День в университете выдался тяжелым. Все, о чем я думал, – о странном призраке, с которым мне нужно было разобраться. Как только закончилась последняя лекция, я вылетел оттуда, как пробка.
Все загрузив и подготовив, я сел в старую семейную машину и направился к месту встречи. Час езды – и я на месте на сорок пять минут раньше.
Это было теплое, уютное кафе на Манхэттене. Оно было оформлено в винтажном стиле: на стенах висели старые газеты и несколько фотографий известных людей, а в углу стоял древний телевизор, настроенный на новостной канал – в основном он был просто декорацией, поскольку звук был приглушен, и только заголовок новости говорил о том, что сегодняшняя передача была о каком-то похищении. Не самый лучший вариант для создания атмосферы.
Усевшись, я достал блокнот и еще раз изучил подробности дела. Оно выглядело как обычное преследование духом с одним лишь исключением – его не должно было быть. Для того, чтобы дух окреп после смерти, каким бы злым и обиженным он ни был, требовалась мана, но в этом деле не было ничего, связанного с эпохой мифов.
Моя рабочая гипотеза заключалась в том, что здесь был замешан трудно обнаружимый, словно скрытый, артефакт, выделявший ману в окружающую среду. Конечно, это предположение было не идеально, поскольку посредник и его люди в первую очередь проверили этот вариант. И я был уверен, что Ку’Шар – один из лучших в своем деле. Но, возможно, артефакт был настолько мощен, что его не смогли заметить даже агенты Фрументарии
Другая гипотеза заключалась в том, что это была какая-то ловушка: не сказать, что не было людей, желавших заполучить сокровища моей семьи. Но, опять же, столь тщательно продуманная попытка убийства, без каких-либо утечек информации, да еще и на территории моего посредника, была более чем маловероятной.
Звук открывающейся двери привлек мое внимание, и я увидел высокую мускулистую женщину, вошедшую внутрь. Её фигура походила на тело спортсменки, за которым ожидаешь увидеть энергичного и жизнелюбивого человека. Но этот образ был далек от истины.
Хотя её тело и выглядело довольно сносно, кожа её была белой, как бумага, выглядела болезненной; волосы – растрепаны, за ними явно не следили; осанка же походила на ту, что обычно появляется у уставших офисных работников, а не у молодых девушек в полном расцвете сил. Но больше всего поражали её глаза – безжизненные темно-мутные лужи, которые когда-то были ярко-карего цвета, а сейчас – сероватого оттенка с темными кругами под ними, что было явным признаком постоянных проблем со сном.
Она огляделась и, когда заметила меня, я помахал ей. Девушка направилась к моему столу и чуть не споткнулась, когда на кухне раздался громкий хлопок. Когда она подошла ближе, я заметил еще кое-что, невидимое для обычного человека, – ауру. Это было все равно, что смотреть на угасающую свечу – слабую, хилую, едва дающую свет. От неё исходили страх, неуверенность, толика отчаяния и, самое главное, усталость. Обычно ауры людей не так заметны, если только они не находятся в состоянии сильного эмоционального возбуждения, но её аура чуть ли не кричала о том, что случилось что-то плохое.
Но мне стоило оставаться начеку, поскольку ауру не то чтобы было сложно подделать – черт побери, да это мог бы сделать и волшебник первого круга.
«Вы, должно быть, мистер Сэмюэль», – она протянула руку.
Я сделал то же самое, однако другой рукой сделал несколько жестов за спиной: «Разбейся», – прошептал я на тайном наречии – и ничтожное количество магии покинуло мое тело.
Обычно эта атака, если использовать её с гораздо большим количеством маны, чем у противника, может навредить ему или даже парализовать его магические способности. В слабой же форме она не способна причинить вред, и я добивался совсем другого эффекта: если она скрывала свою силу, то атака на что-нибудь бы да наткнулась и, будь это магия, она попыталась бы её разрушить. Это был не самый лучший способ: он требовал контакта с противником, был груб, но, вместе с тем, не ожидаем, и я надеялся, что она не была к этому готова.
Я почувствовал как магия хлынула в неё, она слегка вздрогнула, но… никакого эффекта. Мана рассеялась – значит, либо в клиентке не было магии, как и сказал посредник, либо она очень хорошо это скрывала.
«Да, но прошу, давайте без «мистер», просто Сэм, – сказал я без промедления и, как я надеялся, тепло улыбнулся. – Я слышал, Вы столкнулись с проблемой необычного рода, мисс Уилис».
«Раз так, то, пожалуйста, зовите меня просто Сарой, и да, – она немного заерзала на стуле и стала оглядываться так, будто на стенах были написаны нужные слова для описания происходящего. Наконец, собравшись с мыслями, она продолжила. – Итак… для начала, послушайте, я на самом деле не верю во все эти истории с духами. Вы же знаете я…»
«Не сумасшедшая, – закончил я за неё. – Пожалуйста, говорите откровенно и поверьте мне, я не буду считать Вас сумасшедшей. Если бы этот феномен можно было объяснить обычным способом, я бы здесь не сидел».
Её плечи немного расслабились. Если за одну ночь ты вдруг начал верить в духов, то все равно будешь казаться сумасшедшим, если начнешь говорить об этом.
После этого я услышал расширенную версию того, что рассказал мне посредник: парень, которому она дала шанс, превратился в одержимого чудака, что в конечном счете закончилось стрельбой, после чего и началось классическое преследование духом.
«Хорошо, понял – я кивнул. – Мне нужно задать несколько вопросов. Некоторые из них могут показаться странными или личными, но, пожалуйста, постарайтесь ответить на них».
Девушка кивнула.
«Вы сказали, что сейчас переехали в квартиру своей матери, но сны и ощущение присутствия сохранились, хотя и значительно ослабли. А запах сгоревших волос, который Вы ощущали в момент выстрела, сохранился после переезда?»
Её глаза расширились, и после секундных раздумий она ответила: «Нет… Я так не думаю. Кажется, когда я стала ночевать в доме мамы, запах исчез».
Девушка выглядела так, словно ожидала, что я точно пойму, что с ней происходит, найду смысл в том странном феномене, который превратил её жизнь в сущий ад. Надежда в её глазах делала их похожими на маяки, возвращала в них немного жизни. Но, по правде говоря, большинство моих теорий о природе существа, преследовавшего её, только что были опровергнуты. Запах был одним из возможных проявлений материализации духа, но если он не материализовывался в доме её матери, то как, черт возьми, он все еще мог её преследовать?
«Происходило ли с Вами что-то необычное до того, как Вы застрелили того парня? Может, Вы испытывали какое-то необъяснимое жуткое ощущение, когда касались какого-нибудь странного человека или предмета?– спросил я, добавив про себя. – «Как то, что Вы испытываете, сидя рядом со мной».
Пара секунд размышлений и она решительно покачала головой.
«В тех снах Вы снова переживаете момент выстрела?»
«Нет. Вернее, да, иногда я вижу такие сны, когда ложусь вздремнуть, но, мне кажется, это обычные сны. Те яркие сны совсем другие: в них я как будто знаю, что сплю, но не могу проснуться, – девушка слегка вздрогнула, но продолжила объяснять. – Я захожу в свой дом, но потом не могу найти из него выход: он становится подобен лабиринту, заполненному белым клубящимся туманом, а я просто бесконечно иду и иду. Потом я просыпаюсь и чувствую себя настолько уставшей, будто вообще не спала. А еще, иногда краем глаза я вижу того парня, произносящего те странные слова».
Еще пара гипотез была вычеркнута из списка возможных объяснений.
«Хмм, может во снах Вы видели какие-нибудь знаки или эмблемы?»
«Нет, ничего подобного».
«Вы уверены?» – мне нужно было убедиться.
«Да, я очень хорошо помню эти сны, хоть и стараюсь забыть…»
«После произошедшего у Вас не было каких-то необычных симптомов медицинского характера? Что-то вроде сыпи странной формы или, может быть, Вас рвало ногтями или волосами?»
«Фу, нет. Неужели такое может случиться?», – спросила она с явным отравщением.
«В некоторых случаях – да», – сказал я, припомнив пару человек, которые плевались комками волос.
«Может, Вы испытывали странное возбуждение? Например, в каких-то специфических ситуациях, в которых обычно никаких подобных мыслей не появляется»
«Нет», – последовал твердый ответ. Это было приятно слышать: разбираться с духами подобного рода отвратительно.
«Расскажите мне о своем самом большом страхе? Я прошу рассказать не о чем-то метафизическом вроде «неспособности осуществить свои мечты», а о чем-то более простом вроде боязни пауков или определенных событий».
«Ну, прозвучит странно, но я боюсь не знать, где нахожусь: однажды, будучи ребенком, я заблудилась в большом городе; для маленькой меня он походил на лабиринт, по которому я в панике блуждала три часа, прежде чем кто-то додумался позвонить в полицию и сообщить о потерявшемся ребенке. С тех пор я боюсь не знать, где нахожусь, боюсь не суметь найти дорогу обратно».
«Получается, эти сны, должно быть, для Вас особенно мучительны: Вы одновременно как бы находитесь в своем доме, и как бы нет».
Девушка слабо кивнула. Значит, это нечто было способно распознать страх жертвы. Для нежити типа «дух» в этом не было ничего удивительного, но то, что это существо превращало её дом, в котором она должна была чувствовать себя в безопасности, в незнакомый лабиринт, было особенно неприятно. Что бы это ни было, оно неплохо соображало.
«И последний вопрос. Пожалуйста, назовите даты всех праздников, связанных с Вами и только с Вами: день рождения, именины, если вы их празднуете, и так далее».
Девушка перечислила их все, но, к сожалению, ни нумерология, ни гороскопы ответов также не дали. Не то чтобы я был в них силен, но кое-что в части возможной связи с преследованием духами, знал.
Я сделал вид, что задумался о чем-то на несколько секунд, притворяясь, что нашел ответ: «Не волнуйтесь, думаю, я знаю, что происходит и смогу Вам помочь», – соврал я.
Мы еще немного поговорили, и она быстро ушла, вероятно, потому что мое присутствие постепенно начинало действовать ей на нервы. Наконец-то я мог перестать строить из себя хорошего экзорциста.
Я размял пальцы и пощелкал костяшками, размышляя об этом случае. Честно говоря, это была какая-то большая загадка: признаки обычного преследования духом наводили на мысли о старом добром доме с привидениями, но в то же время, когда она покинула его, преследование продолжилось, что свидетельствовало о попытке овладеть каким-то предметом при ней, о котором она даже не подозревала, вселиться в него.
Но эти теории не бились с одним фактом: вне дома дух был слабее, что не имеет никакого смысла. Если верно предположение о «доме с привидениями», то виновник – призрак или приведение – не должен вообще быть способен покинуть место своего обитания. Если же говорить о попытке овладения, то это дело рук низшего духа, но тогда место не должно играть никакой роли, если только, конечно, мать девушки не живет в церкви или на благословленной земле.
Я перебрал все свои знания об основных видах духов, но ничего не понял. Сидя в одиночестве за столом и помешивая кофе, я должен был принять решение: с одной стороны, идти в наполовину слепую опасно, с другой стороны, я хочу разгадать эту тайну, да и плата за дело с чем-то действительно сверхъестественным, стала бы приятным бонусом. Я подготовил лучшее оружие для борьбы с темными духами любого вида, пусть даже и не горел желанием им пользоваться, так что все должно быть хорошо чем бы то существо ни было. Да и кого я обманываю? Я слишком взволнован, чтобы не пойти. Мне нужно знать, что же это такое.
Девушке я посоветовал помолиться перед сном и постараться заснуть с кем-нибудь еще в комнате, но это было больше для успокоения, чем для чего-либо еще. Кроме того, она должна была посыпать кровать солью и серебром, если оно есть, чтобы усложнить жизнь духу, если он опять решит наслать те сны.
Теперь у меня был её адрес, и я должен был разобраться с духом. Я написал ей, что займусь этим завтра.
Приняв решение, я допил кофе и отправился домой, все еще перебирая в уме возможные варианты развития событий. Главной проблемой был запах жженых волос – признак того, что дух полностью материализовался. Это означало, что он был где-то на уровне сущности второго ранга: не очень сильный, не имеющий полностью сформированного сознания, но достаточно раздражающий.
В целом, духи и все существа, подпадающие под это определение, обычно схожи по своим характеристикам, если только не обладают полностью сформированным сознанием. У них всегда есть «якорь» – что-то позволяющее им оставаться и материализовываться в обычном мире. Якорем может быть место, предмет или даже человек. Духи сами решают материализовываться или нет, однако, как только наступает ночь, якорь автоматически связывает духа с физическим миром, независимо от воли последнего, что позволяет его уничтожить или запечатать. Именно на этом обычно и строятся обряды экзорцизма. Но я понятия не имел, что же было якорем в этом случае.
Ну, был и другой способ борьбы с духами – порвать его на части. Если прибегнуть к атаке, которая способна навредить духовному существу, можно обойтись без экзорцизма, попросту убив духа напрямую. Церковь неодобрительно относилась к этому методу, поскольку он не позволял душе вознестись в рай, при условии, что человек в него верил, но, к счастью, я священником не был, так что для меня этот вариант был доступен.
Вместе с тем такой способ был несколько сложнее, поскольку призраки могли быть довольно-таки неуловимы, но, не буду себя обманывать, я один из лучших, когда речь идет о проклятиях и темных искусствах. Так что, покуда я смогу коснуться руками этого существа и оно не убежит, можно будет обойтись и без экзорцизма. Надеюсь.
Решительно настроенный на битву, я отправился спать, готовый ко сну без сновидений.
Я поспал пару часов и проснулся. Мои внутренние часы говорили мне, что я не выспался, как следует, но чашка кофе решила бы эту проблему. Я открыл глаза, встал и… погодите-ка, это не мой дом.
Местом, где я сейчас стоял, не видя кровати, на которой, могу поклясться, только что лежал, был старый дом. Классический американский загородный дом, который родители купили, когда цены на жилье не были какой-то садистской шуткой. Комната, в которой я находился была обычной уютной гостиной: в углу стояло пианино, которое было скорее украшением и подставкой для фотографий, нежели музыкальным инструментом; еще был диван с телевизором перед ним и журнальным столиком рядом.
Но было здесь и что-то странное: на стенах и пианино были семейные фотографии, но на всех их из них головы были выцарапаны, все часы стояли, показывая 02:34 ночи, а на окнах были решетки, стальные прутья которых больше подошли бы для тюрьмы.
Остальная часть дома была заполнена густым белым туманом, который клубился и двигался, подобно живому существу, не смотря на отсутствие движения воздуха.
Стоп, это кажется знакомым. Но как? Это должен быть ночной кошмар моей клиентки, а не мой.
Обновлено: 21.01.2026