17:31
Угнанная машина кочевников несла их в самое сердце ревущего города. Саймон крепко держался за руль, который казался ему чужим и неправильным. Он был слишком легким, слишком отзывчивым, без привычной мужской тяжести баварского гидроусилителя.
— Что за колымага, — проворчал он, в очередной раз тыкая пальцем в гладкую сенсорную панель на месте приборной доски. — Ничего не понятно. Где тут хоть музыку включить? Тишина эта давит.
Вместо радио на панели вспыхнул индикатор давления в левом заднем колесе. Саймон раздраженно стукнул по нему костяшками пальцев.
— Бесовщина. Даже печку не найти.
Сергей не слушал его. Он смотрел в окно, и его разум, острый и цепкий, жадно впитывал информацию, пытаясь отвлечься от пульсирующей боли в боку. Они ехали по широкому проспекту, зажатому между исполинскими зданиями, стены которых были сплошь покрыты светящейся, кричащей рекламой. Изображения менялись каждую секунду, но текст оставался неизменным.
DRUGS. GUNS. NOODLES. RENT-A-GIRL. KERRY EURODYNE LIVE!
Десятки, сотни вывесок, и все на одном языке. Языке, который Сергей немного знал по голливудским боевикам и вкладышам от жвачки. Английский.
— Мы в Америке, Саймон, — сказал он тихо, не отрывая взгляда от окна.
Саймон на секунду оторвался от ненавистной приборной панели.
— В какой еще Америке? Ты чего, Серёг? Перегрелся?
— Вывески. Все надписи на английском, — ровно пояснил Сергей. — Это она. Или что-то вроде нее.
Эта мысль не приносила облегчения. Наоборот, она лишь подчеркивала глубину пропасти, в которую они провалились. Одно дело — попасть в непонятный город. Совсем другое — оказаться на другом конце света, в стране потенциального противника, о которой они знали лишь по фильмам.
— Америка, не Америка — какая разница? — пробурчал Саймон, возвращая внимание к дороге. — Люди везде одинаковые. И дохнут тоже.
На несколько минут они замолчали. Машина нырнула в тоннель, стены которого переливались голографическими водопадами. Тишину нарушил Сергей.
— Та железяка… — начал он, задумчиво глядя на свои руки. — Шар этот черный. Ты его взял, и все началось.
Саймон поморщился, словно от зубной боли. Воспоминание было неприятным, как дурной сон.
— Помню. Как током ударило. И свет этот голубой… Будто нас на куски рвало и собирало заново.
Они снова посмотрели в окно. Мимо, в соседнем ряду, бесшумно проплыла летающая машина, похожая на обтекаемый гроб. Сергей назвал ее про себя «вертушкой». Внизу, по тротуарам, шла толпа. Мужчина с блестящими металлическими челюстями, девушка с проводами, светящимися под кожей, как вены.
— Чужие глюки, — подытожил Саймон, сплюнув в открытое окно. — Как будто в чужой дурной сон попали.
Сергей достал из кармана сложенный листок бумаги. Их единственную путеводную звезду в этом безумном мире. Он развернул карту и сверился с проплывающими мимо указателями.
— Поворачивай направо, за той большой голограммой с карпом. Нам туда.
Они съехали на узкую, забитую людьми улочку. Здесь не было летающих ави, а неоновый свет был гуще и агрессивнее. Район Кабуки. Он был похож на гигантский азиатский рынок, где торговали всем — от еды до человеческих тел и запрещенных имплантов.
Сергей внимательно сверял свою карандашную схему с реальностью, указывая Саймону дорогу.
— Вон остановись здесь. Походу приехали.
Саймон остановил машину у тротуара, заглушив двигатель. Они сидели мгновение, глядя на обшарпанный фасад. Ремонт и апгрейд».
Они выбрались из машины, чувствуя на себе любопытные взгляды прохожих. Их старомодные пиджаки и классические брюки смотрелись здесь более дико, чем самые экстремальные кибернетические модификации.
Саймон поправил под пиджаком трофейный дробовик и посмотрел на улицу всю обвешанную неоном.
— Ну, — сказал он, разминая шею. — Пошли искать этого Виктора Вектора.
Обновлено: 22.01.2026