Генри, стоя сбоку от здания, прятался в тени, скрываемый кустами. Его взгляд был прикован к одному из немногих окон в здании, где горел свет и в котором проглядывались движущиеся силуэты. Но скоро все должно было измениться.
Мужчина посмотрел на часы, а затем снова перевел взгляд на здание. Следующие тридцать минут прошли в абсолютной тишине и неподвижности. Любой, кто посмотрел бы в его сторону или даже прямо на него, не заметил бы ничего: неподвижную фигуру, одетую в черное, очень сложно разглядеть ночью – поэтому, пока не пришло время действовать, он не двигался.
Когда Генри только начинал свою карьеру, совесть ставила под сомнения все его действия, припоминая о том, что жертвы не заслуживают того, что с ними должно случиться. Но те времена давно прошли: деньги, очень большие деньги, заткнули голос совести, и мужчина начал наслаждаться вознаграждением, позабыв о последствиях.
Холодный ночной воздух бодрил. Свет в последнем окне здания погас, словно приглашая мужчину во тьму. Он направился ко служебному входу, который, как и планировалось, этим вечером закрыт не был.
Каждое движение – бесшумное, четкое, без лишних действий – говорило о тренировках, соответствующей подготовке и многолетнем опыте силуэта, медленно выступающего из тени, пока…
«И за кем это мы наблюдаем?» – прозвучал странный искаженный голос прямо из-за спины Генри. Он почувствовал, как кровь в его жилах стынет, и, чуть не закричав, перекатился в боевом броске вперед, вытаскивая из-за пояса пистолет с ножом и готовясь к действиям.
Он повернулся и направил оружие на человека позади – и тут, по неизвестном ему причину, леденящее чувство сжало его сердце.
В мужчине, стоявшем перед ним, не было ничего необычного: крепкого телосложения, ростом где-то метр восемьдесят, без каких-либо примечательных черт. Единственное, что его выделяло – особенно ужасная маска, напоминающая деревянные ветки, наложенные на его лицо. Что еще более странно, он, похоже, не был вооружен.
Но проблема заключилась в другом: в темноте Генри не мог видеть взгляд представшего перед ним мужчины, но он знал, что тот был направлен на него, и эта мысль инстинктивно вызывала чувство страха и отвращения. Даже с его-то работой, на которой он повидал много тревожащих вещей, страх, много лет как прошедший, снова вернулся и дал о себе знать, заставляя сжаться мышцы живота.
«Кто ты?» – спросил он, все еще направляя пистолет на незваного гостя. Мысли Генри метались, пока он пытался оценить уровень угрозы: «Бесшумно ко мне подошел: либо я был неаккуратен, либо он просто настолько хорош. Ликвидировать и прервать задание или попытаться вывести из строя бесшумно», – взвешивал он варианты, ни на секунду не отрывая взгляд от новой цели.
«Я всего лишь обеспокоенный прохожий. Ты вел себя очень странно, подглядывая за людьми среди ночи. Я подумал, что ты извращенец и забеспокоился, и, как добропорядочный гражданин, решил проверить», – последовал задорный ответ.
«А маску зачем тогда носишь?», – процедил Генри сквозь зубы.
«Готовлюсь к Хэллоуину. Ну, знаешь, никогда не бывает «слишком рано» для подготовки к хорошей вечеринке», – ответил мужчина так, словно вел беседу в очереди в магазине, а не под прицелом пистолета.
«Пошел ты. Думаешь, я не пристрелю тебя только потому, что тут рядом люди? – Генри снял пистолет с предохранителя. – Я могу всадить в тебя пулю и к тому времени, когда сюда доберется полиция, буду уже в другом городе. Меня тут никто не видел, так что перестань валять дурака и ответь на вопрос».
Он слегка приподнял пистолет, чтобы напомнить мужчине о его наличии и угрожающе зарычал: «Кто ты такой и кто тебя послал?»
Человек в маске лишь усмехнулся: «Собираешься меня застрелить? Но как ты это сделаешь без указательного пальца?», – и спросил с искренним беспокойством.
При этих словах Генри заметил какое-то движение в стороне – нечто, похожее на искривление воздуха, – а затем почувствовал острую боль в правой руке.
Отточенные годами инстинкты велели руке нажать на спусковой крючок, но ничего не произошло, палец не отреагировал. Недолго думая, убийца метнул нож, который держал в левой руке, в лицо силуэту, чем явно его удивил.
Когда мужчина инстинктивно поднял руки, чтобы защититься от ножа, жуткая улыбка появилась на лице Генри: ошибка, ошибка новичка – никогда нельзя отвлекаться.
Убийца рванул вперед, выхватывая из-за пояса еще один небольшой нож, зная, что схватка уже оконченаю. Человеку в маске удалось заблокировать летящий в него нож, но из-за этого он открылся для другого удара, и теперь одолеть его было легко.
«Похоже, незнакомец не так уж хорош. По крайней мере, в рукопашном бою», – подумал убийца.
В последнюю секунду Генри изменил угол атаки, перенаправив её в живот, а не в сердце, поскольку за этой стычкой должен был следовать допрос. С торжествующей улыбкой он добрался до своего оппонента… только для того, чтобы пролететь прямо сквозь него.
Силуэт развеялся, как дым, убийца упал животом на холодную землю и вскоре почувствовал покалывание в затылке.
«Шевелись!» – кричали его инстинкты, но противник Генри был быстрее и находился в слишком выгодной позиции: убийца почувствовал, как одна рука схватила его за запястье, а другая – сжала горло.
«Бразильское джиу-джитсу», – мысленно поклялся Генри. Его противник знал, что делает.
Все попытки разобраться в том, что только что произошло, были отодвинуты подальше, теперь ему нужно было бороться за свою жизнь. Пытаясь выбраться из-под человека в маске, он почувствовал, как ноги нападавшего обхватили его за талию.
Затем рука с его горла исчезла, но прежде чем Генри успел обрадоваться, он почувствовал какой-то щипок в боковой части шеи, и мир потемнел. Последнее, что он увидел – жутко улыбающуюся маску своего оппонента, ветки которой, к его ужасу, скользили по коже, словно голые мышцы.
Генри проснулся с головной болью, прочно привязанный кожаными ремнями к стулу – одно из самых худших его пробуждений. Он оглядел помещение, похожее на подвал, и, наконец, увидел человека в жуткой маске, который спокойно на него смотрел.
«Помогите!!!» – закричал пленник во всю глотку.
«Бесполезно, никто тебя не услышит», – раздался спокойный голос.
«Помогите! – попытался он еще раз, но, увидев, что мужчина не пытается его остановить, замолчал. – Кто ты такой? Ты знаешь, на кого я работаю?»
«Сначала проверил есть ли шанс, что тебя кто-то услышит, а потом перешел к угрозам. Тебя действительно хорошо обучили, да? – мужчина в маске усмехнулся. – Даже не скажешь «привет, как дела», не спросишь «как здоровье»? Ты меня чуть не пырнул, знаешь ли».
«Думаешь, это сойдет тебе с рук? Даже если ты сработал идеально, мой работодатель не стерпит проявление к себе такого неуважения. Рано или поздно ты допустишь ошибку, и он поймет, что червем, вставшем у него на пути, был ты. И как только это случится, ты будешь медленно умирать вместе с…»
«Моей семьей, – закончил мужчина, явно не впечатленный. – Как мило. И, отвечая на другие твои вопросы, да, я знаю, на кого ты работаешь: компания «SkyJet», «Корпорация Зла» и так далее, я понял. И хотя я ценю твою угрозу, боюсь, что она тебе не особо поможет»,
«Думаешь, что у компании будут серьезные проблемы из-за одного спасенного информатора?» – убийца рассмеялся, делая вид, что наклоняется вперед в приступе смеха, но на самом деле пытаясь растянуть ремни всем весом своего тела.
«Хорошая попытка, но не можешь не утруждаться. Они созданы для того, чтобы удерживать: эти ремни предназначены для экзорцизма, и они могут сдержать одержимого человека, не говоря уж об обычном. Что ж, давай перейдем от этих скучных неприятных разговоров к той части, где я, ради получения информации, угрожаю тебе мучительной смертью хорошо?!» – радостно воскликнул незнакомец и подошел к пленнику с подносом в руках. Генри не мог разглядеть, что на нем было, а его мозг работал на полную мощность в попытках найти выход из сложившейся ситуации. Но чем больше он размышлял, тем большее убеждался, что попал по-крупному.
Убийца надеялся, что мужчина начнет с его избиения и начнет расспрашивать о том, что с его отцом, матерью или что-то в таком роде – тогда он смог бы найти слабое место, если не в связывающих его ремнях, так в психике. В таком случае можно было бы убедить его старым добрым «ты не должен этого делать, твой отец этого бы не хотел, он пожертвовал собой ради улучшения мира и бла-бла-бла», но текущий сценарий был худшим вариантом развития событий.
Мужчина, пленивший его, был спокоен и собран, никак не реагировал на имя работодателя, действовал четко, был хорошо обучен. Но худшей частью был его юмор. Он не прикрывал им свою нервозность или не пытался с его помощью расслабить трясущиеся руки – нет, мужчина искренне находил эту ситуацию веселой. И это не предвещало Генри ничего хорошего.
«Псих или какой-нибудь садист», – подумал тот. Он знал подобных людей – те проводили допросы для некоторых из его боссов – и они ему совсем не нравились.
Худшие опасения Генри подтвердились, когда он увидел, что лежало на подносе, когда мужчина сел перед ним: там было что-то похожее на нож для колки льда со странной рукоятью, шприц с очень длинной иглой и два пузырька без этикетки с какой-то жидкостью.
«Пошел ты», – выругался Генри и, отбросив всякую осторожность, попытался изо всех сил освободиться от пут, но безрезультатно.
«Ладно, ладно, хватит сопротивляться и давай поговорим», – мужчина поставил поднос на табурет рядом и встряхнул пузырьки, как врач, готовящий лекарство.
После этого с металлическим стуком он поставил пузырьки на стол и задал вопрос, от которого у Генри побежали мурашки по спине: «Итак, ты слышал что-нибудь о лоботомии?»
Обновлено: 21.01.2026