива, как лесная фея, и везде затмевала Чжоу Хуэйчжэнь; её госпожа Ван тем более не собиралась звать её в спутницы. На следующий день выдался ясный, солнечный день. Госпожа Ван тайком высматривала путников, направляющихся на гору Юньушань, и заметила среди них несколько выдающихся молодых людей. Ободрённая увиденным, она полная надежд отправилась в путь, ведя за собой Чжоу Хуэйчжэнь, которую нарядила как небесную деву. Госпожа Шоуань, однако, не оставила их одних: она отправила с ними свою доверенную служанку Лю, чтобы та присматривала за ними. Боялась она, как бы госпожа Ван с дочерью не устроили чего-то совсем уж непристойного — и не опозорились бы на весь свет! В последующие несколько дней госпожа Ван с дочерью ездили в горы каждый день. Вэй Жао не питала особого интереса к «ловле золотого жениха», но в эту пору гора Юньушань и впрямь расцветала необычайной красотой — самое время для весенних прогулок. Каждый год Вэй Жао приезжала сюда погулять и уже прекрасно знала эти места: где толпились зеваки, а где, хоть и было тихо и безлюдно, зато открывались самые подлинные и утончённые прелести горных троп и лесных ущелий, куда редко ступала нога человека. «Бабушка, вы правда не хотите пойти с нами?» В тот день, после того как госпожа Ван с дочерью уехали, Вэй Жао переоделась в мужскую одежду и вместе с Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь пришла повидаться с бабушкой Шоуань. Госпожа Шоуань засмеялась: «Ох, как бы мне ни хотелось отправиться с вами! Да только старость неумолима — приходится уже считаться с возрастом. Вы ведь всё равно выберете одни крутые тропинки да дикие ущелья, будете прыгать там, как резвые оленята. А мои старые кости уже такого не выдержат!» Гора Юньушань и вправду была прекрасна. С тех пор как госпожа Шоуань покинула императорский дворец, она каждую весну и осень непременно бывала в горах: то ездила полюбоваться цветами, то встречала рассвет на вершине, то охотилась на дичь, то шла в храм за благословением. Близость гор позволяла ей отправиться туда в любой момент, когда только вздумается. Возможно, именно благодаря этим регулярным прогулкам по горным тропам её здоровье оставалось куда крепче, чем у той же госпожи Вэй. Но теперь, когда силы начали сдавать и карабкаться по склонам стало не под силу, она с удовольствием проводила дни, гуляя по саду. И была совершенно довольна своей жизнью. Поскольку бабушка не поехала с ними, три сестры — Вэй Жао, Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь — каждая со своей служанкой, сели верхом и двинулись в путь по знакомым, узким тропинкам. Узкая тропинка находилась в двух-трёх ли от главной дороги, но была отчётливо видна с неё, если поднять глаза. По большой дороге непрерывным потоком ехали прогуливающиеся — целая вереница гуляк и паломников. А на узкой тропе, обычно пустынной и принадлежавшей лишь сельчанам, занятых весенними полевыми работами, внезапно появилось несколько резвых скакунов — и это сразу привлекло внимание. Лу Чжо, сидя в седле, неспешно следовал за повозкой своей бабушки, наслаждаясь весенним пейзажем. Заметив движение на тропке, он повернул голову и увидел шесть всадников. Та тропа проходила мимо усадьбы госпожи Шоуань. Скорее всего эти шестеро наверняка выехали именно из той усадьбы. Лу Чжо тут же вспомнил недавнюю встречу в горах — тогда во время охоты он случайно столкнулся с четвёртой барышней из рода бо Чэнъань. Вглядевшись в «юношей» на конях, он заметил: все они были стройны и изящны, а манера держаться в седле выдавала женскую осторожность и сдержанность. Единственным исключением был «юноша» в белом, мчавшийся впереди всех. Его идеальная посадка, лёгкость и стремительная уверенность в управлении конём не уступали подлинному мужчине — даже напротив, были ещё более эффектны. Лу Чжо смутно почувствовал: этот юноша» в белом — не кто иной, как Вэй Жао. Четвёртая барышня, право слово, — настоящая дикая кошка! «Братец, похоже, наверх есть и другая тропинка,» — заметил двоюродный брат Лу Чжо, Лу Цун, тоже увидевший шестерых всадников. Ему ужасно захотелось присоединиться к тем «юношам», что так свободно и весело неслись верхом. Сегодня бабушка вместе с другими женщинами семьи отправилась на горы Юньушань погулять и велела обоим внукам сопровождать их. Когда утром Лу Цун услышал об этом, он поначалу обрадовался — но едва выехали за ворота, как он понял: им предстоит лишь медленным шагом тащиться за повозкой, не имея возможности ни скакать вволю, ни сворачивать, куда вздумается. От разочарования он даже пожалел, что согласился исполнять эту «почётную» обязанность. Лучше бы остался дома — было бы куда веселее. «Ну и что с того?» — усмехнулся Лу Чжо, уже давно отведший взгляд от тропы. Лу Цун потёр нос и тихо прошептал: «Братец, дедушка в последнее время строг, как никогда — я уж век не выезжал за город прокатиться. Но так тащиться шагом — скука смертная! Давай так: ты останься при бабушке, а я рвану по этой тропинке, обгоню вас и встречу у подножья горы. Что скажешь?» «Не пойдёт,» — отрезал Лу Чжо. «Почему?!» — возмутился Лу Цун, почти в отчаянии. Лу Чжо вспомнил, как Ци Чжункай, увидев Вэй Жао, тут же превратился в раболепного угодника, и с сомнением подумал: если Лу Цун столкнётся с ней лицом к лицу — точно не устоит, тоже начнёт заискивать и лебезить. «Говорят, в этих горах завелись лисицы демоницы,» — невозмутимо произнёс он. — «Боюсь, околдуют тебя, и разума окончательно лишат». Лу Цун был настолько ошеломлён, что у него чуть не отвисла челюсть: он никак не ожидал услышать подобные россказни о демонах из уст своего благородного, сдержанного и всегда столь рассудительного старшего брата. Лу Чжо больше ничего не стал пояснять — и без того было ясно: без его разрешения Лу Цуну никуда не удрать. А тот и вправду не смел. Он прекрасно знал: хоть брат и выглядит образцом благопристойности, на деле вовсе не прочь пожаловаться деду. А уж если дед узнает — непременно отправит его служить на границу, и тогда прощай, свобода: семь-восемь лет безвылазной службы в глухомани обеспечены. Повозка ползла медленно, как улитка. Всего-то пять-шесть ли пути — и Вэй Жао с сёстрами уже скрылись в горных ущельях, тогда как повозка семьи Инго-гуна не успела преодолеть даже половины этого расстояния. Такая неторопливость и впрямь была невыносима для Лу Цуна: он ёрзал в седле, будто не мог усидеть на месте от зуда, — то в одну сторону переваливался, то в другую. Лу Чжо же сохранял спокойствие: с видом человека, для которого нет спешки в мире, он с удовольствием любовался купающимися в весеннем тумане вершинами гор Юньушань. Вдоль главной дороги, среди полей, крестьяне в простой одежде занимались весенними посевами, и взгляд Лу Чжо время от времени скользил по этим трудягам. Но вскоре после того, как Вэй Жао с подругами скрылись в горах, он вдруг заметил: с той стороны, у самой узкой тропы, двое мужиков в соломенных шляпах поднялись с грядок и, идя плечом к плечу, направились вслед за всадницами. Оба двигались легко и быстро, не обменявшись ни словом, — их молчаливая слаженность резко выделялась среди остальных крестьян, словно в стадо овец вдруг затесались два хищных волка. Они находились близко к подножию горы, да ещё и шли стремительно — мгновение, и их уже поглотили лесные заросли. Лицо Лу Чжо оставалось спокойным, будто он ничего не заметил. Он проехал ещё немного, затем подъехал ближе к окну повозки и тихонько постучал. Занавеску приоткрыла служанка, и взор Лу Чжо встретился с мягким, полным материнской заботы взглядом госпожи Инго-гун. Лу Чжо наклонился к окну и тихо сказал: «Бабушка, мне нужно кое-что уладить. Я немного опережу вас и отправлюсь в горы первым. Как только всё завершу — сразу присоединюсь и буду сопровождать вас на прогулке». Он говорил спокойно, с лёгкой улыбкой на губах и ясным взглядом — будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Госпожа Инго-гун пристально взглянула на старшего внука и медленно кивнула. Лу Чжо коротко объяснил ситуацию Лу Цуну, затем пришпорил коня и, ускорившись, помчался вдоль главной дороги к горе Юньушань. А Лу Цун, оставшийся плестись позади, с завистью стиснул зубы: «Вот ты значит какой Лу Чжо! Мне — ни-ни, а сам — вперёд галопом!» ******* Вэй Жао, Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь были далеко не теми скромницами, что проводят дни в четырёх стенах. Кто-то из них занимался боевыми искусствами, кто-то привык часто бывать на свежем воздухе — в любом случае, их выносливость была куда выше, чем у большинства знатных барышень, изнеженных жизнью в глубоких внутренних покоях. Поэтому они взбирались в гору легко и быстро, и уже через полчаса достигли цели — уединённой долины, затерявшейся вдали от основного хребта Юньушань. В долине низвергался водопад, питая кристально чистое озерцо. По его берегам расстилался мягкий белый песок, а среди трав и кустов повсюду цвели разноцветные дикие цветы, чьи названия никто не знал. Хо Линь, впервые оказавшаяся здесь, восхищённо вскрикнула: «Как же здесь красиво! Мне уже не хочется уезжать!» Вэй Жао засмеялась: «Если тебе и вправду так нравится, завтра снова приедем — возьмём шатры, да и бабушку пригласим, переночуем здесь под открытым небом». Такое они с наставницей уже делали — оставались в горах на месяц и больше. Воспоминание об этих днях пробудило в ней тоску по наставнице. Жаль, та была рождена для жизни, подобной журавлю в облаках: едва её здоровье поправилось, а мастерство владения мечом достигло вполне достойного уровня, она спокойно простилась и уехала.. Один меч, один конь, и столько свободы, сколько не снилось другим.. «Сестра Жао совсем не такая, какой я себе представляла,» — тихо сказала Хо Линь. Хо Линь смотрела, как Вэй Жао сняла туфли и носки и босиком неторопливо расхаживает по мягкому песку.. С лёгкой завистью и грустью она произнесла: «До того как приехать в столицу, я думала, что сестра Жао, наверное, такая же, как те знатные барышни, которых я встречала в Тайюане — соблюдающие все правила, строгие до кончиков пальцев. Я даже боялась, что мы с тобой не найдём общего языка…» Вэй Жао стояла у самой кромки воды, где прозрачная гладь озера встречалась с сухим песком. Она весело рассмеялась, наклонившись, чтобы закатать штанины: «А теперь? Неужели тебе не стыдно за такую дикарку-сестрицу?» Хо Линь не удержалась и тоже рассмеялась. Её взгляд скользнул с ослепительно прекрасного лица Вэй Жао на её обнажённые, сияющие белизной ноги — и сердце вдруг забилось чуть быстрее. Да, в горах Вэй Жао вела себя вольно, даже дико — но с её красотой всё, что бы она ни делала, становилось восхитительно изящным. О какой «дикости» тут может идти речь? В ней не было и тени грубости. «Пошли, научу вас ловить рыбу острогой!» — весело позвала Вэй Жао. Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь, полные азарта, тут же бросились за ней. Служанки остались на берегу: болтали между собой, но при этом не спускали глаз с окрестностей — не появится ли кто чужой. Обычно сюда никто не забредал, но всё же лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. За густым кустарником, выросшим выше человеческого роста, осторожно прятались двое наёмных убийц в масках: у одного были коварные раскосые глаза, у другого на переносице чернело родимое пятно. Три резвящиеся в пруду девушки казались небожительницами, сошедшими на землю, с прекрасными лицами и мелодичным смехом. Однако, будучи наёмными убийцами, получившими задание, где неудача означала потерю жизни, ни у кого из них не было настроения любоваться красотой. Они ждали.. Ждали, когда четвёртая барышня останется одна. Вдали, за толстым стволом дерева, невидимый ни для кого, притаился Лу Чжо. С его позиции он чётко видел обоих убийц, но не мог разглядеть девушек в озере. Его занимал один вопрос: почему эти двое так долго следили за барышнями, но до сих пор ничего не предприняли? Если их задача — не убийство, тогда и у него не будет оснований лишать их жизни. Но если они действительно собрались убивать — Лу Чжо всё равно намеревался дождаться, пока они сделают первый ход. Пусть эти девчонки хорошенько перепугаются — и запомнят этот урок на всю жизнь. Авось после такого перестанут без охраны шастать по горам, куда порядочным девицам ходить не следует. Девушки уже поймали несколько рыбёшек и передали их служанкам, чтобы те почистили. Вскоре все дружно занялись разведением костра — готовились жарить улов. Солнце припекало всё сильнее. Вэй Жао сняла шапочку и, наклонив голову, принялась поправлять растрепавшиеся волосы. В этот миг её взгляд скользнул вбок — и она заметила: в одних кустистых зарослях мелькнуло движение. Но уже в следующее мгновение всё вновь замерло, будто ничего и не было. Вэй Жао равнодушно провела пальцами по влажным прядям у виска, намоченным брызгами из озера, затем надела носки и туфли. Поднимаясь с земли, она сказала Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь: «Я отлучусь на минутку, схожу по нужде». Чжоу Хуэйчжу тоже встала: «Я пойду с тобой». Вэй Жао усмехнулась и тихо добавила: «Подожди немного, когда вернусь, тогда пойдёшь. Не хочу видеть то, что не положено». Личико Чжоу Хуэйчжу слегка покраснело. *«Откуда у сестры Жао вдруг столько дерзости, так открыто говорить о неприличном?»* — с досадливой нежностью подумала она. Вэй Жао ласково потрепала Чжоу Хуэйчжу по голове, затем развернулась и направилась в лес, намеренно обходя те кусты на приличном расстоянии. Она смотрела прямо перед собой, но уши ловили каждый звук позади: за ней точно следовали двое.. Меч она оставила на берегу, но на запястье был браслет — тайное оружие на крайний случай. Честно говоря, она вполне могла разобраться с ними прямо сейчас — шансов одолеть их у неё было достаточно. Но драка неизбежно поднимет шум, а ей совсем не хотелось пугать сестёр. Лучше уж покончить с ними тихо и незаметно. Когда она ушла достаточно далеко, Вэй Жао присела, будто собираясь устроиться поудобнее, — и этим нарочно открыла широкую брешь в своей защите. Двое убийц, не раздумывая ни секунды, ринулись вперёд, как тигры на ягнёнка. Но в тот самый миг, когда они уже занесли руки для удара, Вэй Жао стремительно перекатилась в сторону. Правая ладонь резко нажала на потайной механизм браслета на левом запястье — и две серебряные иглы, одна за другой, со свистом вырвались вперёд, глубоко вонзившись промеж бровей обоих нападавших. Угроза была ликвидирована. Однако, когда нападавшие с глухим стуком рухнули на землю, за ними вдруг открылась высокая стройная фигура.. Если бы не ослепительная, запоминающаяся красота лица Лу Чжо — та самая, что врезается в память с первого взгляда, — она бы мгновенно направила на него свой браслет. Счастье, что успела узнать его вовремя. От неожиданности Вэй Жао замерла — на одном колене, слегка наклонённая вперёд, — боясь пошевелиться. Со своей стороны, Лу Чжо ничего не заметил: падающие тела убийц заслонили ему обзор, и он не увидел ни быстрого движения руки Вэй Жао, ни вылетевших игл. Он и не подозревал, что всё дело сделано ею. Напротив, он убедил себя, будто это он сам расправился с злодеями — и теперь смотрел на Вэй Жао как на безмозглую красавицу, самонадеянно вляпавшуюся в беду и теперь остолбеневшую от страха. Что ж.. Получила глупая девчонка по заслугам!