Глава 10 — Глава 10.

**Глава 10.** «Ты как здесь оказался?» Убедившись, что Лу Чжо не имеет ничего общего с этими двумя убийцами и не собирается нападать на неё, Вэй Жао отряхнула пыль с колен и поднялась на ноги. Её внешний вид был, конечно, слегка растрёпан: она только что скакала на лошади в гору, потом плескалась в воде, пряди у висков долго сдавливал головной убор, а после того, как она уселась на берегу, и лишь наспех поправила волосы — тут же заметила опасность, даже не успев как следует привести себя в порядок. И всё же её лицо — белоснежное, сияющее, с изящными бровями, раскосыми, как у феникса, глазами и алыми, будто омытыми росой, губами — по-прежнему ослепляло своей красотой. Хотя она была в мужском наряде, её парчовый халат сиял роскошью, а тонкая фигурка была гибкой и изящной — словно среди дикой поросли ярко расцвел пион: пышный, соблазнительный и неповторимый. Лу Чжо подумал, что этой четвёртой барышне поистине к лицу звание «первой красавицы Цзинчэна», которое ей дал Ци Чжункай, — разве что чересчур она своенравна и непокорна. «Это и есть твоя благодарность спасителю?» — спросил он. Его статная фигура возвышалась над ней — он стоял на склоне чуть выше, и холодный, гордый взгляд его отчётливо выдавал человека, привыкшего командовать. *Спаситель?* — мелькнуло у неё в мыслях. Вэй Жао опустила взгляд. Убийцы лежали лицом вниз в траве, на их затылках зияли странные, зловещие кровавые полосы. А значит, Лу Чжо, несомненно, действительно пришёл ей на помощь. Но кое-какие вопросы не давали покоя: когда же он появился? Как долго наблюдал со стороны? И почему нанёс удар именно в тот самый миг, когда она оказалась на грани гибели? «Ты так и не ответил на мой вопрос,» — она подняла глаза. В её взгляде читалась лишь настороженность — ни тени благодарности. Лу Чжо мгновенно уловил её подозрения. На его прекрасном лице заиграла ледяная усмешка: «Я любовался цветением слив в горах и случайно заметил этих двоих — они вели себя подозрительно. Я последовал за ними. Неужели, госпожа Вэй, вы полагаете, что я их сообщник?» «Нет, не то чтобы так..» — сказала Вэй Жао. — «Просто эти двое, похоже, засели здесь уже довольно давно. Мне любопытно, чем вы, господин Лу, всё это время занимались». Лу Чжо слегка повернулся в сторону и указал на своё укрытие: «Пока я не понял их намерений, не рискнул вмешиваться. Но знайте, барышня Вэй-: «не смотри туда, куда не должно» — можете быть совершенно спокойны, я не нарушил этого принципа. ***«Не смотри туда, куда не должно» «非礼勿视» (fēi lǐ wù shì) — это классический конфуцианский принцип, часть более широкой системы этических норм, сформулированных Конфуцием и его последователями. Источник — фраза происходит из «Лунь юй» («Беседы и суждения», 12:1), где Конфуций отвечает ученику Янь Юаню о том, что такое «жэнь» (человеколюбие): «Не смотри на то, что противоречит ритуалу (ли); не слушай то, что противоречит ритуалу; не говори то, что противоречит ритуалу; не делай того, что противоречит ритуалу»*** ***(非礼勿视，非礼勿听，非礼勿言，非礼勿动). Суть принципа — человек должен самоограничивать свои чувства и действия, избегая всего, что нарушает нормы «ли» (ритуала/этикета). Это не просто правило приличия, а путь самовоспитания, ведущий к гармонии общества.*** Он бросил лишь мимолётный взгляд на то, что происходило в пруду, и тут же отвёл глаза, убеждённый, что ничего особенного не увидел. «Но господин Лу всё же не пытался помешать их непристойным действиям,» — с сарказмом заметила Вэй Жао. Она отнюдь не была неблагодарной за помощь Лу Чжо — хотя, честно говоря, и без него бы справилась. Однако мотивы его «помощи» были далеко не так чисты, да и эта его высокомерная, снисходительная манера разговора бесила её до глубины души. Она вовсе не просила Лу Чжо быть благородным… Но если уж он сам называет себя таковым, пусть тогда не лицемерит. Если бы он действительно был благородным мужем, он бы не стал безучастно наблюдать, как двое негодяев пользуются беззащитностью нескольких юных девушек. Для Вэй Жао и её двоюродных сестёр строгое следование правилам не было чем-то важным — они не слишком переживали, что двое уже мёртвых подсматривали за их обнажёнными лодыжками. Но будь на их месте другие девушки, те, вероятно, рыдали бы до обморока. «Если б вы сами соблюдали правило «не делай того, что не подобает»,» — легко и колко парировал Лу Чжо, — «не пришлось бы другим напоминать: «не смотри туда, куда не должно»». Будь сегодня здесь девушки из другого дома, Лу Чжо ни за что не дал бы тем двум мерзавцам и шанса подглядывать. Но эти юные особы явно заслуживали небольшого урока. Дойдя до этого момента в разговоре, Вэй Жао наконец-то поняла, что имел в виду Лу Чжо. Он действительно искренне помог ей — но не менее искренне хотел её проучить. «Благодарю вас, господин Лу, за столь заботливое наставление,» — с лёгкой иронией сказала Вэй Жао. — «Урок усвоен. После сегодняшнего мы больше не станем одни ходить в горы. Однако прошу вас: если в будущем вы вдруг увидите, как на других моих сестёр напали злодеи, пожалуйста, не медлите с помощью. Вся наша семья будет вечно помнить вашу доброту. Если же в опасности окажусь лишь я одна — господин Лу может смело оставить это без внимания». Лу Чжо нахмурился. Что она этим хочет сказать? Вэй Жао не желала продолжать разговор. Указав на два тела на земле, она спокойно произнесла: «Мне пора домой. Потрудитесь, пожалуйста, убрать это». С этими словами она вышла из лощины, прошла мимо Лу Чжо, больше не взглянув на него. Лу Чжо стоял к ней спиной, и брови его по-прежнему были нахмурены — уход Вэй Жао ничуть не разгладил морщину на лбу. «Это ведь она сама вела себя легкомысленно!» — думал он с досадой. — «Ладно, не хочет благодарить — не надо. Но зачем эта язвительность и сарказм?» «Сестра Жао, почему ты так далеко ушла?» — послышался девчачий голосок. «Увидела двух чёрных змей». «А?! Здесь есть змеи?!» «Да. Этих рыб мы заберём домой — пустим в суп. А вот те змеи были необычными… могут привлечь сюда и других». Маленькие барышни в суматохе собрали свои вещи и под предводительством Вэй Жао покинули это место. Скрываясь среди деревьев, Лу Чжо наблюдал за удаляющимися фигурами, и в душе его мелькнуло лёгкое успокоение — по крайней мере, они осознали опасность и не проявили полного безрассудства. Что до двусмысленных слов Вэй Жао — Лу Чжо перевёл взгляд на два трупа у своих ног, и в глубине его глаз промелькнула искорка насмешливого любопытства. Ещё при первой встрече с этими двумя он сразу понял: они не простые головорезы, не обычные деревенские хулиганы и даже не горные разбойники. Их движения были осторожны, действия — выверены. Скорее всего, профессиональные убийцы, прошедшие суровую подготовку. А нанимать таких людей могли только те, у кого есть и деньги, и власть. Цель убийц была предельно ясна: они нацелились исключительно на Вэй Жао, не тронув остальных девушек. Что им было нужно — обесчестить её или убить? Взгляд Лу Чжо стал ледяным. Пусть ему и не нравилось поведение Вэй Жао, но в конце концов она всего лишь избалованная девчонка, изнеженная родней. Кто же мог проявить такую жестокость, желая ей зла? Он наклонился, перевернул оба тела и начал тщательно обыскивать их в поисках хоть какой-нибудь зацепки. Осмотрев карманы одежды и ничего не найдя, он уже собирался сорвать с их лиц чёрные повязки, как вдруг его взгляд застыл на лбу одного из убийц — прямо посередине, чётко и ярко, алела крошечная точка крови, словно искусно нарисованная багровая родинка. Лу Чжо тут же взглянул на второго — и точно такая же кровавая метка красовалась у него на том же самом месте. Вдруг в памяти Лу Чжо всплыла сцена: Вэй Жао, сбитая с ног двумя убийцами, делает на земле пол-оборота — дальше всё закрывает их тела, и он ничего не видит. Сердце его на мгновение сжалось. Неужели эта девчонка способна убивать? «Если же в опасности окажусь лишь я одна — господин Лу может смело оставить это без внимания». Теперь он, наконец, понял смысл её слов. Пол-оборота — и две жизни оборваны. С таким умением ей и ещё двое убийц будут не страшны. ******* Внизу, у подножия горы Юньушань, Вэй Жао стояла с лёгкой улыбкой на лице, слушая болтовню Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь, но внутри её душа замерзла до самого дна. Прошло уже четыре года — и вновь кто-то пытается лишить её жизни. У семейства бо Чэнъаня не было врагов. Если вести счёт по линии её бабушки, то за всё время они серьёзно задели лишь людей из императорского дворца: либо саму императрицу-мать, ревновавшую бабушку к особому отношению со стороны императора Юаньцзя, либо наложниц, что завидовали прежней беспримерной милости, оказываемой её матери тем же императором. Но мать уже более двух лет томилась в Западной горной резиденции, и император Юаньцзя ни разу не удосужился даже поинтересоваться ей. Наложницы не имели причин вдруг сойти с ума именно сейчас. Единственное событие в их семье, которое в последнее время могло привлечь внимание, — день рождения бабушки, на который сам император прислал пышные дары. Так неужели снова императрица-мать?.. Прислала бандитов, но при этом не тронула остальных сестёр — они напали лишь тогда, когда она осталась одна. Видимо, хотели выдать покушение за обычное похищение с целью надругательства… Жестокая, коварная — достойная победительница той беспощадной борьбы, в которой погибли все наложницы покойного императора. Вэй Жао крепко сжала поводья, даже не замечая, как грубые путы впиваются ей в ладони, причиняя боль. Девушки поскакали по узкой тропинке и вскоре уже въехали в усадьбу. В это время госпожа Шоуань занималась огородом. Усадьба была так прекрасна, что старушка не захотела портить её продуманные до мелочей пейзажи. Потому она расчистила небольшой участок за пределами усадьбы — скромный клочок земли, достаточный, чтобы утолить любовь к сельскому труду, но при этом не слишком обременительный и не утомительный для её возраста. Рядом с ней стоял евнух Ли. Хозяйка и слуга, каждый со своей мотыгой в руках, издали выглядели как обычная деревенская пожилая супружеская пара. Вэй Жао велела Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь отправляться в усадьбу, а сама, соскочив с коня и даже не прихватив с собой служанку Битяо, бросилась прямо к огороду. «Почему ты так быстро вернулась?» — с удивлением спросила госпожа Шоуань. Разве её внучка, отправляясь в горы, когда-либо проводила там меньше половины дня? Евнух Ли был доверенным человеком бабушки, так что Вэй Жао не стала ничего скрывать. Она опустилась на землю у края грядки и с горечью, дрожа от сдерживаемой ярости, сказала: «Мы наткнулись на двух убийц». Госпожа Шоуань и евнух Ли одновременно замерли, опустив свои мотыги. Прошла долгая пауза. Наконец госпожа Шоуань подала Вэй Жао большую фарфоровую миску с семенами овощей. Бабушка и внучка, одна — вскапывая землю, другая — сея семена, заговорили тихо, почти шёпотом. «Все целы?» — спросила бабушка. «Ничего страшного не случилось. Напали только на меня — Хуэйчжу и остальные даже не догадались. Я сама всё тихо уладила… Правда, наткнулась на наследного сына Инго-гуна, Лу Чжо». Госпожа Шоуань вновь изумилась: «Лу Чжо?..» Вэй Жао кивнула и подробно рассказала, как всё произошло. Бабушка задумалась на мгновение и мягко сказала: «Он ведь не знал, что ты умеешь защищать себя. Промедлил, желая избежать опрометчивых действий — из лучших побуждений. Не вини его, Жао-Жао».. «Понимаю,» — ответила Вэй Жао. — «Я уже поблагодарила его.» Даже если не ради себя — всё равно надо поддерживать вежливые отношения: вдруг однажды сёстрам понадобится помощь Лу Чжо? Пусть он и заносчив, но душа у него чистая — готов прийти на выручку даже совершенно чужим и беззащитным. Госпожа Шоуань знала: её внучка — разумная девочка. Что же до убийц, госпожа Шоуань прекрасно догадывалась, кто их подослал. Беда лишь в том, что их семья лишена и власти, и влияния — и против той особы они совершенно бессильны. «Придётся стерпеть. Другого выхода нет,» — тихо вздохнула госпожа Шоуань и, глядя на Вэй Жао, мягко сказала: — «Убийцы дождались, пока ты пойдёшь в горы, и только тогда ударили. Значит, всё же чего-то боятся. Усвоим урок: впредь не ходи туда одна. Если уж очень хочется — бери с собой побольше охраны и езжай лишь по главной дороге, у всех на виду». Вэй Жао сжала в ладони горсть семян, и голос её дрогнул от обиды: «Да я могу вообще никуда не ездить... Но как же всё это унизительно!» Когда-то её чуть не убили, сбросив в прорубь, — а виновный так и не понёс наказания. И вот теперь опять. Госпожа Шоуань бросила взгляд в сторону столицы и слегка усмехнулась. Нежно погладив внучку по голове, она сказала: «Не томись, дитя. Нечего тут душу терзать. Наши враги завидуют — вот и злятся, и вредят. А мы будем осторожны, не попадёмся в их ловушки. Пусть их хозяева кипят от бессильной ярости — раз за разом их планы рушатся. Так они сами себя изведут. Недолго им осталось шуметь». Та самая особа во дворце, хотя и одного с ней возраста, здоровьем куда слабее.. Даже старушка Вэй, страдающая хроническим ревматизмом, чувствует себя куда лучше. По сведениям госпожи Шоуань, когда императрица-мать замышляла погубить её дочь и внука, болезнь её была наполовину притворством, наполовину — правдой. А последние два года она держится на одних лишь алхимических пилюлях. Лекарства всегда несут в себе хоть каплю яда: разовое употребление ещё терпимо, но если день за днём пичкать себя снадобьями, как обычной едой, — это уже не продление жизни, а медленное самоотравление. «Подумай сама,» — с хитринкой в глазах сказала госпожа Шоуань, бросив на Вэй Жао многозначительный взгляд, полный невысказанных намёков, — «стала бы она так ненавидеть меня, простую кормилицу, если б жила припеваючи?» Вэй Жао не удержалась — от душевной открытости и лукавой мудрости бабушки её стало смешно. «Таковы уж люди..» — продолжала госпожа Шоуань, равномерно рыхля землю, — «коли сами несчастливы, то и другим покоя не дают». Её лицо снова озарила спокойная, довольная улыбка — будто бы всё сказанное было всего лишь обыденной истиной, не стоящей переживаний. По её мнению, императрица-мать просто одержима борьбой за внимание. При жизни покойного императора она соперничала со всеми его наложницами, черпая удовольствие из самой победы. Но едва государь скончался и она осталась единственной госпожой Запретного города, вокруг внезапно воцарилась тишина — никто больше не осмеливался бросить ей вызов. И от этой пустоты, от безделья она заскучала. А тут, глядь, её родной сын, нынешний император, относится к простой кормилице с большей теплотой, чем к ней, своей матери... Вот и началась новая битва — на этот раз за сыновнюю любовь и почтение. «Где уж тут материнская забота... Скорее похоже на ревность жены к мужу,» — тихо добавила госпожа Шоуань. «Я уже выгнала ту негодницу из дворца, а ты всё равно публично посылаешь к ней подарки, да ещё с помпой! Да вся столица надо мной смеётся! Как такое можно допускать?!» Представив, как внутри императрицы-матери бушуют ревность и ярость, госпожа Шоуань тяжело вздохнула. С такой матерью императору Юаньцзя, право, нелегко приходится. «Жао-Жао, послушай бабушку,» — снова мягко сказала она, — «оставайся со мной здесь, в усадьбе. Если не можем противостоять — просто будем держаться подальше». Вэй Жао окинула взглядом просторную усадьбу бабушки: повсюду изящные пейзажи, чистая вода, тишина и покой… И вдруг поняла что сожалеть тут, в сущности, не о чем.