Глава 15 — Глава 15.

**Глава 15.** В пятый день пятого месяца, в праздник Дуаньу, должны были состояться королевские гонки драконьих лодок во дворце. Вэй Жао всегда рано ложилась и рано вставала. В тот день, как обычно, она потренировалась две четверти часа с мечом, а затем погрузилась в душистую ванну с лепестками цветов. Розовые, нежные лепестки плавали по поверхности воды, и, когда волны мягко колыхались, они расступались, обнажая стройные белоснежные ноги красавицы. Но не успеешь как следует разглядеть — лепестки снова смыкались, словно стыдливо пряча прелести под водой. Вэй Жао лениво свесила руки за край деревянной купели и с наслаждением закрыла глаза. На её густых, изогнутых ресницах застыли капельки воды — мокрые, тяжёлые, они слиплись в небольшие иголочки. Её руки — не такие хрупкие, и костлявые, какие в моде у современных девушек, — были слегка налитыми, но вовсе не полными: в одежде это совершенно не было заметно, зато если дотронуться, кожа ощущалась упругой, сочной, будто спелый плод. Алый лепесток, подхваченный волной, прибило к Вэй Жао, затем его отнесло к её спине — словно красный цветок сливы упал на снег. Битяо осторожно откинула тот самый лепесток в сторону. «Барышня, пора уж помыться и спереди,» — тихо сказала она. От горячего пара щёки Битяо раскраснелись, да и у Люй Я — её напарницы — они были такими же. Вэй Жао уже почти задремала, но при этих словах недовольно буркнула и, прищурившись, медленно повернулась. И перед служанками вновь предстала ослепительная весенняя красота. Пусть они видели её не раз, но каждый раз Битяо от волнения бросало в жар, сердце начинало биться быстрее, а ноги подкашивались. Две служанки бережно мыли хозяйку с обеих сторон. Зная, что барышня ещё растёт, и кожа у неё нежная, легко получавшая синяки, они двигались предельно осторожно, боясь причинить хоть малейшую боль. Но всё же, ради чистоты, кое-где приходилось и слегка потереть. Как только Битяо чуть переусердствовала, Вэй Жао тут же жалобно пискнула: «Ай!» и мгновенно нырнула под воду, оставив снаружи лишь шею и лицо. Вэй Жао не сказала ни слова, лишь бросила на Битяо обиженный, почти укоряющий взгляд своих раскосых, фениксовых глаз. У Битяо на лбу выступил пот. Она протянула хозяйке мочалку и, смущённо опустив голову, пробормотала: «Лучше уж вы сами там помойтесь... Каждый раз я никак не могу попасть в меру — вам больно, а я вся трясусь от страха». Вэй Жао взяла мочалку, спряталась поглубже под воду и осторожно, почти робко, стала себя натирать. Но и сама себе причиняла боль — не раз всхлипывала и резко втягивала воздух. «Когда же, наконец, перестанет болеть?» — тихо пожаловалась она, нахмурившись. — «Не хочу, чтобы были большими — главное, чтобы не мешали мечом заниматься!» «Ещё год-два, не больше,» — весело отозвалась Люй Я. — «Потом всё успокоится». Вэй Жао надула губки. Целых два года?.. Так долго ждать?.. Приняв ванну, Вэй Жао, укутавшись в большое полотенце, вышла из деревянной купели. Две служанки уже привычно и умело вытерли её досуха. Волосы у Вэй Жао были густыми, нежными и мягкими, как шёлк. Утренний ветерок слегка гулял во дворе, и, как только она выжала воду из волос и устроилась на кушетке, они быстро высохли сами. Алый румянец, оставшийся после горячей воды, тоже сошёл на нет — лицо снова стало спокойным и свежим. Теперь можно было начать наряжаться, облачившись в заранее приготовленный наряд. Верх был цвета бледной розы — почти белый, с едва уловимым нежно-розовым отливом; лишь по краю воротника и рукавов цвет становился чуть насыщеннее. Юбка — из прозрачной, тонкой шелковистой ткани цвета утреннего неба, с вышитыми по подолу изящными лилиями, словно только что вынырнувшими из воды. Весь наряд выглядел сдержанно, даже скромно, если смотреть издали: узоры просты и скромны, без излишеств. Но ткань была изысканнейшей выделки. Когда Вэй Жао стояла неподвижно, её длинная юбка мягко струилась вниз, как вода. А когда она шла — плыла, будто сотканная из дымки, лёгкая, воздушная. В этом наряде Вэй Жао казалась богиней лотоса, вышедшей из утреннего озера: нежной, трепетной, почти неземной. Её природная, яркая, почти дерзкая красота словно чуть спряталась, стала тоньше и изысканнее — будто специально уступая место нежности и чистоте образа. В руке она держала круглый веер, расшитый живописными видами озёр и гор, и, легко ступая, подошла к бабушке Вэй. Даже не успев сказать ни слова, она уже заставила старушку расплыться в улыбке до ушей: «Какая красавица! Жао Жао— ну ты просто мастерица наряжаться!» Сегодня они отправлялись не на дамские посиделки, а на гонки драконьих лодок, так что наряд Вэй Жао был как раз в самый раз: без вызывающей пышности, но благодаря своей изысканной простоте и природной красоте хозяйки он неизбежно затмит всех прочих благородных девушек. Получив одобрение бабушки, Вэй Жао с довольной улыбкой села рядом. Вскоре появилась госпожа Го в сопровождении Вэй Чань. Вэй Жао повернула голову и увидела, что та надела белую юбку с вышивкой — разноцветные бабочки порхали над цветами. Наряд получился одновременно изящным и ярким, вполне уместным для такого праздника. Вэй Чань была очень похожа на мать: то же овальное лицо, миндалевидные глаза цвета абрикосовой косточки. В волосах сверкала свежекупленная жемчужная шпилька. Красотой своей она уступала разве что Вэй Жао — среди четырёх девушек в семье Вэй она была второй после неё. И потому в сердце Вэй Чань нередко вспыхивала зависть — та самая горькая, затаённая ревность, что звучит в древнем вздохе: «Если уж родился Чжоу Юй, зачем на свет явился Чжугэ Лян?» ***Исторический контекст*** ***Чжоу Юй (175–210) — блестящий военачальник царства У эпохи Троецарствия, известный талантом, красотой и стратегическим умом.*** ***Чжугэ Лян (181–234) — легендарный стратег царства Шу, символ мудрости и хитрости, чей гений превосходил многих современников.*** ***В романе «Троецарствие» Чжоу Юй и Чжугэ Лян изображены как соперники. Хотя исторически они сотрудничали (например, в битве при Красной скале), литературная традиция подчёркивает их конфликт. Чжоу Юй, осознав, что не может превзойти Чжугэ Лян в хитроумии, в отчаянии восклицает эту фразу перед смертью.*** Бабушка Вэй взглянула на Вэй Чань и одобрительно кивнула: «Чаньэр тоже очень красива сегодня». Лицо Вэй Чань озарилось радостью. Она бросила быстрый взгляд на Вэй Жао — в её волосах виднелась всего лишь дешёвая шёлковая гвоздика цвета гибискуса — и про себя уже вообразила, как сегодня именно она привлечёт больше внимания. После завтрака бабушка Вэй вместе с двумя внучками села в повозку и отправилась в путь. Но у ворот императорского города их ждала длинная очередь из повозок и паланкинов. Бабушка Вэй спокойно восседала на главном месте, вся в достоинстве и умиротворении. Вэй Жао погрузилась в свои мысли, а Вэй Чань, напротив, нервничала — настороженно прислушивалась к звукам за окошком. Но даже у самых ворот Запретного города — а там бывали и императорские родственники, и высшая знать — никто не осмеливался шуметь. Слышались лишь мерный скрип колёс да ритмичное цоканье множества копыт по брусчатке. Прошло неизвестно сколько времени, и наконец к ним подошёл дворцовый служка. Он велел дамам выйти из повозки и направил их в сторону, где уже выстраивалась очередь. Служанки остались у ворот, а сёстры Вэй Жао и Вэй Чань, шагая плечом к плечу, последовали за бабушкой в очередь. Их место оказалось в средней части строя, ближе к концу — впереди стояли исключительно семьи императорской родни, родовитые аристократы, чьи титулы были выше, чем у бо Чэнъань, и жёны с дочерьми чиновников третьего ранга и выше. Очередь разделилась на две: справа — были дамы, слева, в нескольких шагах напротив — мужчины. Все здесь были людьми высокого положения, и никто не позволял себе попусту глазеть по сторонам. Только те, кто стоял сзади, могли незаметно, краем глаза, бросить взгляд на тех, кто находился чуть впереди или сбоку. Поскольку в мужскую очередь от каждого дома допускали лишь одного представителя, а в женскую — двух, здесь было куда больше дам, чем мужчин. Напротив Вэй Жао, на том же уровне в мужской шеренге, уже выстроились участники гонок драконьих лодок. Всего шесть команд, облачённые в яркие костюмы — алые, золотые, белые, чёрные, пурпурные и лазурные. Все они были отборными воинам из «Верхних четырёх армий» Цзинчэн, Императорской гвардии и Службы охраны Запретного города: высокие, мускулистые, с гордой осанкой и воинственным видом. Вэй Жао, соблюдая приличия, не могла оглядываться по сторонам, но, не поворачивая головы, чуть скосила глаза влево — и первым, кого она увидела в алой форме гребца, был Лу Чжуо. Брови Вэй Жао слегка приподнялись, но тут же она всё поняла. «Верхние четыре армии» Цзинчэна — это Фэйинцзюнь («Парящий Орёл»), Сюнхуцзюнь («Грозный Тигр»), Лунсянцзюнь («Взревевший Дракон») и Шэньуцзюнь («Божественная Мощь»). Каждая из них командует пятьюдесятью тысячами лучших императорских гвардейцев и отвечает за оборону столицы. Среди всех частей императорской гвардии эти четыре армии пользуются особым престижем, а из них самой знатной всегда считалась армия «Божественной Мощи», которой уже несколько десятилетий подряд командовали исключительно мужчины из рода Лу. Ныне главнокомандующим армии «Божественной Мощи» являлся дед Лу Чжуо — старый гун Лу. Конечно, пожилой гун вряд ли стал бы участвовать в столь юношеском состязании. Зато для Лу Чжо, совсем недавно вернувшегося с пограничной службы, — настало самое подходящее время показать себя: драконьи гонки — прекрасный повод заявить о себе при дворе. Вэй Жао не знала никого из остальных гребцов в алой форме, стоявших за Лу Чжо. А вот в золотой команде, почти на том же уровне с ней, первый в строю — вероятно, стоял предводитель отряда «Взревевшего Дракона». Армией «Взревевшего Дракона» командовал хоу Сытин, а его наследник, Хань Ляо, тоже служил в этой армии. Неужели этот высокий мужчина в золотом и есть Хань Ляо? Вэй Жао не могла разглядеть его лицо краем глаза — да и не собиралась. Её взгляд лишь мельком скользнул по статной фигуре Лу Чжо, после чего она вновь опустила глаза, устремив внимание внутрь себя, как подобает благородной девице. В этот момент обе очереди одновременно двинулись ко дворцу. Придворные евнухи и дамы-чиновницы, держа в руках списки с именами, проверяли личности гостей. Мужская очередь продвигалась быстрее. К тому времени, как подошла очередь бабушки Вэй и её внучек, команды Лу Чжо и, предположительно, Хань Ляо уже скрылись за воротами. Рядом с семьёй Вэй проходила проверку команда «Грозного Тигра». Вэй Жао смотрела строго перед собой и даже не заметила, как почти все юноши из той команды неотрывно следили за ней. Войдя во дворец, мужчины и женщины разделились и пошли разными путями. Запретный город делился на Восточный и Западный сады. Большинство дворцовых зданий находилось в Восточном саду — там из поколения в поколение императоры жили и вели дела государства. Западный же сад был единым простором императорского озера, раскинувшегося, как море, среди туманных просторов. На берегах зеленела сочная трава, а в самом сердце озера возвышался остров Цюньхуа. Именно там сегодня собрались гости, чтобы наблюдать гонки драконьих лодок. По склонам острова, от вершины к самой воде, каскадом спускались павильоны, террасы и беседки. Места для зрителей распределялись строго по рангам: самые высокопоставленные — ближе к вершине, остальные — ниже, в соответствии с чином и знатностью. Бабушку Вэй Жао и её двух внучек вместе с дамами из ещё пяти знатных семей разместили в павильоне «Юэчжаосянь» — «Беседка, освещаемая луной». Название было неслучайным: отсюда открывался великолепный вид. Взглянув вверх, можно было разглядеть в павильоне Чжайсиньлоу на вершине острова самого императора Юаньцзя, императрицу-вдову и высшую знать. А внизу, на озере, чётко просматривались шесть команд, выстроившихся вдоль берега, готовых в любой миг броситься вперёд. Это был первый раз, когда Вэй Жао наблюдала за императорскими гонками драконьих лодок во дворце. С живым любопытством она оглядывала праздничное убранство — расстеленные по траве ковры, расставленные скамьи, украшения.. Всё сияло чистотой и торжественностью. Бабушка Вэй тихо пояснила своей младшей внучке: «Гонки драконьих лодок — это не только гребля. Здесь ещё соревнуются в конном спорте и стрельбе из лука. Видишь, шесть команд, по тринадцать человек в каждой. Каждый участник должен проскакать на коне через все препятствия — и в движении сделать выстрел из лука. Результаты этих двух испытаний определят, в каком порядке команды будут стартовать на лодках. После старта они проплывут вокруг острова Цюньхуа, а затем поднимутся на него, чтобы лично засвидетельствовать почтение перед Его Величеством и принять императорские награды». Вэй Жао кивнула — теперь ей всё стало ясно. Такие соревнования решали честь «Верхних четырёх армий», Императорской гвардии и Службы охраны Запретного города. Неудивительно, что даже Лу Чжо соизволил лично выступить. Она только успела усвоить правила состязания, как вдруг к беседке «Юэчжаосянь» неторопливо подошла служанка в скромном зелёном платье. Под внимательными взглядами всех дам она направилась прямо к Вэй Жао и, опустив глаза, тихо сказала: «Четвёртая барышня, Её Величество императрица-вдова просит вас явиться к ней». Лицо бабушки Вэй слегка изменилось, а рука под широким рукавом незаметно сжалась в крепкий кулак. Вэй Жао с детства знала все придворные правила назубок. С лёгкой улыбкой на губах она поклонилась каждому из знатных особ, соблюдая строжайший порядок этикета. Четыре года назад, в ту зиму, её вытащили из проруби полумёртвой — с побледневшим лицом и синими от холода губами. Целые сутки врачи боролись за её жизнь, и, хотя она выжила, покидала дворец тогда еле дышащей, словно призрак. А нынешняя Вэй Жао — стройная, цветущая, как весенний цветок, излучающая грацию и достоинство — стояла перед императорским двором во всём блеске своей юной красоты. Даже величавые воды озера и зелень острова за её спиной словно поблекли, став лишь фоном для этой живой картины. Император Юаньцзя лишь мельком взглянул на её лицо, милостиво разрешил не кланяться дальше — и тут же снова перевёл взгляд на юных воинов императорской гвардии, собравшихся на лужайке. А императрица-вдова, укутанная в шёлковый шарф от ветра, смотрела, как перед ней стояла Вэй Жао — свежая, как бутон пионa, налитая жизнью, нежная и трогательная. В её глубоко запавших глазах мелькнула тень ледяной ненависти. Десятилетиями она вела кровавые игры во внутренних покоях дворца, и каждый, кто ей мешал или просто раздражал глаз, почти всегда погибал. Только трое ускользали из её сетей — снова и снова: госпожа Шоуань, младшая госпожа Чжоу и эта самая Вэй Жао. Госпожа Шоуань и младшая Чжоу — женщины хитрые, расчётливые, их умение выживать можно понять. Но эта девчонка Вэй Жао — всего лишь красавица без изощрённого ума! Как же ей удалось уцелеть при встрече с теми двумя убийцами? Посланные люди до сих пор не подавали вестей. Неужели провалили задание и скрылись? Или сами погибли? Императрица-вдова никак не могла этого понять. Она вызвала Вэй Жао сюда, чтобы прочитать на её лице хоть тень страха, смятения или боли — что-нибудь, что выдало бы тайну. Но эта маленькая лисица стояла перед ней совершенно спокойно, будто ничего и не произошло. «Четыре года не виделись... Ты, Жао Жао, здоровье поправила?» — ласково улыбнулась императрица-вдова и поманила Вэй Жао к себе. «Благодарю, Ваше Величество, я уже совсем здорова,»— с почтительной теплотой ответила Вэй Жао. Императрица-вдова взяла её за руку. Та была белоснежной, нежной, гладкой — словно выточена из чистейшего нефрита, без единого изъяна. В сравнении с ней собственная рука государыни казалась тощей, иссохшей, покрытой морщинами и тёмными пигментными пятнами. Сжавшись от невольной боли — будто оцарапалась о что-то острое, — императрица-вдова поспешно отпустила её руку, слегка кашлянула и с наигранной заботливостью произнесла: «Ну и слава небесам. Раз уж ты во дворце — ты гостья императорского дома. А если с гостьей что-то случится — вина ляжет и на меня, и на императрицу». «Не смею даже помыслить о таком!» — поспешно откликнулась Вэй Жао. Императрица-вдова мягко улыбнулась и, обращаясь к сыну-императору, с ласковой интонацией произнесла: «Посмотри, государь, девочка с каждым годом всё больше походит на свою мать. Кстати, Ли Гуйжэнь родила принца и за заслуги свои заслужила награду. Моё здоровье за эти два года заметно поправилось — не пора ли тебе, государь, вызвать их обратно во дворец? Я бы с радостью повидала своего маленького внука». ***Гуйжэнь (贵人) — это один из титулов императорских наложниц в иерархии гарема в феодальном Китае. В разные династии система рангов наложниц отличалась, но гуйжэнь обычно занимала средний или относительно высокий статус.*** Император Юаньцзя, однако, явно не желал поднимать эту тему. Его голос стал чуть глубже и холоднее: «Драгоценное здоровье Матери не должно подвергаться ни малейшему риску. Пусть они пока остаются в загородном дворце». Губы императрицы-вдовы сжались в тонкую линию. Она перевела взгляд на Вэй Жао. Та стояла, скромно опустив глаза: ни радости от слов государыни, ни разочарования от отказа императора — ничего. Спокойная, сдержанная, будто речь шла не о ней. Императрица-вдова вновь прищурилась..