Глава 46 — Глава 46.

**Глава 46.** Так как Вэй Жао так и не вступила в настоящие супружеские отношения с Лу Чжо, она в этой сфере была полной невеждой. Те крупицы знаний, что у неё имелись, целиком происходили из пары беглых взглядов, брошенных на ту маленькую книжечку, которую подарила ей бабушка. Из тех картинок Вэй Жао сделала вывод: если у мужчины не хватает ноги, ему, вероятно, будет весьма непросто… справиться с супружеским долгом? Чем таинственнее что-то кажется, тем сильнее пробуждает любопытство. По дороге обратно в «Павильон Сосны и Луны» голова Вэй Жао была заполнена образами, о которых думать, по правде говоря, было не очень-то прилично. Конечно, она не смела даже помыслить о четвёртом господине и его супруге — это было бы слишком непристойно. Вместо этого она осторожно воображала себя на месте той женщины на рисунке… А мужчину решила мысленно заменить Лу Чжо — ведь он был единственным мужчиной, с которым она общалась чаще всего. Вэй Жао вдруг вспомнила, как бабушка уличила её во лжи и больно ущипнула за ухо — до сих пор она не понимала, что именно не так было в её ответе. Вернувшись в «Павильон Сосны и Луны», она заперла дверь спальни и принялась рыться в сундуках, пока не отыскала обе книжонки — ту, что подарила ей бабушка Шоуань, и ту, что вручила бабушка Вэй. Сначала она раскрыла книжку от бабушки Вэй. В начале книжечки шло предисловие. Вэй Жао устроилась на кровати, прислонившись к изголовью, и внимательно прочитала его от корки до корки. И только тогда ей стало хоть немного ясно.. Оказывается, супружеская близость должна быть желанной для обоих — и требует терпеливых приготовлений. Иначе женщине будет неприятно, и даже больно. Одних только предостережений в предисловии хватило, чтобы у Вэй Жао заныло в животе. А когда она перевела взгляд на рисунки, то чуть не поморщилась: всё выглядело так грубо, так уродливо, что трудно было поверить в то, что женщина может получать от этого хоть каплю удовольствия. Но она не собиралась сдаваться — ведь она открыла книгу лишь ради того, чтобы развеять свои сомнения. Поэтому стала быстро листать страницы… И вдруг её пальцы замерли. На этой иллюстрации женщина сидела верхом на мужчине. Под рисунком шёл короткий пояснительный текст. Вэй Жао прочитала его от начала до конца, затем захлопнула книжку — и почувствовала, как участился пульс. Если её догадка верна, и между четвёртым господином и четвёртой госпожой действительно всё так, как она предполагает, — значит, она нашла способ им помочь. Но тут возникли два вопроса: во-первых, как убедиться, что её подозрения не напрасны, а во-вторых — как передать этот «способ» самой четвёртой госпоже? Спрашивать о таких интимных тайнах — совсем не то же самое, что участливо поинтересоваться, почему та плакала. Разве что сама четвёртая госпожа решит открыться ей первой — иначе Вэй Жао просто не сможет вымолвить ни слова. ******* Вечером Лу Чжо вернулся домой. Переодевшись в домашнюю одежду, он сразу направился во внутренний двор — ужинать. Они ели, будто не замечая друг друга — каждый сам по себе. После ужина, прополоскав рот, Лу Чжо направился в западный флигель: сегодня как раз была его очередь ночевать во внутреннем дворе. «Четвёртый господин сбрил бороду, и барышня Лу так обрадовалась… Наследник, наверное, тоже порадуется, когда услышит. Почему бы вам не рассказать ему об этом?» — тихо спросила Люй Я, расчёсывая Вэй Жао волосы. Вэй Жао взглянула на неё в зеркало: «Он же со мной не общается. Зачем мне лезть к нему с разговорами? К тому же, радуется наследник или нет — мне от этого всё равно никакой выгоды». Люй Я потупилась, чувствуя себя виноватой. Она думала так: наследник не только прекрасен лицом, но и знатен происхождением; к тому же супруга Инго-гун и первая госпожа Хэ обе души не чают в барышне. Если бы Вэй Жао смогла по-настоящему сблизиться с наследником и прожить с ним долгую, тёплую жизнь — разве это не лучше, чем через несколько лет развестись, выйти замуж снова и опять стать предметом сплетен? Но увы — барышня горда и не желает заискивать перед наследником, а тот, в свою очередь, слишком высокомерен и до сих пор держит её на расстоянии из-за слухов, что ходили о ней раньше, — потому и не хочет с ней общаться. Вэй Жао взглянула на обеих служанок и заранее предупредила: «Вы можете думать, что наследник — самый лучший мужчина на свете, мне всё равно. Но если хоть одна из вас вздумает тайком «сводить» нас или пытаться угодить ему — знайте: как только я узнаю, сразу отправлю вас служить к нему лично. И обратной дороги вам не будет. Никогда». Люй Я и Битяо тут же бросились на колени: «Госпожа, что вы такое говорите! Пусть наследник хоть десять раз прекрасен — он всё равно не сравнится с вами. Кого вы полюбите, того и мы будем любить; кого вы не жалуете, перед тем мы никогда не будем заискивать!» Вэй Жао слегка усмехнулась. Не глядя на них, она наклонила голову и неторопливо сняла с мочки уха жемчужные подвески. «Главное — запомните мои слова,» — сказала она равнодушно. — «Скажу прямо: наследник не раз меня унижал. Даже если однажды он вдруг поймёт, какая я замечательная, и встанет передо мной на колени, умоляя стать его женой взаправду, — я всё равно откажусь. Уж не говоря о том, что не стану лебезить перед ним». Теперь Люй Я и Битяо окончательно поняли, чего хочет их госпожа. На следующий день, после того как Лу Чжо покинул усадьбу, Вэй Жао позавтракала и отправилась в «Зал верности и справедливости» — нанести утренний визит старшей госпоже. Когда она пришла, там уже были вторая и третья невестки. Обе тётушки сидели с покрасневшими глазами — будто только что плакали. Вэй Жао изумилась. Ведь послезавтра — пятнадцатое число первого месяца, праздник Фонарей! Время, когда по всему городу зажигают цветные фонари, разгадывают загадки и радуются вместе с семьёй. Что же случилось, что обе тётушки расплакались накануне такого светлого, праздничного дня? «Идите, готовьтесь,» — сказала старшая госпожа, дождавшись, пока Вэй Жао поклонится, и тяжко вздохнула, обратившись к обеим женщинам. Вторая и третья невестки встали и, семеня рядом, вышли из зала. Вэй Жао проводила их взглядом, а затем тихо опустилась на вышитый табурет рядом с супругой Инго-гун и с тревогой посмотрела на неё. Та ласково погладила её по голове и задумчиво произнесла: «Вчера вечером Инго-гун неожиданно сказал мне: как только минует праздник Фонарей, он отправит Цзун-гэ и Цзэ-гэ на границу — закаляться на воинской службе. Вернутся они только через три года. Твои вторая и третья тётушки не могут смириться с разлукой… Вот и плачут. Жаоэр, не презирай их..» Вэй Жао поспешила ответить: «Внучка не посмеет! Просто… Цзун-гэ и Цзэ-гэ ещё так молоды, разве не рановато им?» Супруга Инго-гун вздохнула: «В прежние годы твой свёкр, второй и третий дяди пали один за другим на поле брани, а четвёртый дядя остался калекой — и во втором поколении в роду не осталось ни одного воина. Твой дед тогда так испугался, что внукам не удержать славы рода, что отправил Шоучэна на границу уже в двенадцать лет! Лишь благодаря моим уговорам второй внук смог остаться в столице ещё на несколько лет. А теперь пришла очередь третьего и четвёртого сыновей: одному семнадцать, другому пятнадцать. Пусть едут вместе — хоть поддержат друг друга в дороге». Молодому орлу, чтобы научиться летать, нужно упасть с утёса не раз и не два — лишь тогда он расправит крылья и взмоет в небо. Род Лу — поколение за поколением — выращивал полководцев, и чтобы воспитать достойного военачальника, старшим приходится быть жестокими: посылать сыновей и внуков на суровые испытания. Таков был завет рода Лу в воспитании наследников, и старшая госпожа не могла не поддерживать мужа. Услышав об этом впервые, Вэй Жао была потрясена — и одновременно глубоко восхищена. В других семьях юноши в пятнадцать–шестнадцать лет всё ещё сидели за книжками, зубрили классику… А в доме Инго-гун молодые господа отправлялись в лютую стужу, где их ждали лишения, опасности и настоящая закалка тела и характера. Почётный титул и славу рода Лу их предки завоевали своей кровью и жизнями. И сохранился этот род до сих пор лишь благодаря упорным усилиям и храбрости его сыновей, поколение за поколением сражающихся на полях сражений. Вэй Жао вдруг вспомнила, как Лу Цзун и Лу Цзэ, смеясь и подначивая друг друга, уговаривали её состязаться с Лу Чжо в метании стрел в кувшин. Такие беззаботные, озорные юноши.. А ведь уже через два дня этим двум братьям предстоит отправиться на далёкую границу. От этой мысли у неё сжалось сердце — и на душе стало по-настоящему тоскливо. «Вечером, когда Шоучэн вернётся, сходите вместе ко второй и третьей ветвям», — сказала супруга Инго-гун. — «Он уже прошёл закалку, пусть объяснит братьям, что обязательно нужно знать. Пусть как следует поговорит с ними. Твои вторая и третья тётушки будут спокойнее. Особенно третья — ведь Цзэ-гэ её первенец, и впервые уезжает из дому». Вэй Жао кивнула — согласилась без возражений. ******* К вечеру она заранее пришла на передний двор и устроилась там, чтобы Лу Чжо, едва вернувшись, не стал тянуть время до самого ужина, прежде чем явиться к ней. Лу Чжо вернулся из лагеря в алой офицерской мантии четвёртого ранга, расшитой тиграми и барсами — символами его воинского звания. Строгий, величавый узор хищников на одежде наконец придал этому обычно сдержанному и благородному наследнику ту самую суровую, генеральскую строгость, которая полагается настоящему военачальнику. Увидев Битяо, стоявшую под навесом галереи перед залом, Лу Чжо сразу понял: Вэй Жао уже здесь. «Госпожа ищет меня по делу?» — спросил он, входя в зал, и тут же, прямо при А Гуйе, обернулся к ней с лёгкой улыбкой. Вэй Жао встала и подошла к нему: «Дедушка приказал: как только минует праздник Фонарей, вашим третьему и четвёртому братьям выезжать на границу. Бабушка велела нам заглянуть к второй и третьей тётушкам — посидеть с ними, поддержать». Лу Чжо понял. Взглянул на свою парадную мантию и сказал: «Я переоденусь — и сразу пойдём». «Хорошо,» — тихо отозвалась Вэй Жао. Лу Чжо тут же направился в восточные покои. А Гуй уже собрался было последовать за ним, но вдруг спохватился: ведь здесь присутствует молодая госпожа! Разумеется, переодевать наследника должна она — как же он, слуга, посмеет отнимать у неё возможность побыть с мужем наедине? Он тут же опустил уже занесённую ногу и, улыбаясь, обратился к Вэй Жао: «Пойду принесу воды». Лишь когда А Гуй вышел, Вэй Жао до конца осознала, что именно он имел в виду. Раз уж Лу Чжо решил скрыть всё от А Гуйя, Вэй Жао придётся играть свою роль. Она вошла в восточные покои, прошла через переднюю комнату и остановилась у двери спальни. «А Гуй пошёл за водой,» — тихо сказала она, обращаясь внутрь. — «Я пришла помочь наследнику переодеться». Лу Чжо как раз вышел из уборной, расстегнув наполовину парадную мантию. Услышав её голос, он молча накинул одежду обратно и аккуратно завязал пояс: «Входи». Вэй Жао опустила глаза, приподняла занавеску и вошла. Бросив взгляд в его сторону, она убедилась, что он уже полностью одет, и только тогда подняла голову. «Я просто боялась, что ты пойдёшь в кабинет читать и задержишься там,» — с лёгкой досадой пояснила она. — «Поэтому и решила подождать здесь». Лу Чжо кивнул — он понял. Они стояли лицом к лицу, но говорить им было не о чем. Вэй Жао бегло окинула взглядом обстановку комнаты. Для сына знатной семьи интерьер был до неприличия скромен — не было ни единой лишней вещи. По сравнению с её последним визитом, когда она «ухаживала за больным», слева от кровати добавился лишь высокий столик, на котором поперёк лежало копьё с серебряным древком и красной кистью. Она с любопытством разглядывала его. Неужели это его боевое оружие? «А Гуй сейчас вернётся,» — внезапно произнёс Лу Чжо. — «Ты собираешься переодевать меня, стоя там?» Между ними было добрых десять шагов — даже бросившись на пол, она не дотянулась бы до него. Хотел, чтобы она подошла — так и сказал бы прямо! Зачем эти колкости? Вэй Жао мрачно подошла к нему вплотную. В тот самый миг, когда Агуй заглянул в дверь с вопросом, она мгновенно сменила выражение лица — теперь на нём сияла тёплая, заботливая улыбка истинно любящей супруги. Медленно, почти нежно, её пальцы легли на его пояс и начали осторожно распускать завязки. Разница в росте позволила Лу Чжо уловить лёгкий аромат её волос — отдалённо напоминающий запах османтуса, но более свежий и прозрачный. «Мужчины рода Лу, достигнув определённого возраста, должны проходить испытания — тут не о чем беспокоиться», — сказал он, словно всё это время вёл с Вэй Жао разговор на эту тему. Вэй Жао быстро сориентировалась и подхватила: «Да, бабушка тоже так говорит». А Гуй, не поднимая глаз, поставил таз с водой и так же тихонечко вышел, не осмелившись смотреть по сторонам. Едва за ним закрылась дверь, Вэй Жао тут же отпустила пояс, который даже не успела развязать, и быстро отошла к окну. Повернувшись спиной к Лу Чжо, она уставилась в сад. Лу Чжо достал из шкафа домашнюю одежду, мельком взглянул на её спину, зашёл за ширму и быстро переоделся, после чего умылся и вытер лицо. «Пойдём,» — сказал он, закончив сборы. Услышав это, Вэй Жао, даже не обернувшись, подошла к двери во внутренние покои и, дождавшись, когда подойдёт Лу Чжо, вышла с ним наружу, следуя за ним неотступно, как тень