— Ха-ха-ха! — Лу Сяо-э расхохоталась так, что даже по столу ладошкой хлопнула.
В этот момент в комнату вошёл Сюй Да-мао с ощипанной курицей и чайником кипятка. Увидев веселящуюся жену, он подозрительно прищурился:
— Чего это вы тут заливаетесь? Что за праздник?
— Да вот, над Лао Ваном смеюсь! — сквозь смех выдавила Лу Сяо-э. — Строит из себя знатока! Спросила про книги, а он говорит — читал «Путешествия Лу Синя»! Ой, не могу… Ха-ха-ха! Ты слышишь, Да-мао? Лу Синь — путешественник!
Сюй Да-мао снисходительно усмехнулся и повернулся к гостю:
— Брат, ты всё перепутал. Книжка называется «Робинзон Крузо», и написал её иностранец. А товарищ Лу Синь — наш великий китайский писатель, он по необитаемым островам не шатался. Знал бы он, как ты его приложил, точно бы подарил тебе пару ласковых. И обе — матерные.
С этими словами он важно удалился на кухню.
«Фух, показалось», — подумал Сюй Да-мао. Лао Ван настолько дремучий, что даже названия книг путает. Лу Сяо-э, с её любовью к высокому искусству, на такого неуча даже не посмотрит. Эти двое — как небо и земля, ничего у них быть не может.
Когда Сюй Да-мао снова скрылся, Ван Хун-тао, словно невзначай, перевёл тему в опасное русло.
— Эх, Лао Ван, — вздохнула Лу Сяо-э, и лицо её омрачилось. — Ты парень простой, не понимаешь… Твой брат Да-мао только что про курицу говорил, мол, «не несётся», а на самом деле это он меня камнем в огород кидал. Думаешь, я и правда как та курица — пустая? Больше года живём, а живот всё плоский…
Ван Хун-тао тут же принял самый серьёзный вид:
— Сестрица, дети — это дело двоих. Тут без участия обеих сторон никак. Может, дело-то вовсе не в тебе, а в брате Да-мао?
— Да ну? — Лу Сяо-э недоверчиво округлила глаза. — Разве у мужчин бывают с этим проблемы? Вон, первую тётку во дворе уже двадцать лет попрекают, что не родила…
— Ещё как бывают! Достаточно одному сбой дать — и всё, пиши пропало.
Лу Сяо-э задумалась, покусывая губу.
— Давай я тебе историю расскажу, сразу всё поймёшь, — заговорщически понизил голос Ван Хун-тао. — У нас в деревне дед жил, лет восемьдесят ему было. А жене его молодой и тридцати не стукнуло. И вот, представь себе, два месяца назад она понесла!
— Врёшь! — ахнула Лу Сяо-э. — Не может такого быть! В восемьдесят лет? Да чем там… детей делать?!
Ван Хун-тао, не обращая внимания на её возмущение, продолжил невозмутимым тоном:
— А вот тебе другая история. Жил-был охотник, меткий стрелок, ни разу не промахивался. И вот однажды пошёл он на охоту, да впопыхах вместо ружья мотыгу прихватил. Идёт по лесу, а на него кабан дикий несётся! Охотник не растерялся, вскинул мотыгу, прицелился — БАХ! Кабан замертво упал.
— Чушь какая! — перебила Лу Сяо-э. — Не мог он с мотыги выстрелить! Это наверняка кто-то другой выстрелил, из кустов!
Ван Хун-тао ничего не ответил. Он лишь молча, с хитрым прищуром, показал ей большой палец и пристально посмотрел в глаза.
Секунда, другая… До Лу Сяо-э начало доходить. Лицо её залило краской стыда и понимания.
— Тьфу на тебя! — она в сердцах плюнула в его сторону, но без злобы. — А я-то думала, ты честный человек! Ты, небось, тоже рядом с тем дедом жил?
— Клевета, сестрица Сяо-э! — Ван Хун-тао прижал руки к груди. — Я просто пример привёл, чтобы ты суть уловила! И дед, и молодуха — это всё выдумки!
Лу Сяо-э брезгливо поджала губы, но в глазах плясали бесята. Она закатила глаза:
— Ишь, выкрутился! Говоришь, добрый человек?
— Сестрица Сяо-э зрит в корень!
— Ой, бесстыдник! — фыркнула она. — Все говорят — простак, простак… А по мне, так ты самый хитрый жук во всём дворе! Всех обманул!
— А сестрице Сяо-э нравится, когда я её обманываю? — вдруг спросил Ван Хун-тао, глядя на неё тяжёлым, пронизывающим взглядом.
— Я… я… — она растерялась, дыхание перехватило. — Что ты такое несёшь? Я твоя невестка! Всё, не буду с тобой болтать, пойду еду накладывать!
Она вскочила и убежала на кухню, чувствуя, как горят уши.
Они сели за стол. Сюй Да-мао, раскрасневшийся от предвкушения выпивки, разлил водку.
— Брат Лао Ван, ты тут человек новый, не знаешь ещё наших порядков, — начал он, назидательно подняв палец. — В этом дворе хороших людей раз-два и обчёлся! Гнилое место!
— Да не может быть! — Ван Хун-тао вытаращил глаза, изображая крайнее удивление. — С виду все такие вежливые, культурные!
«Ну и актёр, — подумала Лу Сяо-э, глядя на него поверх чашки. — Если б я сама не видела его лукавых глаз пять минут назад, поверила бы безоговорочно. Но почему… почему меня это совсем не злит? Даже наоборот…»
— Ой-ёй-ёй, брат мой наивный! — Сюй Да-мао скорчил страдальческую мину. — Ты тут без году неделя, а я всю жизнь живу! Ты со мной спорить будешь? Слушай сюда! Сегодня я тебе глаза раскрою, иначе эти упыри тебя до трусов разденут, а ты им ещё спасибо скажешь!
«Пф-ф, — мысленно фыркнула Лу Сяо-э. — Кто кого разденет, это ещё большой вопрос. Боюсь, когда он вас всех без штанов оставит, вы его ещё и хвалить будете за честность!»
— Ладно, брат Сюй, рассказывай! Я весь внимание! Если не убедишь — обижусь!
— Значит так. Начнём с Цзя Чжан-ши. Эта старая карга…
…
(Примечание рассказчика: Мы все знаем, что за фрукты живут в этом дворе, так что не будем лить воду, а то я про них могу ещё две главы расписывать).
— С-с-с… — Ван Хун-тао втянул воздух сквозь зубы, изображая шок. — Брат Сюй, ты хочешь сказать, что Глупый Чжу на чужую жену глаз положил? И тётка Чжан правда такая мегера?
Сюй Да-мао опрокинул стопку, крякнул и занюхал рукавом:
— Стал бы я тебе, зелёному, врать? Поживёшь — сам увидишь, что я прав был. Сестрица, скажи ему, так ведь всё?
Лу Сяо-э раздражённо кивнула и под столом с силой наступила Ван Хун-тао на ногу. «Притворяйся дальше, лис! Ты же всё сам понял!» Но Ван Хун-тао и бровью не повёл, словно это было не наказание, а ласка. Он невозмутимо наполнил стакан Сюй Да-мао:
— Брат Сюй, за это надо выпить. Если б ты мне глаза не открыл, я б точно впросак попал. Спасибо тебе!
Он выпил залпом. Сюй Да-мао, немного поколебавшись, тоже опрокинул стакан до дна.
— Кстати, брат, я всё спросить забыл, — Сюй Да-мао уже начал немного плыть. — А кем ты работаешь-то? Как так вышло, что тебе сразу три комнаты выделили?
— Я-то? Баранку кручу. Водитель я.
— А-а, шофёр! Неплохо, неплохо. Я — киномеханик, ты — водитель. Мы с тобой оба входим в «восемь золотых профессий», потому и спелись так быстро! Ты, наверное, молодой, разряд пятый имеешь? Ну, рублей сорок в месяц выходит, с надбавками под полтинник набегает. Жить можно.
Обновлено: 01.02.2026