Глава 41 — Глава 41.

**Глава 41.** Ухо Вэй Жао покраснело от того, как сильно его сжимала бабушка Шоуань. Но она не смела и пикнуть, понимая: где-то в её ответе проглянула правда, и бабушка уже догадалась, что между ней и Лу Чжо так ничего и не случилось. «Ты, мелкая проказница! Решила меня обмануть? Думаешь, я так же простовата, как ваша старая госпожа Вэй?» Госпожа Шоуань наконец отпустила её, но тут же больно ткнула пальцем в лоб Вэй Жао. «Больно…» — пожаловалась Вэй Жао, не в силах больше спорить, и, прижавшись лицом к груди бабушки, капризно захныкала. Госпожа Шоуань взглянула на внучку — самую рассудительную и самую любимую из всех — и сердце её тут же смягчилось. Рука, готовая было снова наказать эту непослушную девчонку , замерла. Брак — дело обоюдное. Лу Чжо, с его знатным происхождением и прекрасной внешностью, был бы завидным женихом для любой девушки в столице. Если бы он только захотел исполнить супружеский долг, то такая умница, как её внучка, разумеется, пошла бы ему навстречу — ради выгоды её рода, ради будущего. А раз ночи не случилось, значит, Лу Чжо сам не пожелал. В самом деле.. Не тащить же его в постель силком? У госпожи Шоуань даже сердце защемило от обиды за внучку. Такая изящная, прелестная красавица — и вдруг Лу Чжо её отвергает! Это не просто холодность — это настоящее унижение! Она ласково погладила Вэй Жао по спине, мягко похлопала пару раз и с тёплой улыбкой сказала: «Жаоэр, не бойся расстроить меня. На самом деле, и слава богу, что брачной ночи не было. Этот Лу Чжо — надменный, самовлюблённый юнец,и при этом ещё смеет улыбаться в лицо? Ясно же, что он лицемер до мозга костей. Даже если бы вы сошлись плотью, его сердца тебе всё равно не добиться. Лучше уж эти пять лет прожить в притворстве, а потом спокойно развестись и выбрать себе жениха по-настоящему достойного». Вэй Жао медленно подняла голову, удивлённо воскликнув: «Бабушка, вы и правда так думаете?» Госпожа Шоуань ласково улыбнулась: «Конечно! Моя Жао Жао — такая замечательная, ей должно достаться самое лучшее в этом мире!» Вэй Жао глубоко выдохнула с облегчением. Она ведь боялась, что бабушка будет из-за неё горевать. «Кстати,» — добавила госпожа Шоуань, — «несколько дней назад пришло письмо от твоей тётушки. Пишет, что после Нового года твой двоюродный брат приедет в столицу — проверит как идут дела в лавках, и заодно привезёт тебе свадебные подарки от родни». Вэй Жао замотала головой: «Зачем тётушке тратиться? Ведь это же не настоящая свадьба. Пусть лучше подождёт, пока я разведусь и найду того, кого по-настоящему полюблю — тогда и подарки пригодятся. А от вас с бабушкой Вэй я уже столько всего получила… Мне даже неловко становится». Госпожа Шоуань рассмеялась: «Да что за неловкость! На первое замужество — приданое, на второе — снова приданое. Сколько бы ты ни выходила замуж, мы, старшие, всегда будем дарить тебе своё благословение и заботу. Правда,» — добавила она с лукавой улыбкой, — «у меня, конечно, нет таких богатств, как у твоей тётушки. Самое ценное я тебе уже отдала — так что во второй раз не жди от меня новых полей и лавок!» Вэй Жао не удержалась и засмеялась — бабушка всегда умела её развеселить. Госпожа Шоуань ещё немного расспросила внучку о том, как та ладит со старшими в доме — особенно с супругой Инго-гун. Узнав, что та искренне расположена к Вэй Жао, она наконец почувствовала небольшое облегчение. Поговорив, бабушка и внучка расстались. Вэй Жао вернулась в свой дворик. Сянчжуань находился далеко от столицы, и ей с Лу Чжо предстояло выезжать в обратную дорогу уже совсем скоро. Лу Чжо сидел в соседней комнате. Он знал, что Вэй Жао не задержится надолго у бабушки, поэтому всё ещё не ложился отдыхать. Вэй Жао откинула занавеску и вошла. Вспомнив их с Лу Чжо договорённость, сразу сказала: «Мне не удалось обмануть бабушку. Она уже знает, что мы притворяемся». Лу Чжо нахмурился, внутренне перебирая в памяти каждое своё слово и жест — он был уверен, что не допустил ни малейшей ошибки. Когда бы ни смотрела на него госпожа Шоуань, его взгляд на Вэй Жао всегда оставался нежным и заботливым. «Как она догадалась?» — с искренним недоумением спросил он. Он повернулся к Вэй Жао, но та сама была в полном замешательстве — не понимала, какое именно слово выдало их. Но вспомнив те слова — про «вошёл» и «стручки фасоли» — Вэй Жао почувствовала, как жаркая краска стыда тихо разлилась по её белоснежным щекам. Будто бы чистая, как снег, цветущая груша вдруг превратилась в нежную, пышущую жизнью дикую яблоньку хайтань — томную, соблазнительную, полную скрытой прелести. Увидев это, Лу Чжо невольно вспомнил шёпот своей матери, которая настойчиво подталкивала его к брачной ночи. Неужели госпожа Шоуань тоже спрашивала об их интимной жизни? И Вэй Жао, не имея никакого опыта, случайно выдала себя? Отведя взгляд, Лу Чжо тихо сказал: «В таком случае, пойду извинюсь перед бабушкой». Вэй Жао мягко улыбнулась: «В чём же вы виноваты, господин наследник? Вы вели себя благородно и сдержанно, не проявили ни малейшего желания воспользоваться моей красотой — и бабушка даже обрадовалась! Она совсем не такая, как моя бабушка Вэй: ей важнее реальная польза, чем пустые условности. Мы ведь всё равно рано или поздно разведёмся, а если я сохраню девственность, то во второй раз выйти замуж будет куда проще». Лу Чжо слегка усмехнулся: «В этом вы и бабушка можете быть совершенно спокойны. Кроме необходимых сцен показухи, я ни в коем случае не позволю себе воспользоваться даже тенью вашего доверия». «Хорошо,» — сказала Вэй Жао. — «Вы же уже подписали договор, так что я вам, конечно, верю. Поздно уже, пора возвращаться в город». Они вместе отправились к госпоже Шоуань, чтобы проститься. Но та вдруг пригласила Лу Чжо в боковую комнату — поговорить наедине. Вэй Жао незаметно сжала кулаки. Она соврала Лу Чжо, сказав, будто бабушка рада их фальшивому браку… Только бы та сейчас не выдала её с головой! В боковой комнате Лу Чжо первым делом поклонился и принёс извинения: «Четвёртая молодая госпожа оказала великое милосердие, согласившись на обряд чунси. Однако до свадьбы мы с ней дважды случайно встречались, и оба понимаем: чувств друг к другу у нас нет. Я не хотел ни её, ни себя заставлять жить в принуждении — поэтому и предложил договор на пять лет. Прошу прощения за такую невежливость, уважаемая старшая госпожа». Госпожа Шоуань лёгким движением взяла его руку, улыбаясь, словно с душой на распашку: «Я всё знаю — Жао Жао уже рассказала мне. Эта девочка не терпит оков; в знатной семье, где каждый шаг строго скован правилами, ей было бы тесно. Сначала я была благодарна вашей старшей госпоже за то, что она сочла нашу Жао достойной стать вашей невестой и устроила этот брак ради вашего исцеления. А теперь, когда вы выздоровели, а Жао обрела могущественную опору в вашем доме, вы оба получили взаимную выгоду. Никто никому ничего не должен». Лу Чжо склонил голову, внимательно слушая. Госпожа Шоуань повернулась к окну и, глядя вдаль, сказала: «Я попросила вас прийти, чтобы на пять лет доверить вам жизнь и безопасность Жао. Она ещё совсем девочка, думает, что несколько лет занятий мечом сделали её неуязвимой — и потому ничего не боится. Но людское коварство бездонно. Четыре года назад ей повезло — она чудом осталась жива. В следующий раз удача может отвернуться от неё. Род Лу веками верно служил императору и защищал Поднебесную — я глубоко уважаю вашу семью. Прошу вас, господин наследник: хоть вы и ненастоящие супруги, всё же вы связаны брачным обетом. Пожалуйста, берегите Жао, не дайте ей пасть жертвой чужих интриг. Ведь в конце концов, почему она должна отвечать за старые обиды и счёты старшего поколения?» С этими словами госпожа Шоуань тихо, с глубокой печалью вздохнула. Лу Чжо вспомнил свою бабушку — как та, ради него отправившись в особняк бо Чэнъань, умоляла об исцеляющей свадьбе. Её слова тогда были, верно, ещё более искренними и страстными, чем сейчас у госпожи Шоуань. Он твёрдо ответил: «Не беспокойтесь, уважаемая старшая госпожа. Пока Вэй Жао — невестка рода Лу, я буду оберегать её каждый день». Госпожа Шоуань мягко улыбнулась. Её взгляд задержался на лице Лу Чжо, словно оценивая его, и тон её голоса стал заметно легче: «У Жао доброе сердце, просто характер у неё немного вспыльчивый. Если вдруг она вас чем-то обидит или заденет — прошу, господин наследник, отнеситесь снисходительно. Она ведь ещё так молода». Лу Чжо ответил мягко и спокойно: «Я старше её на пять лет — иначе и быть не может». ******* «Что сказала вам моя бабушка?» — не выдержав, тут же спросила Вэй Жао, едва они уселись в повозку. Лу Чжо впервые видел её такой нетерпеливой. И до свадьбы, и после — во всех их словесных поединках — Вэй Жао всегда оставалась невозмутимой и собранной. Даже тогда, когда она плакала перед его бабушкой, жалуясь на обиды, слёзы её были прекрасны, как дождевые капли на цветах груши — изящные, сдержанные, полные достоинства. Лу Чжо лишь ответил встречным вопросом: «Как ты думаешь, о чём она могла со мной говорить?» Если бы Вэй Жао могла это угадать, разве стала бы спрашивать? Она нахмурилась и пристально вгляделась в его лицо. Лу Чжо плотно сжал губы и отвёл взгляд к занавеске на окне — профиль его стал холодным и отстранённым. *«Неужели,» *— подумала Вэй Жао с тревогой, —* «бабушка передо мной притворялась великодушной, а на самом деле всё-таки обвинила Лу Чжо в том, что он меня унизил? Может, даже наговорила ему грубостей?»* «Сам виноват, что бы она ни сказала,»— буркнула Вэй Жао, откидываясь на обшивку повозки и фыркнув носом. Уголки губ Лу Чжо дрогнули в едва заметной усмешке. Он повернул голову и бросил на неё короткий взгляд: «Разве ты сама не говорила, что бабушка рада нашему фальшивому браку? Если так, почему ты думаешь, будто она станет меня винить?» Вэй Жао сверкнула на него глазами: «Любая нормальная бабушка всегда защищает своих внуков! Вы же тогда обвинили меня в жадности и трусости — разве она не должна была вас отчитать?» Лу Чжо нахмурился: «Так ты ещё и об этом ей рассказала?» Конечно же, Вэй Жао ничего подобного бабушке не говорила — она просто нарочно поддразнила Лу Чжо, не желая видеть его самодовольства. И, увидев, как тот действительно занервничал из-за своей репутации, она весело улыбнулась и с вызовом приподняла бровь: «Вы, господин наследник, осмелились так со мной поступить — и теперь боитесь, что я расскажу?» Лу Чжо невольно сжал кулаки. *«Девушка уже достигла возраста цзицзи,»* — подумал он с лёгким раздражением, — *«считается взрослой… Почему же она всё ещё ведёт себя, как капризный ребёнок, таща каждую мелочь к старшим, жалуясь и ябедничая?»* ***«Возраст цзицзи» (及笄之年, jíjī zhī nián) — это китайский исторический термин, обозначающий возраст совершеннолетия для девушек - 15 лет (иногда 14–16 в зависимости от эпохи). В этом возрасте девушке впервые в волосы втыкали шпильку (笄, jī) — символический переход из детства во взрослую жизнь. После прохождения обряда «цзицзи» девушка считалась готовой к браку и деторождению.*** Но в глубине души он испытывал искреннее уважение к госпоже Шоуань. Ведь даже его собственная бабушка, узнав о его неосторожных словах, хорошенько отчитала его. А госпожа Шоуань, напротив, не обмолвилась ни единым упрёком — лишь просила заботиться о Вэй Жао. Такое благородство и сдержанность вызвали у него глубокое восхищение. Вспоминая госпожу Шоуань, Лу Чжо не захотел продолжать спор и спокойно сказал: «Бабушка попросила меня уединиться с ней, чтобы передать два пожелания. Первое — чтобы я оберегал тебя. Второе — что у тебя вспыльчивый нрав, и она просит меня не держать на тебя зла. Я дал ей слово исполнить оба». Улыбка Вэй Жао замерла. Помолчав немного, она отвела взгляд в сторону и буркнула: «Старшие всегда любят лезть не в своё дело…» Лу Чжо ничего не ответил. В повозке воцарилась тишина. Вэй Жао удобнее устроилась на сиденье, собираясь вздремнуть, как вдруг за окном раздался взволнованный возглас её служанки Битяo: «Снег! Снег пошёл!» Услышав это, Вэй Жао тут же откинула занавеску. Утренний ледяной ветер заметно стих, зато с серого, низкого неба один за другим начали падать белые хлопья снега — похоже, начиналась настоящая метель. Вдали, на заснеженных полях, резвились деревенские ребятишки, гоняясь друг за другом и смеясь. По узкой просёлочной дороге крестьяне, уже закупившие новогодние припасы, неторопливо возвращались домой. Повсюду чувствовался аромат приближающегося праздника. Когда повозка снова проезжала мимо городка Юньу, Вэй Жао заметила, что лавка «Чжанцзи» ещё открыта. Она тут же велела Битяo: «Купи пять связок танхулу — по пять штук в каждой. Четыре ветви рода Лу и старшая чета Инго-гун — всем по одной связке». Снег шёл всё сильнее, и к тому времени, когда они добрались до особняка Инго-гун, земля уже покрылась тонким белым покрывалом. Вэй Жао накинула тёплый плащ и собралась лично отнести всем танхулу. Хотя, это, конечно, не великой ценности подарок — просто маленький знак внимания от неё. Лу Чжо как раз вышел из уборной, вымыл руки и подошёл к двери, чтобы полюбоваться снегопадом, как вдруг увидел, что по галерее идёт Вэй Жао вместе со своей служанкой Битяo. Он бросил взгляд на А Гуйя. А Гуй тут же бросился вперёд, громко стуча сапогами по снегу, и весело окликнул: «Молодая госпожа, такой снегопад — куда же вы собрались?» Вэй Жао обернулась — и за плечом А Гуйя увидела Лу Чжо, стоявшего под навесом галереи. На нём всё ещё был тот самый багряный парчовый халат, яркий, как алый султан на острие копья, гордо выделяющийся на белом фоне снега. «Пойду отнесу немного сладостей,» — тихо ответила она, — «хочу угостить старшую госпожу и остальных». А Гуй повернулся и вопросительно взглянул на своего господина. Лу Чжо обратился к Вэй Жао: «Пойдём вместе». А Гуй, услышав это, тут же бросился за зонтом. Но Лу Чжо не позволил ему следовать за ними. Сам взяв зонт, он подошёл к Вэй Жао. Перед тем как выйти из-под галереи, он опередил её на шаг, раскрыл зонт и остановился у ступенек, обернувшись к ней. Раз уж им надлежит изображать гармоничную супружескую пару — разумеется, они должны идти под одним зонтом. Вэй Жао мгновенно поняла его замысел и с лёгкой улыбкой шагнула под его зонт. Битяo шла следом, держа в одной руке зонт, а в другой — коробку со сладостями, и сохраняя почтительное расстояние в пять-шесть шагов. В её глазах молодой господин и барышня, хоть и стояли под одним зонтом, будто идеальная пара из сказки, на самом деле держались друг от друга на добром чи — чётко, как реки Цзинь и Вэй, которые не смешивают свои воды. Настоящие супруги так не стоят: им полагается идти плечом к плечу, прижавшись друг к другу, чтобы было тепло и сладко только лишь от одного взгляда на них. «Молодая госпожа,» — тихо окликнула Битяo, — «у вас снег на плече». На самом деле, называя её «молодой госпожой», она намекала наследнику: зонт он держит слишком ровно по центру, из-за чего на плечи обоих падает снег. Лу Чжо, не отводя взгляда от дорожки перед собой, и вовсе не видел, что происходит с другим плечом Вэй Жао. Он был уверен, что уже максимально наклонил зонт в её сторону — и теперь, услышав замечание, чуть больше опустил край зонта к ней. Получилось так, будто прямая, стройная бамбуковая трость вдруг пустила вбок кривой, неуклюжий отросток — зрелище вышло крайне несуразное и это бросалось в глаза. Битяo ускорила шаг и, поравнявшись с ними сзади, тихо, почти с досадой, бросила: «Господин наследник, барышня… Раз уж притворяетесь — так хоть делайте это похоже на правду! Так далеко друг от друга стоите — кого вы этим обманете?!» Пальцы Лу Чжо чуть сильнее сжали ручку зонта, и Вэй Жао с лёгким раздражением придвинулась к нему поближе.