Глава 31 — Глава 31.

**Глава 31.** Госпожа Инго-гун тоже никогда всерьёз не верила в исцеляющую свадьбу чунси. Но когда дело коснулось её старшего внука, которого уже отчаялись вылечить лекари, оставалось уповать лишь на это суеверие, закрыв глаза на здравый смысл.. А когда тот и впрямь очнулся прямо в свадебную ночь — госпожа Инго-гун ухватилась за эту веру. Может, в других семьях «чунси» и не работает, или работает не так как надо, но в их доме Лу — она сработала! И Вэй Жао отныне — спасительница её внука, истинная благодетельница всего рода Инго-гун! И всё это, несомненно, судьба: связь между Жао и её внуком совершенно точно заранее была уготована небесами. «Ладно, Шоучэн,ты только что принял лекарство..» — с мягкой улыбкой сказала госпожа Инго-гун, обращаясь к Лу Чжо. — «Тебе пора отдыхать. Завтра мы снова зайдём». Бросив ему многозначительный взгляд, означавший «будь добр к Вэй Жао», она повернулась к самой невесте, и тихо добавила: если сегодня ночью Лу Чжо понадобится особый уход, пусть Вэй Жао не стесняется звать мамку Мяо. Та останется здесь, пока внук полностью не оправится. Для девушки, только что вошедшей в новую семью, подать чай или воду — дело пустяковое. Но вот кое-какие вещи… Конечно, молодожёнам совершенно неловко об этом даже думать. Госпожа Инго-гун всё прекрасно понимала и предусмотрела даже самые неловкие мелочи. Вэй Жао уловила смысл её слов, потупила взор, изобразив стыдливость, и проводила старших родственниц аж до самых дверей — и всё ещё хотела проводить дальше. Но старшая госпожа мягко, но настойчиво отправила её обратно. Мамка Мяо ушла в боковую комнатку, а служанки Битяо и Люй Я остались в передней — дежурить у дверей спальни, на случай, если ночью что-то случится. Вэй Жао постояла немного у двери, потом тихонько откинула занавеску и вошла. Обойдя расписную ширму, она сразу встретилась взглядом с Лу Чжо: он лежал на боку, глаза его были открыты, и смотрел он на неё холодно и пристально. От него не исходило ни капли вежливости или признательности. Значит, либо он не верит, что его пробуждение как-то связано с этой свадьбой-чунси, либо… просто испытывает к ней отвращение. Настолько сильное, что даже благодарность за спасение жизни уступает неприятию того, что теперь она — его жена. «Старшая госпожа уже объяснила тебе насчёт этой свадьбы?» — спросила Вэй Жао, стараясь, чтобы голос её звучал ровно. У изголовья стоял вышитый табурет — Вэй Жао села на него, сохраняя вежливую дистанцию, и спросила снова: «Упоминала ли она что-то?» Лу Чжо кивнул. Недавно он немного поел и принял лекарство — сил всё ещё не было, но говорить он уже мог, хоть и с трудом. Он не стал ходить вокруг да около и прямо спросил: «Почему ты согласилась на свадьбу-чунси?» Голос у него был хриплый, чужой, будто донёсшийся из глубины колодца, — настолько непривычный, что Вэй Жао на миг даже подумала: неужели в комнате есть кто-то ещё?.. «Это и есть твоя благодарность спасителю?» — с лёгкой иронией ответила Вэй Жао, бросив ему его же слова — те самые, что он произнёс на горе Юньушань, когда он якобы спас её от убийц. Лу Чжо лишь слегка приподнял бровь: «Ты не ответила на мой вопрос». На горе Юньушань он её не спас. И что касается этой исцеляющей свадьбы — это тоже не её заслуга, что он очнулся. Они друг другу ничего не должны. Вэй Жао усмехнулась. Теперь она, видимо, понимала, как пройдут их с Лу Чжо ближайшие пять лет. Раз он видел, как она убивает, и не относился к ней как к примерной скромнице, Вэй Жао решила, что притворяться не стоит, и язвительно парировала: «Действительно.. И почему же я согласилась на эту свадьбу-чунси? Дай-ка подумать.. Наследник дома Инго-гун — герой, защищавший страну и народ. Твой дед , прославленный и величественный военачальник Поднебесной, и его супруга, явились в наш дом с таким шумом и помпой, что у меня просто не осталось выбора. Я, хоть по большей части плевать хотела на все дурацкие правила, навязанные занудными старикашками-конфуцианцами, не могла позволить, чтобы из-за меня всю мою семью стали клеймить как бессердечных людей». Лу Чжо спокойно принял её колкость: «Да, в этом вина нашего рода. Я признаю — за это я твой должник. Но мне всё же любопытно…» — он посмотрел прямо ей в глаза, — «почему ты, Вэй Жао, готова была провести пять лет в трауре, храня верность мёртвому мужу? Если бы я умер — зачем же такая жертва?» Вэй Жао приподняла бровь: «А если бы на моём месте была другая девушка — ты стал бы спрашивать, почему она согласилась быть вдовой?» Лу Чжо тихо усмехнулся: «Другая девушка, скорее всего, даже не заикнулась бы про срок в пять лет». Его лицо, измождённое болезнью почти до прозрачности, исказилось саркастической улыбкой — такой едкой и колючей, что Вэй Жао почувствовала, будто ей этим взглядом царапнуло кожу. Она в ответ одарила его томной, чуть насмешливой улыбкой, полной лукавства: «Хотя о чём это я.. Другую девушку ещё поискать бы по столице с фонарями пришлось.. Что-то не видно было очереди перед вашей усадьбой из желающих выходить замуж за мужчину, который, возможно, умрёт через день!» Улыбка Лу Чжо, полная мрачной иронии, тут же исчезла — как будто её ветром сдуло. Обида, что сжимала грудь Вэй Жао, вдруг испарилась. Она расцвела довольной, торжествующей улыбкой. Лу Чжо молча сжал потрескавшиеся губы. Его глаза, запавшие в глазницы от болезни, смотрели на неё ледяным, почти неприязненным взглядом. Свадьбу устроила бабушка. Его дед и бабушка сами умоляли Вэй Жао выйти за него. Он не мог винить их — и не имел сейчас права сердиться на неё. Но мысль о том, что придётся прожить с ней всю жизнь, подвергая дом Инго-гун риску — что его честь будет запятнана из-за её прошлого, из-за слухов о ней и о её совершенно беспутных матери и тётке, сёстрах Чжоу — была ему невыносима. Его собственная матушка, тёти — вторая и третья жёны его дядек — десятилетиями хранили верность погибшим мужьям, живя честными вдовами, сохраняя моральную чистоту и добродетель. А что будет теперь?!.. Их безупречная репутация не должна страдать из-за Вэй Жао и тех вертихвосток сестёр Чжоу! Вэй Жао уловила эту холодную неприязнь в его взгляде — и убрала улыбку с лица На самом деле, она боялась, что, если продолжит смеяться, Лу Чжо снова упадёт в обморок от злости. Пусть он и невыносим — но живой он ей куда полезнее. Потирая шею, всё ещё ноющую от тяжести свадебного венца, Вэй Жао снисходительно махнула рукой: «Ладно уж, раз ты при смерти — не стану тебя доводить. Скажу прямо: да, я согласилась на эту свадьбу отчасти потому, что твоя семья загнала меня в угол. Но есть и вторая причина… Мне нужно ваше влияние. Пусть тот, кто прислал убийц, чтобы меня прикончить, теперь трясётся от страха перед домом Инго-гун! Сейчас он не посмеет соваться ко мне ещё раз!» Вэй Жао рассчитывала, что Лу Чжо согласится играть ближайшие пять лет роль любящего супруга. И ради такого долгого союзничества лучше сразу расставить все фигуры на доске — чтобы он не маялся подозрениями, не следил за ней день и ночь, считая, будто у неё есть какие-то другие тайные замыслы. Лу Чжо задумался на мгновение и спросил: «Почему именно пять лет? Ты уверена, что за это время сможешь устранить того человека?» Вэй Жао быстро замотала головой: «Устранить? Никогда не осмелюсь! Мне только бы спрятаться подальше от неё. Но разве не видно — она уже стара, и по моим прикидкам, лет через пять ей, скорее всего, уже настанет конец». Лу Чжо давно подозревал, что за нападением на Вэй Жао стояла сама императрица-мать. Услышав эти слова, он вдруг вспомнил гонки драконьих лодок — и лицо императрицы в тот день: бледное, измождённое, явно не предвещающее долголетия. «Ты так откровенно призываешь ей смерть.. Прямо при мне..»— медленно произнёс он. — «Не боишься, что я угадаю, кто это, и донесу?» Вэй Жао лукаво улыбнулась: «Конечно, не боюсь. Во-первых, ты хоть и не образец благородства, но всё же человек с честью — неужели пойдёшь доносить на собственную жену? Думаю, после такого ты сам себя презирать станешь.. А во-вторых… теперь я твоя законная супруга. Хочешь ты того или нет, но теперь мы с тобой — как два сверчка на одной веточке: если ты меня выдашь, подставишь и весь дом Инго-гун под карающую длань императора. Вряд ли ты хочешь такого исхода..» Лу Чжо действительно не собирался доносить. Он не знал и не стремился узнать, как тут замешаны императрица и госпожа Шоуань, но раз сам император относится к госпоже Шоуань с таким почтением, значит, она уж точно ни в чём не виновата перед императрицей. А та — из-за простой зависти или узости души — пытается убить ни в чём не повинную девушку? Это вызывало у Лу Чжо действительно глубокое отвращение. И если бы всё повторилось вновь — он всё равно бы помог Вэй Жао. «Теперь, когда я очнулся,» — спросил он, внимательно глядя на неё, — «какие у тебя планы?» Неужели эта девушка всерьёз собирается быть его женой?.. «Как?» — удивилась Вэй Жао. — «Значит, старшая госпожа тебе ничего не сказала?..» «Что именно?» — нахмурился Лу Чжо. Вэй Жао поняла: старшая госпожа искренне надеялась, что она и Лу Чжо станут настоящей счастливой парой. Жаль, что он смотрит на неё сверху вниз, а она, в свою очередь, терпеть не может его — такого «благородного», на деле же ледяного и надменного лицемера, прикидывающегося мягким и учтивым. Она чётко и ясно озвучила ему своё третье условие. Лу Чжо внутренне вздохнул с облегчением. Главное, что не придётся быть ей настоящим мужем. Этого он боялся больше всего. То, что Вэй Жао вышла замуж под давлением обстоятельств и по обряду «чунси», — действительно вина семьи Лу. Поэтому Лу Чжо готов был играть с ней роль счастливой пары пять лет. А когда вдовствующая императрица скончается или истечёт срок их договора, они найдут подходящий повод для развода. К тому времени непозволительные выходки Вэй Жао будут его касаться не больше, чем ветер за окном, а он сам сможет жениться на добродетельной и правильно воспитанной девице из знатного рода, которая будет помогать бабушке и матери вести дом, родит ему детей и будет растить их порядочными, достойными людьми. Что до свадебных даров, Вэй Жао может забрать их все. «Хорошо, я буду соблюдать наш пятилетний договор и играть свою роль,» — со всей серьёзностью заверил её Лу Чжо. Вэй Жао ответила: «Этот пункт госпожа Инго-гун обещала исполнить,клянясь твоей жизнью. Я верю ей. Но слово к делу не пришьёшь, поэтому я приготовила письменное соглашение. Когда через пару дней к тебе вернутся силы, соблаговолишь поставить под ним отпечаток пальца?» Лу Чжо слегка сжал губы: «Хорошо». Вэй Жао кивнула и бросила взгляд на их постель новобрачных.. «Завтра утром я скажу, что в задних покоях неудобно принимать гостей,» — спокойно произнёс Лу Чжо, заметив её взгляд. — «и прикажу слугам перенести меня на передний двор. Днём, когда будут приходить гости, ты придёшь туда и изобразишь заботливую жену. А вечером — вернёшься сюда, в задние покои. Обо мне там смогут позаботиться мои люди. А как только я смогу ходить без посторонней помощи, переберусь в западное крыло заднего двора. Даже А Гуй ничего не заподозрит». Вэй Жао была только рада такому плану. Но на всякий случай предупредила: «Кроме старшей госпожи и наших самых доверенных слуг, никто в семье Лу, включая твоих родных и друзей, не должен знать правды об этом браке. Если по твоей вине сорвётся покров тайны, и меня высмеют по всей столице — пеняй тогда на себя..» «Мужчины рода Лу держат своё слово. Если этот договор раскроется, причина будет исключительно в тебе». Лу Чжо с раздражением прервал её угрозы. Вэй Жао лишь улыбнулась в ответ. Штрафные санкции за нарушение договора она чётко прописала в соглашении. Пусть только осмелится подписать — потом не вывернется. «Ладно, отдыхай,» — сказала она, направляясь к двери. — «Я пришлю Битяо, она побудет с тобой. Если что понадобится — зови её». Все дела были улажены. Взяв свою шёлковую подушку и пуховое одеяло, Вэй Жао спокойно отправилась спать в западную комнату. Ей совершенно не хотелось оставаться рядом с Лу Чжо — ни из-за него самого, ни из-за приторного запаха лекарств, витавшего вокруг. Да и выглядел он сейчас как живой скелет. Но даже если б он вновь стал тем самым «небожителем» с безупречной внешностью — ни он сам, ни титул наследной супруги дома Инго-гун не значили для Вэй Жао ровным счётом ничего. Вскоре после её ухода в комнату вошла Битяо, прижимая к груди одеяло с подушкой. Девушка была робкой — вид больного наследника внушал ей ужас. Она остановилась за ширмой и, дрожащим голосом, пробормотала: «Я буду спать здесь, за ширмой… Если вам что-то понадобится, просто позовите, господин». «Хорошо,» — ответил Лу Чжо. — «Погаси свадебные свечи и все лампы». Битяо не посмела ослушаться. Сначала она задула лампы, но подойдя к паре свадебных свечей-драконов, замялась: «Эти свечи… Им положено гореть всю брачную ночь, господин… А если завтра старшая госпожа придёт — и будет недовольна?..» «Отнеси их пока в купальню, утром вернёшь обратно,» —С Битяо Лу Чжо старался говорить сдержанно и вежливо. Но Битяо совсем не оценила его «доброты». «Ну и наследничек!» — думала она с негодованием. — «Девушка его буквально из могилы вытащила, а он — ни капли благодарности не испытывает! Хочет погасить свадебные свечи? Да он просто не хочет быть мужем нашей госпоже!» Её возмутило до глубины души: её бедную барышню и так вынудили выйти замуж за него, чуть ли не силой, тащили как на плаху! Если она его не любит —так есть за что! Но если он смотрит на неё свысока, будто она ему не пара… Ну уж нет! Это просто беспредельная наглость! Убрав свадебные свечи, Битяо молча растянулась на своём ложе у двери. С одной стороны, она молила небеса, чтобы наследник не обмочил постель — чтобы ей потом не пришлось убирать эту гадость. С другой — она злорадно надеялась: пусть уж лучше обмочится по полной!Напрудит по самые уши! Посмотрим, как он тогда будет важничать и строить из себя небожителя! К её разочарованию, Лу Чжо съел и выпил немного, да и лекарство подействовало, поэтому он благополучно проспал до самого рассвета. И вот тут ему потребовалась помощь. «Битяо..» — позвал он. Девушка, ещё не до конца проснувшись, сонно приподнялась. Лу Чжо, прислушиваясь к шорохам за ширмой, хрипло произнёс: «Позови А Гуя». Битяо сразу всё поняла. Пусть она и мечтала, чтобы наследник опростоволосился — но когда дошло до дела, осмелиться на что-то подобное не посмела. Она тихо кивнула и пошла звать А Гуя. Тот крепко спал. Раньше, когда за жизнь господина боялись и молились все в усадьбе, он каждую ночь не мог сдержать слёз от тревоги. А теперь, когда появилась надежда, усталость накрыла его с головой — он спал, как убитый. Услышав стук в дверь и голос Битяо, А Гуй мгновенно выскочил из постели и, схватив заранее приготовленный судок, бросился во двор женской половины. Битяо дальше не пошла — осталась снаружи и зевала, дожидаясь. Внутри А Гуй, уже привычным движением, расстегнул пояс наследника. Лу Чжо до сих пор не успел ни о чём его спросить — и теперь, не открывая глаз, тихо произнёс: «Кто за мной ухаживал, пока я был без сознания?» Дело делалось своим чередом, и в комнате слышалось довольно громкое журчание. А Гуй, боясь, что господин не расслышит, ответил чуть громче: «Раны вам обрабатывал императорский врач, а всё остальное — это я, господин. Только вчера, на свадьбе, старшая госпожа забеспокоилась, что молодая госпожа не справится, и прислала мамку Мяо. Я вас весь день не видел — мамка, наверное, всё же как-то помогала вам». При тусклом свете лампы лицо Лу Чжо тонуло в полумраке. Когда журчащие звуки прекратились и А Гуй помог надеть ему штаны обратно, Лу Чжо снова спросил: «А.. С того момента, как молодая госпожа вошла в дом, и до моего пробуждения... случалось ли со мной что-то неприличное у неё на глазах?» А Гуй и правда не знал. «Я тихонько спрошу у мамки Мяо и доложу вам,» — прошептал он. Лу Чжо мрачно молчал. А Гуй, помедлив, попытался утешить господина: «Господин, не терзайтесь. Во время болезни всякое бывает. Выздоровеете, придёте в себя — и молодая госпожа любить вас будет так, что не налюбится, а про всё вот это и не вспомнит». Лу Чжо тут же выпалил: «Катись отсюда». А Гуй удивлённо захлопал глазами..