Глава 6 — Глава 6.

**Глава 6.** Выйдя из поместья «Сяньчжуань» и пройдя пять ли на восток, можно было попасть к горе Юньушань. На самом деле, даже находясь в самом поместье, уже можно было любоваться её величием и красотой — в любое время года она то была нежно окутана туманами, то величественно возвышалась над равниной, сверкая белоснежными шапками. Существовало две дороги от усадьбы «Сяньчжуань» к горе Юньушань. Первая — официальная, благоустроенная дорога. Именно её предпочитали знатные юноши и барышни из столицы, приезжающие сюда на прогулки. Вторая — узкая тропа, протоптанная местными охотниками за долгие годы. Она, конечно, не была такой ровной, зато хранила уединение, тишину и, что немаловажно, была значительно короче. Именно этой тропинкой Вэй Жао обычно и пользовалась. Когда все четверо добрались ко входу на тропу, на белоснежной земле они увидели лишь три-четыре цепочки следов. «Давайте устроим скачки! Посмотрим, кто первым достигнет подножия горы», — предложила Вэй Жао, с улыбкой указывая в конец тропинки. Хо Цзюэ немного беспокоился о навыках верховой езды Чжоу Хуэйчжу: младшей двоюродной сестрёнке всего тринадцать лет, справится ли она? Заметив, что брат смотрит на неё, Чжоу Хуэйчжу надула губки: «Гэгэ, не смотри на меня свысока! Я научилась ездить верхом в десять лет, и уже даже в крутые горы поднималась, не то что по этой ровной тропинке!» «Вот именно!» — подхватила Вэй Жао. — «Неужто, гэгэ, ты станешь таким же, как те мужчины, что при виде женщины верхом тут же начинают поднимать шум, словно увидели парня, вышивающего узоры или подводящего брови? Мы с сёстрами сегодня вышли сюда не ради показухи — у нас и правда есть навыки верховой езды и охоты! Так что тебе, гэгэ, не стоит так тревожиться — и будь готов, что мы не дадим тебе поблажки!» Одновременно подвергшись упрёкам обеих двоюродных сестёр, Хо Цзюэ лишь рассмеялся и с добродушной покорностью признал свою вину: «Вы правы, сестрички, я действительно погорячился. Ладно, тогда сегодня я всерьёз посостязаюсь с вами!» И всё же, когда они тронулись с места, Хо Цзюэ нарочно задержался на шаг позади — пусть три девушки мчатся впереди, а он последует за ними, чтобы в случае беды суметь подоспеть на помощь. Но Вэй Жао о таких мелочах даже не задумывалась. Навыки верховой езды её двоюродной сестры Чжоу Хуэйчжу ничуть не уступали её собственным — живя в усадьбе, та могла кататься когда угодно. Что касается двоюродной сестры Хо Линь, Вэй Жао только что понаблюдала за ней: уже по тому, как та села в седло и взяла поводья, было видно, что она опытная наездница. Тётя сама прекрасно ездила верхом, разве могла она обучить дочь плохо? Поэтому, как только началось состязание, Вэй Жао без раздумий помчалась вперёд. Белый конь мчался по снегу, сливаясь с бескрайней белизной, будто сам стал частью зимнего пейзажа. А на его спине, в ярко-алом одеянии, словно красная феникс-птица, наконец вырвавшаяся из золотой клетки, неслась она — свободная, огненная, крылатая. Весенний ветер, пропитанный свежестью тающего снега, ласково обдавал лицо. Вэй Жао глубоко вдохнула — и этот чистый, прозрачный воздух показался ей божественной росой, смывающей с души всю пыль и суету, налипшую за время скучной жизни в столице. В конце тропинки уже виднелись подножия горы Юньушань, окутанной лёгкой дымкой тумана. Вэй Жао осадила коня и, обернувшись, улыбнулась. Жемчужины на её головном уборе сияли, но их блеск мерк перед чистой глубиной её раскосых глаз и нежной белизной щёк — именно они по-настоящему пленили взгляд. Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь всё ещё спорили, кому достанется второе место, и не обращали особого внимания на Вэй Жао. Но Хо Цзюэ, едва та обернулась, тут же невольно перевёл на неё взгляд — и в тот же миг, ослеплённый её красотой, поспешно отвёл глаза, не смея смотреть дольше. Он боялся: чем дольше он будет смотреть, тем глубже увязнет. А ведь между ним и сестрой Жао не может быть ничего — они обречены идти разными путями. Вэй Жао и Чжоу Хуэйчжу возглавили группу, и все четверо рысью проехали вдоль подножия горы около четверти часа, после чего остановились. Хо Цзюэ взглянул в сторону горного склона: в других местах повсюду рос густой лес, не подступиться.. А здесь смутно угадывалась тропинка, мелькавшая промеж деревьев. «В горах ещё лежит глубокий снег, легко провалиться в какую-нибудь яму или овраг. Сегодня мы не будем подниматься на вершину, просто осмотрим окрестности у подножия и поохотимся на что-нибудь», — решила Вэй Жао. Как бы она ни любила развлечения, она знала, что безопасность — прежде всего. Хо Цзюэ с облегчением вздохнул: он действительно боялся, что девушки захотят взобраться на гору. Спешившись, все четверо привязали лошадей к ближайшим деревьям. «А вдруг кто-нибудь украдёт коней?» — обеспокоенно огляделась Хо Линь. «Не бойся, сестра Линь,» — рассмеялась Чжоу Хуэйчжу. — «На наших конях клеймо рода Чжоу. Простые воришки и близко не подойдут — они знают, с кем связываться не стоит». Те, кто осмеливался насмехаться над родом Чжоу, были лишь знатными фамилиями из столицы. А простые люди прекрасно знали: император Юаньцзя глубоко уважает госпожу Шоуян, в императорском гареме есть наложница из рода Чжоу, родившая принца, а ещё одна их дочь вышла замуж за самого богатого купца провинции Цзинь. У рода Чжоу за спиной и богатство, и могущественные покровители — кому же в здравом уме вздумается переходить им дорогу? Подтянув колчаны и проверив охотничьи верёвки, все четверо выстроились в ряд и двинулись в путь. Узкая тропа в гору позволяла идти только гуськом — как всегда, впереди шла Вэй Жао, а замыкал строй Хо Цзюэ. Поднявшись на некоторую высоту, Вэй Жао остановилась, порылась в своём шелковом мешочке и вынула три свистка. Она раздала их Чжоу Хуэйчжу и остальным: «Если будем держаться все вместе, шума наделаем слишком много — зверь попросту разбежится. Давайте разойдёмся здесь, но не слишком далеко. И если вдруг споткнётесь или подвернёте ногу — не двигайтесь с места, просто свистните. Остальные обязательно услышат». Хо Цзюэ нахмурился, и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Чжоу Хуэйчжу тут же перебила его: «Гэгэ, не волнуйся! Мы обычно так и охотимся. Это ведь не главный хребет Юньушань — сюда, кроме нас, почти никто не заглядывает. Да и посмотри сам: на нас яркие одежды — алый, изумрудный, лазурный… На фоне снега мы просто кричим о себе цветом! Повернём голову — и сразу увидим друг друга». Хо Цзюэ не осталось ничего другого, как уступить. Он повернулся к Вэй Жао и спросил: «А у тебя-то свисток есть?» Вэй Жао лишь улыбнулась и вытащила из-под воротника алый шнурок — свисток она надела ещё перед выходом из дома. Взгляд Хо Цзюэ незаметно скользнул к мечу у её пояса. Он не мог понять: настоящий ли это клинок или просто изящное украшение, которым девушки любят побаловаться. Гэгэ проявлял осторожность, явно заботясь о ней. Вэй Жао ничего не сказала — только мягко улыбнулась и, выхватив меч из ножен, легко, будто без всяких усилий, метнула его в сторону вяза, стоявшего в десяти шагах. Кончик меча глубоко вонзился в ветвь, лезвие слегка затрепетало и замерло — крепко, чётко, без единого лишнего колебания. Такая точность и сила были по плечу разве что лучшим телохранителям — обычные стражники вряд ли смогли бы повторить подобное. Хо Цзюэ и Хо Линь с изумлением уставились на Вэй Жао. А та уже направилась к дереву, чтобы вытащить свой меч. Чжоу Хуэйчжу, с лёгкой грустью и завистью в голосе, тихо сказала: «Однажды зимой, когда сестре Жао исполнилось одиннадцать, её заманили во дворец и подло сбросили в прорубь. Она чудом выжила, но с тех пор осталась слабость — тело её стало хрупким, как фарфор. Император, глубоко сочувствуя ей, специально прислал одну из лучших воительниц — женщину-мастера, чтобы она обучила сестру Жао боевому искусству. Она изучала и внутреннюю ци-практику, и фехтование одновременно. Благодаря этому не только восстановила здоровье, но и достигла настоящего мастерства во владении мечом. А я… я лишь слегка прикоснулась к этим знаниям — освоила лишь самую малость». Хо Цзюэ был озабочен другим: «А того, кто тогда замыслил погубить сестру Жао, нашли?» Чжоу Хуэйчжу презрительно фыркнула: «Нашли одну мелкую дворцовую служанку. Та тут же покончила с собой». Лицо Хо Цзюэ потемнело. Сразу было ясно: бедная девушка — стала всего лишь козлом отпущения. В императорском дворце, кроме той единственной персоны, никто так не ненавидел семью их бабушки. «Почему мама нам не рассказала об этом?» — тихо спросила Хо Линь у брата. — «Ведь это же дело огромной важности». В глазах Хо Цзюэ мелькнула холодная искра: «А что бы изменилось, расскажи она нам? Что мы могли бы сделать?» Хо Линь невольно взглянула на Вэй Жао. Вэй Жао как раз извлекла меч из дерева. Встретившись с растерянными взглядами брата и сестры Хо, она догадалась, о чём рассказала Чжоу Хуэйчжу. Что касается того события четырёхлетней давности, Вэй Жао никогда не забывала о нём, но и не придавала ему большого значения. Сейчас у неё всё было хорошо — и этого достаточно! «Охотимся ровно один час,» — сказала Вэй Жао, вкладывая меч в ножны и бросая вызов блестящими глазами. — «По истечении времени встречаемся у подножия. Тот, кто добудет больше всех, сможет потребовать от самого неудачливого исполнить одно своё желание!» «Мы с сестрой Линь младше вас,» — тут же вмешалась Чжоу Хуэйчжу. — «Мы с ней объединимся — будем считаться как один участник». Вэй Жао, разумеется, согласилась. Легко махнув всем рукой, она отправилась в одиночку вверх по пологому склону. Снег всё ещё лежал плотными сугробами, но день выдался на редкость тёплый. Изнеженные роскошной жизнью юные господа и барышни целыми группами высыпали за городские стены развлечься, а зверьё в горах, воспользовавшись мягкой погодой, тоже вылезло из своих нор поискать пропитание. Вэй Жао отлично знала эту местность. Пройдя немного в одиночестве, она заметила на свежем снегу следы мелких зверьков: зайцев, горных фазанов, барсуков… Чем дальше от людских троп, тем больше здесь было дичи. Снег прекратился лишь под утро, и по свежести следов было ясно: звери оставили их сегодня, уже после рассвета. Некоторые из этих дорожек вели прямиком к норам — к самым убежищам зверьков. Вэй Жао пригляделась к цепочке отпечатков барсучьих лапок. Если ей удастся выследить и добыть целую барсучью семью — победа будет за ней без сомнения. Следуя за крошечными следами барсука, Вэй Жао не упускала из виду и других зверьков: глаза зорко ловили малейшее движение, уши улавливали каждый шелест, а ступала она так осторожно, будто скользила по пуху. Вдруг в поле зрения вспыхнул яркий оттенок рыжего. То была взрослая ярко-рыжая лиса. Видно, кормилась она изрядно — шкура блестела, густая и шелковистая, а длинный, пушистый хвост так и манил обещанием тепла. Лиса стояла к Вэй Жао спиной, уткнувшись в снег, — передними лапами она лихорадочно рылась в сугробе. Расстояние было немалым, и поэтому зверь пока не слышал её шагов. Но и для Вэй Жао это расстояние — с таким углом — было рискованным: стрела могла и не попасть в цель. Вэй Жао огляделась, на цыпочках ступая по влажным, не занесённым снегом кочкам, бесшумно приблизилась ещё на пять-шесть шагов и затаилась за стволом дерева. Лиса по-прежнему ничего не слышала — всё так же увлечённо копалась в снегу. Вэй Жао вытащила стрелу из колчана, наложила на лук, тщательно выбрала угол и прицелилась в левую заднюю лапу зверя. Стрела свистнула — лиса резко вскрикнула от боли и рухнула на снег, судорожно барахтаясь в беспомощной агонии. Вэй Жао вышла из-за дерева с лёгкой улыбкой. Такая крупная лиса — отличная добыча! Снимет шкуру, отдаст мастеру скорняку, а зимой отправит её в Западный дворец — в подарок младшему братишке. Опытным движением она оглушила зверя, крепко связала и, не теряя времени, вновь двинулась по следу барсука. Солнечные лучи пробивались сквозь голые ветви деревьев, рассыпая золотистые блики по серо-белому зимнему лесу. Среди этого приглушённого пейзажа алый наряд Вэй Жао был словно яркое пламя — самым живым и звонким пятном в заснеженной тишине. Следы барсука вели всё выше, к самой вершине. Вэй Жао уже задумалась, не пора ли повернуть назад, как вдруг впереди раздался тяжёлый топот — два зверя неслись, словно наперегонки. По звуку — именно двое. Неужто играют, гоняясь друг за другом? Вэй Жао быстро взглянула вверх, на мгновение спрятала тщательно связанную лису в густую сухую поросль, а сама ловко вскарабкалась на дерево. Устроившись поудобнее на ветке, она наложила стрелу на лук и замерла в ожидании, готовая к любому повороту событий. Из-за поворота тропы, словно два бурых холмика, выкатились и быстро промелькнули мимо два кабана — их разделяло добрых десять шагов. Уголки губ Вэй Жао дрогнули в улыбке, и первая стрела уже взвилась в воздух, точно вонзившись в переднего зверя. Бедняга, получив смертельный удар, рухнул на землю, но ещё несколько мгновений несся вперёд, прежде чем перевернулся и замер в сугробе. Второй кабан, увидев участь сородича, мгновенно развернулся, чтобы спастись бегством. Но стрела Вэй Жао уже лежала на тетиве — и вот-вот должна была вылететь. В тот самый миг, когда она собиралась выпустить её, из-за деревьев с противоположной стороны вдруг сверкнула другая стрела, опередив её на миг и поразив кабана первой. Вэй Жао вздрогнула от неожиданности и тут же подняла глаза. Сквозь редкие стволы деревьев она разглядела фигуру в небесно-голубом одеянии, едва заметную среди лесной полумглы. Вытянув вперёд бледную и стройную руку, он всё ещё стоял, замерев в позе после выпуска стрелы. Лица незнакомца она не видела, но и без того всё поняла: оба кабана — его добыча. Просто ей случайно посчастливилось оказаться рядом, когда охота уже завершилась. Не говоря ни слова, Вэй Жао спрыгнула с дерева, подхватила свою лису и направилась вниз по склону. На самом деле, этих двух кабанов они загоняли в ловушку вдвоём — Лу Чжо и Ци Чжункай. Ци Чжункай ещё не успел подоспеть, а Лу Чжо, преследуя зверей, увидел, как первый кабан падает от чужой стрелы. Он сразу понял: поблизости кто-то есть. Но это его нисколько не смутило — он просто тут же выстрелил во второго. Две стрелы почти одновременно поразили второго кабана. Лу Чжо усмехнулся про себя и уже готов был уступить добычу другому, чтобы избежать спора, но не ожидал, что и тот юноша в красном, спрыгнувший с дерева, тоже не собирался претендовать на неё. Лу Чжо неторопливо вышел из-за деревьев и, глядя на спину юноши в красном, произнёс: «Юный господин, задержитесь ненадолго». Вэй Жао замерла. Почему голос этого мужчины показался ей знакомым? Из любопытства Вэй Жао обернулась. Пусть на ней и была мужская одежда, но её яркие, выразительные брови и глаза, а также сочные, алые, как спелая вишня, губы мгновенно выдали в ней девушку. Лу Чжо сразу всё понял. Он опустил ресницы, лёгкая улыбка на его лице исчезла. Указав на первого кабана, он коротко и сдержанно произнёс: «Он ваш».