Кот выполнил мою просьбу. Он запрыгнул на стул в углу комнаты и начал рассказ: «Все началось около трех месяцев назад. Сначала мы подумали, что Марко всего лишь заболел. Все-таки он был уже не молод, а от течения времени никто не застрахован. Недавно ему еще удалили аппендикс, как бы в напоминание об этом, и мы подумали, что он просто стареет. Но потом все стало хуже. Большую часть времени он проводил за тренировками Натана и других аколитов, поэтому сначали мы считали, что вряд ли дело могло быть в экзорцизме. Однако Марко становился все слабее и слабее, поэтому мы стали рассматривать этот вариант всерьез, предположив, что он неаккуратно провел один из последних обрядов и позволил духу прикрепиться к себе».
«Когда он в последний раз проводил экзорцизм?» – спросил я, перебивая кота.
«Около полугода назад».
Я покачал головой: «Было бы странно, сумей дух так долго оставаться незамеченным».
«Да, но мы даже не думали о том, что кто-то попытался проклясть его – у нас не то чтобы много врагов. Наша жизнь здесь довольно спокойна, поэтому чья-то нападка не была нашей первой догадкой. Сейчас, конечно, мы понимаем, что наивно было так полагать».
Натан застонал, вероятно, зная, что будет дальше.
«Потом началось самое худшее – ночные кошмары. Поначалу мы думали, что они были результат стресса и болезни. Сам он о них не рассказывал: Марко из тех, кто всегда помогает другим, но никогда – себе самому, так что о ментальных проблемах мы узнали только тогда, когда кто-то услышал, как он кричал ночью».
«Он кричал имя послушника, которого практически вырастил – тот умер около года назад. Тогда-то, кажется, Марко и начал быстро стареть», – добавил священник.
«Да, в тот момент мы сразу поняли, что это проклятие. Мы не знали, почему и как оно было наложено, но это должно было быть именно проклятие. Так мы провели ту же процедуру, что и ты, и, о чудо, вот оно – якорь проклятия в животе. Мы забили тревогу и позвали леди Марию, – кот указал хвостом на монахиню. – Чтобы она сняла проклятие. И она это сделала»,
Я повернулся к монашке: «Что Вы можете рассказать мне о проклятии, когда сняли его впервые?»
«Ну, оно было слабо. Насколько я могу судить, оно было сложным, комплексным, но одна попытка развеять его – и оно отступило».
«Все сходится», – пробормотал я себе под нос.
«Да, сестра Мария сняла проклятие, и мы подумали, что на этом все. Теперь нам оставалось только найти ту сволочь, которая прокляла нашего священника, но с Марко все уже было в порядке. Однако, к нашему удивлению, симптомы вернулись через день, и, не дав организму времени на восстановление, они стали прогрессировать быстрее и быстрее, раньше доходя до следующих стадий. Мы снова вызвали Марию. И вот так нами были предприняты пять попыток с одним и тем же исходом: сколько бы благословенной энергии сестра не вливала в тело Марко, проклятие вновь появлялось через сутки».
«Хорошо, с этой частью все понятно, но что насчет одержимости?» – спросил я, пытаясь понять всю историю.
«Одержимость наступит, не волнуйся, – кот заерзал на месте и немного подождал, пытаясь подобрать слова. – Мы поняли, что имеем дело с чем-то странным, выходящим за рамки наших возможностей, поэтому связались с главным отделением церкви в Бразилии, чтобы они провели расследование. Через день мы получили разрешение и перевели Марко в главную церковь».
Я удивленно поднял брови: «Всего через день?»
«Да, Марко когда-то работал с персоналом главного отделения. Сейчас он на пенсии, помогает с молодыми послушниками, но некогда обучал священников, большинство из которых сейчас и работают в главном отделении, поэтому они очень хотели помочь. К сожалению, эта готовность обернулась трагедией, – вздохнул кот. – Когда в главной церкви с него сняли проклятие, ему выделили специальную освященную комнату для молитвы. На следующий день, казалось, что ему стало лучше: он пришел на завтрак с чуть более оживленным выражением лица. Все думали, что это конец. Но поев с нами, он исчез. Тогда-то и случилась трагедия».
Кот посмотрел на меня с серьезным выражением морды: «В него вселился демон».
«Что значит «вселился»? – удивленно спросил я. – В тебя не может вселиться демон, если ты не вступишь в контакт с ним самим или с чем-то что, что его удерживает. Они не появляются вот так просто, особенно в церквях, если там, конечно, есть настоящий алтарь.
«Алтарь был, большой и очень мощный, но произошло именно то, о чем я сказал».
«Я был там, – сказал священник. – За завтраком с ним все было в порядке, затем он сказал, что хочет собрать свои вещи, и ушел в комнату. Следующее, что произошло – сигнал тревоги. Оказалось, что у отца Марко были старые разрешения не проход, и большинство охранников его узнали, так что он без проблем прошел в хранилище главной церкви. Только когда он попытался взять что-то, что брать ему не позволяли его полномочия, кто-то заподозрил неладное. Два священника попытались остановить его, но одного он убил, а другого – покалечил. И все это с красными глазами, запахом серы и так далее – одержимость, как по учебнику».
«У него было разрешение на вход в главное хранилище, так что, полагаю, атака на Марко была целенаправленной», – подумал я вслух.
«Да, мы думаем так же, – согласился кот. – Церковь начала поиски по всему городу, и мы нашли его в самый последний момент: он был в глухом переулке возле доков, украденные артефакты пропали, как и демон, а сила проклятия значительно возросла, и теперь оно пыталось убить его. Позже, когда его взяли под стражу, мы попытались найти артефакты и выяснили, что он оставил их на точке сброса, а затем пошел в другом направлении, чтобы сбить нас со следа. На точку сброса мы вышли только через три дня, артефактов там уже не было – их кто-то забрал».
«Так вот почему вы так быстро меня нашли. Весь Рио поднят по тревоге, да?» – наконец понял я.
«Да», – подтвердил кот.
«Что это были за артефакты», – спросил я, все еще думая обо всем этом деле.
«…» – кот обдумывал мой вопрос, не слишком довольный тем, что спрашиваю о подобном.
«Меня не интересуют подробности. Просто хочу в общих чертах знать, для чего они. Артефакты могли удерживать демонов или привлекать их? Есть большая разница между священным символом вашей церкви или живой частью древнего демона».
«Ничего, что могло бы объяснить одержимость. Это были артефакты типа «Жизнь» – в основном исцеляющие и являющиеся источником жизнь-ассоциированной маны».
В комнате воцарилось молчание, мы все обдумывали услышанное. Казалось, что кто-то из кожи вон лез, чтобы заполучить эти артефакты. Все было тщательно продумано: проклятие и столь четко рассчитанная по времени одержимость.
Но были и пробелы в этой истории. Сначала главное – возвращающееся проклятие: «Возможно ли, что проклятие просто накладывалось снова и снова?»
«Нет. Как ты и говорил, мы, наконец, поняли, что нам нужно использовать простыни из чистого шелка, чтобы проверить наличие внешней маны, но простыни цвета не изменили. И мы уверены, что завернули в них Марко достаточно плотно. Но даже если мы что-то сделали не так, в его комнате в главной церкви на ночь были установлены защитные чары, так что никакая внешняя мана не могла проникнуть внутрь. То же самое мы сделали и здесь: символы в этой комнате должны удерживать любые заклинания, способные причинить вред, за её пределами. Но проклятие все равно всегда возвращается».
Я снова задумался, но это все не имело смысла. Я чего-то не понимал в этой магии или мы что-то упускали?
«Когда вы нашли его, удалось с ним хоть немного поговорить? Может, парой слов перекинуться?»
«Нет. Мы нашли его уже в таком состоянии».
Проклятие, которое возвращается само по себе и одержимость, возникающая из ниоткуда. А еще это странное дежавю. Все это меня беспокоит.
Мы прошли в комнату, расположенную рядом с помещением, где держали отца Марко. Там был стол и несколько стульев, но, что самое главное, не звучали стоны умирающего человека, раздающиеся сквозь сон, из-за чего легче было думать. Мы все сели за стол, а монахиня стала разливать кофе по чашкам. Никто не говорил – все просто смотрели куда-то перед собой, думая об этом деле.
«Мисс Мария, когда Вы снимали проклятие, Вы пытались почувствовать заклинателя?»
«Нет, – покачала она головой. – Во время произнесения благословения это невозможно – я не могу настроиться на проклятие. А что?»
«Я пытался найти заклинателя, но не смог. Как будто его не существует».
«Что?!» – воскликнула монахиня.
«Эм, а почему это так важно?» – спросил Натан. Теперь, когда ему казалось, что я все воспринимаю достаточно серьезно, он заметно успокоился.
Монахиня посмотрела на него с одобрением в глазах и начала объяснять: «Любые другие элементы и концепты, используемые в заклинаниях, вроде огня, земли, воды и воздуха, или предельные категории – как смерть и жизнь – существуют без какой-либо магии. Они являются частью мирового порядка, частью Вселенной. А проклятия и благословения – нет. Если сильно упростить, то они представляют собой материализованное пожелание зла или добра. Отсутствие заклинателя – это как если бы тебе пожелал добра кто-то несуществующий. Вопрос в том – чьё это пожелание?»
«Ох, и что это значит в данном случае?» – спросил мальчик, но и я, и монахиня лишь пожали плечами – мы понятия не имели.
«Может быть, это не проклятие?» – спросил священник.
«Нет. Якорь типичный для проклятия, да и принцип работы заклинания – тоже. Еще я смог распознать пару символов, используемых для плетения проклятий. Все сходится, за исключением отсутствия заклинателя», – ответил я.
Снова тишина.
«Может, заклинатель скрыл свою сигнатуру?» – спросила монахиня
«Нет, дело не в том, что я ничего не нашел. Не было никаких предохранителей, никаких препятствий, если только он не расставил их настолько искусно, что я даже не смог их почувствовать. Но это маловероятно».
«Почему? Неужели нет никого лучше Вас?» – спросил Натан, но на этот раз вопрос был искренним, а не язвительным, так что и мой ответ тоже был искренним.
«Я не говорю, что таких нет, но в этом мире, где все останавливаются перед третьим кругом, не должно быть никого намного лучше. Даже при разнице в два круга, я просто не смог бы найти или настроиться на проклятие, не нашел бы использованные для него символы или просто нарвался бы на какой-нибудь предохранитель. Это похоже на разницу в толщине дверей, через которые ты хочешь пройти. Ты можешь выбить деревянную дверь, но кто-то более могущественный может установить стальную дверь-сейф. Но в данном случае дверь просто возвращает тебя в комнату, из которой ты пришел».
Мальчик выглядел опечаленным: «Так что, можно что-то сделать?»
«Не знаю», – пожал я плечами.
Снова воцарилось молчание.
«Может, заклинатель мертв», – попробовал служка.
Монахиня лишь печально улыбнулась в ответ на его попытку: «Тогда бы не было резонанса».
«Может, проклятие наложил демон».
«Будь он в нашем плане, я бы почувствовал его. Если нет – было бы то же самое, что и в случае с мертвым заклинателем», – на этот раз объяснил я.
«Может быть, Вы ошиблись?» – в голосе слышалось все большее отчаяние.
«Хотелось бы», – усмехнулся я.
«Эм, тогда, может быть, может быть…» – пытался придумать объяснение мальчонка .
Хотя поначалу он меня бесил, на каком-то уровне я все же сочувствовал ему. Несмотря на мои отсутствующие чувства, беспокойство за отца мне было понятно – я не совсем его ощущал, поскольку в большей части беспокойство проистекает из страха, но на уровне разума я его понимал.
Глядя на лицо парнишки, я вспомнил мешанину своих чувств, когда отец однажды сказал мне, что его время пришло, и остальные члены клана уйдут вместе с ним.
«Может быть, заклинатель невидим», – наконец, высказал он слабым голосом идею, в которую явно не верил сам.
«Понимаю, что ты пытаешься помочь, но невидимый заклина… – погоди-ка. – Повтори еще раз».
«Что? Что заклинатель невидим? Я знаю, что это глупо. Вам не обязательно заставлять меня повторять это».
«Нет, нет, на самом деле это не так уж и глупо, – я, к удивлению всех остальных в комнате, встал. – Не совсем невидимый, как, например, дух, но невидимый именно для нас. Моя попытка найти заклинателя никогда не проваливалась. Я нашел его с первой попытки».
«О чем ты говоришь?» – спросил кот.
Я повернулся к нему: «Ты сказал, что ему удалили аппендикс верно? Когда это произошло?»
«Какое это имеет отношение к делу?» – в замешательстве склонил он голову.
«Просто ответь на вопрос».
«Примерно за месяц до того, как все началось. Но это была обычная операция в хорошей больнице с обычными, не владеющими магией, врачами. Мы просто использовали магию, чтобы залечить рану».
Я кивнул. Этого я и ожидал: «Кто-нибудь из вашей организации присутствовал во время операции?»
«Нет, но хирург – известный специалист. Он не стал бы саботировать операцию».
«О, он тут не при чем», – я встал и направился в комнату Марко.
«Что ты делаешь?» – спросил кот, следуя вместе с остальными за мной.
Я улыбнулся и протянул руку: «Дайте мне острый нож, я найду вам заклинателя».
Монахиня дала мне нож, который быстро очистила от микробов и грязи благословением.
«Дамы и господа, в рукавах у меня ничего нет», – я показал свои руки, пародируя фокусников из мира смертных. Затем я приложил лезвие к шраму от удаления аппендикса и вскрыл рану. Марко даже ничего не почувствовал, продолжая бормотать что-то себе под нос.
«Что ты делаешь?!» – закричал мальчик.
Я засунул два пальца в рану и вытащил маленький сверток черной, похожей на шелк, ткани с мою ладонь. Как только я это сделал, комнату заполнил сильный химический запах.
И, к нашему общему отвращению, этот сверток двигался.
«Что это за хрень?!» – воскликнул Натан.
«Что это такое?» – спросили остальные.
Я положил сверток на стул и аккуратно развернул его. Внутри было… что-то. Оно было похоже на куклу, сделанную из глины под цвет человеческой кожи. По форме она напоминала пухлого человечка с большим кристаллом маны во всё тело. Он двигался, инстинктивно дергая конечностями, как новорожденный.
«Это ваш заклинатель», – сказал я.
Обновлено: 21.01.2026