Глава 7 — Глава 7.

**Глава 7.** В заснеженном диком лесу Вэй Жао не ожидала встретить такого мужчину, словно сошедшего с небес.. Небесно-голубое парчовое одеяние подчеркивало его стройный и статный силуэт, подобный зелёному кипарису или стройному бамбуку, возвышающемуся среди снегов. Его виски были черны, как чернила, черты лица — изящны и благородны, а белоснежный цвет кожи под яркими лучами весеннего солнца обладал нежным блеском, подобным прекрасному нефриту. Долго прожив в столице, Вэй Жао повидала немало красивых юношей, но что касается внешности и благородства осанки — никто не мог превзойти того, кто стоял перед ней сейчас. Истинно — нежен и ясен, как нефритовый нефрит. Мимолётное восхищение быстро сменилось настороженностью — Вэй Жао вдруг заметила перемену в его поведении. Когда она только обернулась, на лице юноши ещё играла тёплая, приветливая улыбка. Но едва его взгляд скользнул по её чертам, улыбка исчезла. Он демонстративно отвёл глаза, и в его холодном взгляде, казалось, мелькнуло даже презрение. За всю свою жизнь Вэй Жао впервые столкнулась с подобным. Что до благородных дам и столичных барышень — те, считая себя образцами благопристойности, давно уж привыкли снисходительно осуждать, морщиться и поджимать губы, завидев Вэй Жао. Но молодые господа всегда вели себя иначе: дерзкие и вольные жадно глазели на неё, не скрывая восхищения, а застенчивые и благовоспитанные смущённо и вежливо отводили взгляд — но уж точно не кривили при этом губы в явном неодобрении. А этот перед ней — чудак какой-то! Она ещё могла бы понять, если бы он просто соблюдал приличия, избегая лишнего общения с незнакомой женщиной. Но зачем же вести себя так холодно, с откровенным презрением? Неужели недоволен тем, что она — обычная девушка — осмелилась опередить его и забрать добычу? Да это же смешно! Ведь она уже собиралась уходить, как вдруг он, ослеплённый собственной невнимательностью, окликнул её, приняв за «молодого господина». Бросив взгляд на дикого кабана, корчившегося на земле в предсмертных судорогах, Вэй Жао спокойно произнесла: «Я не знала, что зверь уже чья-то добыча, потому и вмешалась. Прошу простить за неудобства. Но мне чужого не нужно - пусть добыча достанется законному владельцу». Сказав это, она снова собралась уходить. Для Лу Чжо, однако, охота в горах была лишь забавой, капризом под настроение — этот кабан ничего для него не значил. Но тон этой девушки… Этот холодный, снисходительный, почти милостивый тон, будто она снисходит до того, чтобы не соперничать с ним за добычу, — звучал как прямая насмешка над его мелочностью и недостатком великодушия. «Горные звери — существа ничьи, достаются сильнейшему. Этого кабана подстрелили вы, естественно, он ваш. В этом нет для меня никакой обиды». Лу Чжо беспристрастно произнёс это и, закончив, более не удостоил Вэй Жао и взгляда. Достав из заплечного мешка верёвку, он занялся связыванием туши второго кабана. Увидев это, Вэй Жао тоже перестала церемониться и занялась первой. Такого огромного кабана уж точно хватит, чтобы двоюродные брат и сёстры признали своё поражение без всяких возражений, а бабушка так и вовсе зайдётся в довольном, счастливом смехе. Свежий шашлычок по лёгкому морозцу - ай какая вкуснота.. Подстреленный Вэй Жао кабан весил, по примерной её оценке, примерно двести цзиней.(около 100кг) Даже учитывая её прекрасную боевую подготовку, Вэй Жао не смогла бы поднять такой груз. К счастью, к охоте она всегда готовилась основательно: в её колчане помимо стрел хранились две раздвижные железные палки, способные вытягиваться в длину до трёх чи, и на конец каждой можно было насадить съёмное колёсико. Вэй Жао по очереди выложила все эти вещи, присела на корточки и собрала простую тележку. Она как раз собиралась перевернуть кабана на бок и уложить его на импровизированную повозку из двух железных шестов, как вдруг сверху раздался знакомый, громкий голос: «Четвёртая барышня?! Это вы?!» Вэй Жао и глаз не нужно было поднимать — она сразу узнала голос второго господина Ци, Ци Чжункая. В тот же миг до неё дошло, почему ей показался знакомым голос того первого охотника: это ведь был тот самый человек, что утром находился вместе с Ци Чжункаем. «Ах, так это вы, второй господин, охотитесь здесь!» — сказала Вэй Жао, отряхивая ладони и поднимаясь, чтобы вежливо поприветствовать его. Ци Чжункай был одним из тех заурядных мужчин, которых Вэй Жао встречала повсеместно: они неизменно падали ниц, сражённые её красотой. Правда, среди таких мужчин тоже бывают разные: некоторые мужчины, увидев красавицу, тут же загораются желанием обладать ею, стремятся завоевать её, не считаясь ни с чем, и в голове у них лишь непристойные картины постельных утех; другие же, хоть и любуются красотой, желают лишь заботиться о ней, беречь и опекать, не прося ничего взамен. Ци Чжункай был из последних. Сделав вид, будто вовсе не заметил Лу Чжо, стоявшего неподалёку, он сразу же подбежал к Вэй Жао и с искренним восторгом воскликнул: «Хорошо, что я уже видел, как четвёртая барышня носит мужской наряд — иначе бы сейчас не узнал!» Вэй Жао улыбнулась и пояснила: «Загородная усадьба бабушки неподалёку, мы с двоюродными братьями и сёстрами выехали в горы поохотиться. А потом я случайно встретила этого господина, гнавшего двух кабанов. Я по опрометчивости первой подстрелила одного, не будет ли второй господин так великодушен, чтобы уступить?» Ци Чжункай громко рассмеялся: «Всего-то кабан! Какая там уступка! Если четвёртой барышне нравится, я обоих вам подарю!» Вэй Жао вежливо ответила: «Достаточно и одного». Ци Чжункай заметил лежавшие рядом железные шесты, с любопытством взял один в руки, внимательно осмотрел и, догадавшись, что это специальное приспособление для перевозки добычи, восхищённо сказал: «Барышня Вэй — истинная мастерица! Так и знайте, Ци Чжункай искренне восхищается вашей изобретательностью и умелыми руками». Вэй Жао засмеялась: «Я такая лентяйка, что всего лишь подала идею, а эту штуку главный слуга Ли поручил разработать мастерам». Ци Чжункай понял, что промахнулся с комплиментом, но нисколько не смутился. Он опустил тележку на землю, засучил рукава и с готовностью помог Вэй Жао погрузить на неё уже остывшего кабана. Колёса тележки были снабжены стопорным механизмом, и в тот момент, когда на неё внезапно легла такая тяжесть, она лишь слегка качнулась, но не покатилась вниз. «Кабан слишком тяжёлый,» — с искренним участием предложил Ци Чжункай. — «Позвольте, я провожу вас вниз!» Вэй Жао улыбнулась: «Не стоит беспокоиться, я справлюсь сама». Боясь, что Ци Чжункай всё же будет настаивать, она бросила быстрый взгляд в сторону Лу Чжо и многозначительно кивнула — мол, лучше помоги своему другу. Тот, хоть и высокий и статный, выглядел скорее как изнеженный книжник, а не человек, способный таскать тяжёлых кабанов. Ци Чжункай мгновенно уловил её намёк — и вдруг расхохотался так громко, что щёки его порозовели, а с веток над головой чуть не посыпался иней от этой громогласной весёлости. В этот момент Лу Чжо, только что закрепивший второго кабана, поднялся на ноги и нахмурился, глядя в их сторону. Ци Чжункай, одной рукой придерживая живот, сводимый от смеха, а другой указывая на Лу Чжо, выкрикнул: «Шоучэн! Четвёртая барышня переживает, что ты не сдвинешь с места кабана, и тайком намекнула мне — мол, ступай, помоги другу! Ха-ха-ха! Нужна помощь? Скажи только слово — я одной рукой схвачу тушу, а на другой тебя понесу!» Лу Чжо остался совершенно невозмутим. Он лишь мельком, с холодным спокойствием взглянул на Вэй Жао, затем уверенно схватил верёвку, перекинутую через спину кабана, и, не говоря ни слова, зашагал обратно по тропе, по которой пришёл. Он двигался так легко, будто в руке у него была не огромная туша дикого кабана, а пустая деревянная кадка. Но больше всего Вэй Жао ошеломило то, что даже, неся эту громадную тушу, он умудрился сохранить изящество отшельника-бессмертного, уходящего в туманные глубины гор —он двигался с такой же благородной грацией, с какой облако скользит по склону. Увидев, что взгляд Вэй Жао устремлён вслед удаляющейся фигуре Лу Чжо, Ци Чжункай усмехнулся и пояснил: «Барышня Вэй, позвольте подсказать: это наследник Инго-гуна, Лу Чжо, по взрослому имени — Шоучэн. Недавно вернулся с пограничных земель, потому вы, верно, раньше не встречались. Не дайте себя обмануть его виду — хоть и утончённый красавец, как цзиньши с дворцовых экзаменов, но стоит ему ступить на поле брани, превращается в неумолимого демона, что не моргнув глазом рубит врагов направо и налево. Единственное отличие от настоящего чудовища — разве что лицо». ***Цзиньши с дворцовых экзаменов -учёные, успешно сдавшие самый высокий уровень экзаменов.*** Вэй Жао снова поразилась. Неужели это и есть наследник Инго-гуна? Ах, род Инго-гунов… Если женщины семейства Чжоу славились своей дурной репутацией, то мужчины рода Лу пользовались всеобщим благоговейным уважением. Насколько знала Вэй Жао, почти ни один из предков Лу Чжо за многие поколения не умер своей смертью и в старости — почти все пали на полях сражений. И не стоит даже вспоминать далёких предков: отец Лу Чжо, его второй и третий дяди все трое погибли в битвах, а единственный оставшийся в живых четвёртый дядя лишился ноги и теперь передвигался лишь в кресле на колёсиках. Ещё в поколении деда Лу Чжо погибли несколько его двоюродных дядей, и ныне в живых остался лишь старый Инго-гун. Такой род воинов, веками верно служивших стране, вызывал у Вэй Жао искреннее уважение. Именно благодаря мужеству сыновей рода Лу, возглавлявших сотни тысяч пограничных воинов, и той кровавой, изнурительной победе, что досталась им ценой бесчисленных жизней, Поднебесная последние два десятилета — с поздних лет правления прежнего императора и до восшествия на престол Юаньцзя — наслаждалась миром и процветанием. Та победа навсегда потрясла степных врагов и сковала их страхом. Однако, как ни велико было её уважение, поведение Лу Чжо по отношению к ней только что было откровенно невежливым. В этот момент сзади послышались шаги — так громко смеялся Ци Чжункай, что привлёк внимание Хо Цзюэ с сестрой и Чжоу Хуэйчжу, и те подошли посмотреть, что происходит. Вэй Жао представила всех друг другу. Раз уж за красивой барышней теперь присматривал Хо Цзюэ, готовый помочь ей с тележкой и кабаном, Ци Чжункай вежливо попрощался и бросился вдогонку за Лу Чжо. Едва он его нагнал, Лу Чжо тут же без лишних слов швырнул тушу кабана ему. Ци Чжункай и не подозревал, что между Лу Чжо и Вэй Жао только что возникло небольшое недоразумение, и весело болтал, идя рядом: «Это та самая барышня — четвёртая дочь из усадьбы Чэнъань, с которой мы сегодня утром столкнулись у городских ворот. Ну как, красива, правда? Даже в мужском платье так хороша — представь, во что превращается в женском! Просто небесная фея, сошедшая на землю!» Лу Чжо уже кое-что понял из их разговора. Внешность Вэй Жао, несомненно, поражала. Но как может благородная девица из высокорожденной семьи не сидеть дома, не смея покидать задний двор, а переодевшись в мужскую одежду, бегать в горы на охоту? Да ещё и лазать по деревьям, прыгать с ветки на ветку — и всё это с такой ловкостью, будто всю жизнь только этим и занималась! Очевидно, она понятия не имела, что такое правила приличия. Женщины рода Чжоу и так слывут своей дурной славой, а она, будучи наполовину из этого рода, вместо того чтобы быть осмотрительнее, лишь усугубляет всё своим позорным, совершенно бесстыдным поведением! Ясное дело — совершенно не заботится о своей репутации. А это о многом говорит! «Не подобает мужчинам говорить о чужих женщинах,» — отрезал Лу Чжо, ясно давая понять, что не желает обсуждать, красива Вэй Жао или нет. Ци Чжункай хмыкнул: «Лицемер! Не верю, что найдётся мужчина, равнодушный к красоте!» Лу Чжо лишь слегка усмехнулся — и ничего не ответил. Красоту он ценил, конечно. Но нормы морали и этикета - ценил гораздо больше. ******* Внизу, у подножия горы, Вэй Жао и её трое спутников уже подсчитывали добычу. Вэй Жао добыла кабана и лису — неоспоримо заняла первое место. Чжоу Хуэйчжу и Хуо Линь принесли по несколько горных птичек — по количеству выглядело весьма внушительно. А Хо Цзюэ, всё это время разрывавшийся между заботой о трёх своих сёстрах, умудрился подстрелить лишь одного зайца и единогласно был признан проигравшим. «Сестра Жао,» — весело подначила Чжоу Хуэйчжу, — «а чего ты хочешь попросить у гэгэ в награду?» Вэй Жао повернулась к Хо Цзюэ. Тот улыбнулся: «Проиграл — плати. Проси, сестричка, не стесняйся». Она уже слышала от старших, что Хо Цзюэ с сестрой пробудут в столице около полугода. И, что уж тут говорить — это было ей как раз кстати: у неё и впрямь была одна просьба к нему. До вечера оставалось ещё много времени, ивсе четверо не спеша направились обратно верхом. Вэй Жао подъехала ближе к Хо Цзюэ и, не скрывая, сказала: «Признаться честно, гэгэ, я за эти годы отложила кое-какие деньги. Но лежат они дома под сундуком — только пыль копят. Решила пустить их в дело: снять лавку да заняться торговлей — чтобы деньги работали. Только вот совсем не знаю, какое дело выбрать. Да и сумма небольшая.. С такими мелочами неловко обращаться к дяде, так что помоги, гэгэ, посоветуй». У усадьбы Чэнъань не было особых богатств, но у Вэй Жао была бабушка, владевшая тысячей му плодородных полей, тётушка, вышедшая замуж за самого богатого человека в провинции Цзинь, и, что уж совсем немаловажно, «второй отец» на императорском троне. За эти годы она собрала уйму подарков и новогодних «денег на удачу», и тратила их крайне редко — так что к двадцати с небольшим годам у неё скопилось более двух тысяч лянов серебра. Тысячу лянов она уже потратила прошлой зимой на покупку земли, а оставшуюся тысячу хотела пустить в дело. Ведь яйца, как известно, не кладут все в одну корзину. Хо Цзюэ бросил взгляд на своих сестёр впереди, слегка отстал и, понизив голос, спросил Вэй Жао: «Какой суммой ты обладаешь?» Вэй Жао улыбнулась и изящно подняла перед двоюродным братом один палец. «Тысяча?» — уточнил Хо Цзюэ. Слишком много было бы — десять тысяч, слишком мало — сто. Тысяча звучало вполне разумно. Вэй Жао кивнула. Хо Цзюэ мысленно прикинул сумму, устремил взгляд вдаль и, немного подумав, сказал: «Наш род, как ты знаешь, торгует чаем и шёлком. Но эти дела требуют постоянных поездок — то на юг, то на север — в поисках самого лучшего товара. Тебе самой ездить будет непросто, да и разбираться в качестве чая или парчи ты, вероятно, не умеешь. Даже если нанять управляющего, легко попасться на обман — слуги частенько ведут себя нечестно, когда хозяева не обладают всеми знаниями. Лучше заняться чем-то, чем ты сможешь управлять сама и полностью, от начала и до конца». «Как насчёт того, чтобы открыть трактир?»— предложил Хо Цзюэ, слегка повернув голову и взглянув на Вэй Жао. — «В столице сколько угодно знати и богатых купцов — клиентов хватает. Тебе останется лишь нанять пару поваров высокого класса и разработать несколько особых блюд, которых нет в других заведениях. Главное — чтобы еда была вкусной. А уж если будет вкусно — сплетни быстро пойдут, и вскоре твой трактир станет самым модным местом». Вэй Жао призадумалась, мысленно перебирая известные ей столичные трактиры, и нахмурилась: «Легко тебе говорить, гэгэ. Где мне взять таких поваров, что отвечают твоим требованиям?Да и трактиров в столице — пруд пруди. Конкуренция дикая. Даже если я и открою свой, вряд ли он будет выделяться на общем фоне». Хо Цзюэ улыбнулся: «За последние годы я много где побывал, повсюду сопровождая отца — и в каждом краю пробовал местные деликатесы. Дай-ка я сначала обойду все крупные трактиры столицы, а потом пошлю людей по провинциям — найдём для тебя лучших поваров и привезём пару-тройку фирменных блюд, каких знатные господа в столице, скорее всего, отродясь во рту не держали». Вэй Жао обрадовалась: «Это было бы великолепно! Когда пойдёшь пробовать блюда — обязательно зови меня с собой. Я составлю тебе компанию». Раз уж затевать дело с трактиром, ей предстояло многому научиться. А лучшего места для «тайного обучения», чем столичные заведения, и не сыскать. Кулинарное мастерство не украдёшь, но зато можно внимательно изучать приёмы ведения трактирного дела и собрать всё лучшее от каждого заведения. Хо Цзюэ на мгновение замолчал, потом спросил: «А из усадьбы Чэнъань тебя легко выпускают? Сможешь ли ты свободно выходить в город?» Вэй Жао засмеялась — конечно, сможет! Она давно уже уговорила бабушку: стоит лишь представить достойную причину — и та не станет мешать. Ведь в любом доме старейшина — всё равно что сокровище! А у Вэй Жао сразу два таких сокровища: в столице — поддержка одной бабушки, а за городом — безграничное обожание со стороны другой бабушки. Настоящая поддержка и там и там!