«Проклятие, действующее как одержимость? По моему опыту они совсем не похожи», – я был сбит с толку: из всех вещей, достаточно схожих, чтобы их можно было спутать друг с другом, проклятия и одержимости явно к ним не относились.
«Не в этом случае», – сказал уверенный в себе кот.
«Что значит “не в этом случае”?»
«Имеются типичные признаки проклятия: травмы, утрата умственных способностей и иные, направленные на облегчение ментального воздействия на жертву, но проклятия как такового нет. Но это «нечто», подобно одержимости проявляется периодически, а не действует постоянно».
Проклятие, работающее, как одержимость духом. Принять симптомы проклятия за одержимость – все равно, что принять травмы из-за болезни за повреждения, нанесенные битой.
«Как бы сложны они ни были, проклятия не разумны, если только к делу не присоединяется реальный разум. Но тогда, это и проклятие, и одержимость одновременно. Может, это ваш случай?»
«Происходящее похоже и на проклятие, и на одержимость, но не является ни тем, ни другим. Мы проверили наличие какого-либо постороннего разума».
«Трудно в это поверить, – я нахмурился. – Любому проклятию нужен якорь, стоит который убрать, как его действие закончится – тут все просто. Значит, раз это «нечто» периодически возвращается, то это должна быть одержимость».
«Ничто не способно завладеть нашим священником. Мы можем это гарантировать».
«Пробовали использовать простыни из чистого шелка, чтобы проверить их на следы одержимости после снятия проклятия?».
«...»
«Так понимаю, и не пытались» – сказал я, собираясь начать длинное, как лекция, объяснение наилучшего способа определить, с чем они имеют дело.
«То есть, я так понимаю, Вы заинтересованы в этом деле?» – спросил кот, обнажая несколько передних клыков в зубастой улыбке.
Вот черт. Я застыл, едва открыв рот. Вот почему я не любил вести переговоры. Не стану врать, дело было очень интересным. Если не обращать внимания на то, что мной манипулировали, чтобы я за него взялся, уделить этому немного внимания не помешает.
«Да, у меня все равно есть время до завтра», – оправдал я перед самим собой свою потребность удовлетворить любопытство: «Хорошо, но после этого вы не будете лезть в мои дела».
«До тех пор, пока не будут поставлены под угрозу наши интересы».
«У вас кто-нибудь работает с местной мафией?» – спросил я.
«Нет».
«Тогда проблем не будет».
Когда я уже собирался пожать протянутую лапу, заговорил самый молодой зритель: «В-Вы же не серьезно. Что, если он сделает только хуже?» – сделал он шаг вперед.
«Натан! Я пытался относиться к тебе с пониманием –позволил тебе ознакомиться с внутренней кухней нашего бизнеса, как и хотел того Марко, – но уже начинаю жалеть, что выполнил его просьбу», – сурово произнес кот, напомнив мне родителя, отчитывающего ребенка.
Мальчик остановился на полувдохе, но все-таки отступил назад. Старый священник вздохнул с облегчением.
Когда сделка была заключена, местный посредник поднялся на лапы и принялся ждать, когда мужчина возьмет его. Затем мы вошли в одну из боковых дверей, которые я видел по пути сюда. Оказалось, что здешняя подвальная система была довольно обширной и своими серыми бетонными стенами, исписанными различными священными символами, создавала впечатление старого подземного убежища, принадлежащего какому-нибудь ужасному культу из страшилок.
По пути к нам присоединилась монахиня – молодая женщина с «мистическим фокусом» в виде четок, что выдавало в ней заклинателя.
«Итак, кот, священник и волшебник. Звучит как начало анекдота. Мы, случаем, не идем в бар?» – в шутку спросил я, и, к моему удивлению, священник усмехнулся. Кот промолчал, монахиня только искоса на меня посмотрела, а служка…
«Сейчас не время для шуток. Зачем мы его туда ведем? Нужно посадить его на самолет обратно в США. Не понимаю, почему ему позволено находиться рядом с отцом Марко, если он даже не воспринимает все это всерьез. Что, если он только усугубит ситуацию?» – начал скулить мальчишка.
Ну, прекрасно. Лучше бы я молчал.
«Пожалуйста, простите мальчика, – сказала монахиня, равняясь со мной. – Отец Марко взял его из сиротского приюта и обучил искусству экзорцизма. Для Натана он как отец».
«Я не собираюсь разбрасываться заклинаниями только потому, что подросток меня обозвал. Не переживайте, – успокоил я монахиню. – Хотя, кажется, у него на мой счет есть какие-то предрассудки. Как так получилось?»
Я заметил, что монахине стало немного неловко: «Ну, нам пришлось объяснить ему политику Ватикана и то, что происходит в мире в целом».
Я рассмеялся над этим: «Вы рассказываете обо мне, как о большом злом волке или что-то в таком духе?»
«О Вас и Вашей семье. Вы – важная часть истории, нравится это или нет».
«Действительно», – просто ответил я и продолжил идти.
После пары минут не слишком приятной прогулки по подземелью в сопровождении постоянно недовольного Натана, мы добрались туда, где, как я предполагал, содержался отец Марко.
Это была камера с толстыми деревянными дверьми. Повсюду были начертаны священные символы Библейского Бога или, как они любят его называть, Благого Бога, которые, к моему удивлению, постоянно подпитывал маной старик, сидевший на деревянном стуле перед дверьми, – священник. Это было обычная практика: использовать старых магов, близких к смерти, как своего рода живые батарейки – в конце концов, мана не должна была пропадать зря.
Кот кивнул этому священнику. Мужчина достал тяжелую связку ключей и открыл двери.
Первое, что поразило меня – тяжелый запах благовоний, но не дешевых, а настоящих алхимических благовоний, предназначенных для укрепления тела и успокоения разума. Затем я выглянул из-за плеча священника, перекрестившегося одной рукой, а другой опустившего кота на пол, и посмотрел внутрь.
Камера был размером примерно четыре на четыре метра. Посередине стояла кровать – не одна из тех хлипких из фильмов ужасов, которая ломается в самый неподходящий момент. Нет, это была настоящая кровать для экзорцизма со стальным каркасом и толстыми металлическими пряжками для ремней.
На ней лежал мужчина – наверное, отец Марко, – в свободном белом халате, мокром от пота. Это был пожилой мужчина с седеющими, короткими нечесаными волосами. Сквозь халат проглядывались мускулы, но силы хорошо натренированного тела не чувствовалось: он выглядел слабым, хотя, скорее всего, был хорош в ближнем бою.
Священник был привязан толстыми кожаными ремнями, достаточно длинными для того, что он бы мог двигаться, но не достаточно для того, чтобы мог встать с кровати. Он бормотал что-то невнятно, кажется, находятся в каком-то полусне, полу-трансе.
Мы ступили в комнату, покрытую печатями и текстами из священного писания, направленными на то, чтобы сделать это место как можно менее приветливым к демонам.
«Есть набор экзорциста, который я мог бы одолжить?»
«Что это за экзорцист без своего набора?» – раздалась раздражающая колкость.
«Тот, что изначально приехал сюда не за тем, чтобы помогать каким-то незнакомым недоумкам решать их проблемы с «проклятием, которое не проклятие». Так что, будь так любезен, принеси мне набор. Очень прошу», – спокойно сказал я и повернулся к мальчику с самой фальшивой улыбкой, на которую был способен.
Просто дайте мне уже с этим разобраться и заняться своими делами.
«Отец Марко всегда говорил, что это непрофессионально…»
«Тихо. Давайте покончим с этим побыстрее», – наконец, зашипел кот.
Вскоре монахиня передала мне кожаный футляр с основными инструментами экзорциста. Обычно я разрывал духа на части, нежели проводил над ним обряд экзорцизма, поэтому мне было это несколько непривычно. То же касается и проклятий, которые я чаще накладывал, а не снимал.
Но я знал, как обращаться с набором экзорциста. Содержимое этого набора было максимально простым: комплект серебряных игл, золотой колокольчик, комплект талисманов для атаки и защиты, и распятие – набор, скорее всего, предназначался для обучения священнослужителей – и, наконец, то, что мне было нужно – волшебный амулет с кристаллом маны в центре.
Я проверил инструменты и принялся за работу, позабыв о своей аудитории.
Во-первых, аура жертвы. Она была ужасна: он умирал, а его тело и разум едва сохраняли связь друг с другом. Аура была подобна смоле – я вообще не мог почувствовать источник проклятия. Обычно если проклятие накладывалось на определенную часть тела, то это место могло быть темнее, ощущаться более нечисто, но в данном случае пытаться почувствовать источник проклятия – все равно, что пытаться найти место возникновения первого ожога у человека, которого облили бензином и подожгли – это было попросту невозможно.
Во-вторых, нужно убедиться, что это действительно проклятие. Проклятия похожи на болезни, возникающие в теле, разуме или душе. Судя по его состоянию, я бы предположил, что проклятие возникло в теле, а затем, когда оно достаточно ослабло, распространилось и на разум. Поговорка «в здоровом теле – здоровый дух» все-таки не была лишена смысла.
Я взял амулет и сосредоточился на нем. Нарисованные на нем руны делали так, что он следовал за движением маны, и, если предположить, что амулет был настроен достаточно хорошо, он должен был уловить даже малейшие изменения в нем. Проклятие же было подобно раку, излучающему грязную энергию в тело – как следствие, если якорь находился в физической составляющей человека, амулет должен был найти его.
Если проклятие происходило из разума, то все было бы намного сложнее, но сомневаюсь, что проклятие разума способно вызывать подобное разрушение тела. А если проклятие наложено на душу… Просто будем надеяться, что это не так.
Я медленно водил амулетом над священником, ожидая его движения, и, наконец, когда он оказался над животом, то тихонько завибрировал.
Я тут же начал тщательно исследовать эту область с помощью амулета. Источник вибраций, кажется, находился в нижней части брюшной полости с небольшим отклонением вправо. Все выглядело, как обычное проклятие – понять не могу, из-за чего вся эта шумиха. Проклятие было сложным и многослойным, направленным на ослабление и причинение страданий, сначала оно воздействовало на тело, а потом перекидывалось и на разум.
Расположение было странным – для чего-то подобного лучше всего подошла бы середина груди, – но все равно в пределах нормы.
Я вопросительно посмотрел на кота, но он не шевелился, простоя наблюдая за моими действиями. О чем они умолчали?
«Якорь находится в животе. Уверен, в церкви есть множество разрушителей проклятий, который могли бы этим заняться» – сказал я в замешательстве.
«Мы уже много раз это делали и добивались успеха. Но ненадолго. Проклятие всегда возвращалось».
«Так, может быть, его просто снова накладывали. Если священник – донор, возможно, из банка крови украли пакет его крови. Это позволило бы провести несколько ритуалов».
«Нет, его точно не накладывали повторно. Почему бы Вам не попробовать снять его и не убедиться в этом самому?»
Конечно, почему бы и нет? Существовало два способа снятия проклятия. Первый – благословение, по сути, использование грубой силы, равнозначное тому, чтобы заливать огонь водой.
Второй – распутать проклятие, разрушить его изнутри. Оба подхода имели как свои плюсы, так и минусы, но поскольку я не мог наложить благословение, даже если бы этого зависела моя жизнь, оставался только один способ.
Распутывание проклятия было гораздо более сложным процессом. Сначала нужно было наложить собственное проклятие, создав его якорь внутри уже существующего, а затем попытаться настроить его так, чтобы оно соответствовало способу наложения оригинального проклятия. Как только более или менее разберешься с символами проклятия, необходимо привести природу собственной маны в соответствие с природой маны заклинателя, и, как только проклятия войдут в резонанс, необходимо уничтожить свое, что вызовет цепную реакцию и уничтожит изначальное.
Создание проклятия, соответствующего оригиналу, требует большого мастерства и понимания символики, используемой для плетения проклятий, но это более безопасный и верный способ борьбы с таковыми.
Я начал плетение: мои пальцы сложились в определенную форму, как у артиста в театре теней, – во что-то вроде палки – простой символ для моего якоря.
Мана откликнулась и потекла из меня, приближаясь к мужчине. Я сосредоточился на животе, где находил якорь оригинального проклятия, и почувствовал себя так, будто наступил в темную зловонную лужу – я был в центре проклятия.
Оно состояло из нескольких слоев, и я мог ощутить, что для него было использовано множество символов – вероятно, это было ритуальное проклятие. На тело явно было наложено увядание, боль и разложение. С разумом все было сложнее – какой-то кошмар вкупе с очень тонкой иллюзией – такой, будто на секунду видишь лицо давно умершего любимого человека на улице, а когда хватаешь человека за плечо и он оборачивается, видишь кого-то едва ли похожего.
Впечатляющее мастерство. Теперь мне стало любопытно, кто же его наложил. Как только я приведу свою ману в соответствие, то смогу попытаться определить автора. Проклятия не существуют без заклинателя. Явления вроде огня и воздуха, смерти и жизни существуют без магии и ритуалов, как часть природы, но благословения и проклятия в этом смысле уникальны – всегда должен быть заклинатель. Необходимо оставить часть себя в заклинании, чтобы оно сработало, поэтому всегда был риск, что кто-то сможет узнать по нему автора.
Я начал сопоставлять свою ману с маной заклинателя, внимательно следя за любыми ловушками, которые могли обернуться против меня. У каждого есть своя частота, музыка души – уникальная «подпись», сигнатура маны. Её можно попытаться скрыть, но в той или иной форме она всегда будет себя проявлять. У агрессивного человека будет агрессивная и неустойчивая мана, у спокойного – наоборот.
Но здесь все было просто, слишком просто. Я никогда не испытывал ничего подобного: вибрации маны обычного человека были подобны оркестру, а маны этого проклятия – как простые удары по барабану даже без малейших изменений в темпе.
Странно. Я проверил, не подделка ли это или уловка, но все выглядело вполне правдоподобно.
Я медленно попытался добраться до источника проклятия, нужно было примерно определить направление, в котором находится заклинатель. Я изменил ритм своей собственной маны, добавив другую частоту между мной и проклятием, – это значительно усложнило контроль, но я хотел убедиться, что смогу почувствовать заклинателя, не дав ему распознать себя. Я скопировал простой ритм проклятия и попытался почувствовать его автора.
Есть. Я ощутил связь и почувствовал… ничего.
Я удивленно распахнул глаза – я не чувствовал магию заклинателя. Дело не в том, что он меня провел или умер. Техника сработала, и я уловил резонанс. На другом конце что-то было, но это вело в никуда. Такого не должно было случиться: это все равно, что пытаться выловить рыбу, чувствуя, как она пытается порвать леску, а вытащить лишь пустой крючок.
«Все нормально?» – спросил священник.
Я просто кивнул и попробовал применить эту технику еще раз, но результат был тот же: я мог чувствовать лишь присутствие жертвы, лежащей передо мной, но попытки достать заклинателя были все равно, что бесконечная ходьба по кругу. Может быть, какая-то магия пространства, которую не обойти? Но это должно быть невозможно: пространственные парадоксы были на шестом круге и выше. Я знал, что на другом конце что-то было, но когда я добирался до туда, там был только священник – лишь одна часть этого уравнения.
«Мог священник сам наложить проклятие?» – промелькнула мысль. Но я бы сразу почувствовал, что мана жертвы и заклинателя одинакова. Черт, я не понимал, как это работает
Сначала порождение, а теперь это.
Затем у меня возникло странное ощущение, похожее не дежавю. Я был уверен, что читал о чем-то подобном, но где? И почему я этого не вспомнил? Большинство книг по магии я знал наизусть, и, имея 22 Интеллекта, я мог бы процитировать некоторые из них. Но это чувсто было подобно старому воспоминанию, вытесненному на задворки моего сознания.
Это беспокоило меня.
«Ладно, ваша взяла, – сказал я, теперь уже без тени юмора, с деловой серьезностью в голосе. – Опиши мне все в подробностях с самого начала. Мне нужно знать все».
Обновлено: 21.01.2026