Глава 22 — Глава 22. Падение крепости

**Глава 22. Падение крепости** Раненых воинов одного за другим уносили в лагерь. Воздух в лазарете был пропитан тяжёлым запахом меди и гнили; повсюду слышались стоны и захлёбывающийся кашель, а суетливые священники едва успевали перевязывать рваные раны. Время от времени слуги выносили наружу тазы, полные тёмной крови, или завёрнутые в рогожу обрубки плоти — всё, что оставалось от тех, кому не повезло под стенами. В центральном шатре великий магистр Одо собрал совет. Он стоял неподвижно, напоминая спящий вулкан, готовый в любой миг извергнуть потоки лавы. Его ледяной взгляд медленно скользил по лицам присутствующих. — Вы сами всё видели, — голос Одо был тихим, но в нём звенела сталь. — Крепость этих неверных оказалась куда более крепким орешком, чем мы рассчитывали. Он шагнул к столу, на котором была разложена карта. — Я приказал интенданту начать сборку требушетов и таранов. Но даже с ними… штурм обойдётся нам слишком дорогой ценой. — Возможно, стоит нанести отвлекающий удар с фронта, а небольшой отряд отправить с тыла? — подал голос один из рыцарей. — Тыл крепости — сплошные скалы, — тут же отрезал другой. — Туда не завести достаточно людей. К тому же эти еретики — мастера засад. Малый отряд там просто вырежут, как скот. — А если пробить брешь в стене камнемётами? — спросил третий. Интендант, стоявший поодаль, лишь безнадёжно покачал головой: — Трудно. Крепость на вершине, наши машины — у подножия. Даже если снаряд долетит, его убойная сила на излёте будет ничтожной. — Осада? — предложил кто-то ещё. — Не выйдет, — отозвался Эверард. — Эти крысы успели разграбить окрестные деревни. Запасов зерна у них в достатке, а внутри стен есть два глубоких колодца. Они продержатся месяцы. В шатре воцарился негромкий ропот. — Мы готовы отдать жизни во имя Господа, — прошептал кто-то из рыцарей, — но лезть под арбалетные болты и кипящее масло, когда шансы столь малы… потери будут чудовищными. — Возможно, нам стоит сначала вывести из строя их станковые арбалеты, — раздался голос с самого края круга. Это был Отто. — С помощью требушетов? — кто-то фыркнул в ответ. — Да из них в сарай-то попасть трудно, не то что в баллисту на стене. Великий магистр Одо недовольно взглянул на Отто, словно коря его за столь наивное замечание. Однако юноша не смутился. — Станковые арбалеты неверных стоят в наспех сколоченных деревянных башнях, — Отто прикрыл глаза, вспоминая план замка. — Нам не нужно попадать точно в цель. Нужно лишь залить их маслом с помощью метательных машин. Одо перевёл взгляд на интенданта. Тот замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Способ… теоретически возможен, — пролепетал он под тяжёлым взором магистра. — Но есть одна проблема. У нас больше нет масла. Видя, как брови Одо поползли вверх, интендант поспешил оправдаться: — Я как раз собирался доложить, господин. Наш последний обоз попал в засаду. Масло было там… — Проклятые горные крысы! — Одо с размаху ударил кулаком по столу, отчего карта подпрыгнула. — У нас может найтись замена, — Отто вспомнил о вещах, которые Норн передал ему перед отъездом. — Мой племянник, Норн, отдал мне партию жидкости, которую он называет «керосином». Сказал, что она горит не хуже, а то и лучше масла. — Что ж, попробуем, — Одо хищно улыбнулся и ткнул пальцем в карту. — Штурм через пять дней! Мы возьмём эту крепость, чего бы нам это ни стоило! Прошло пять дней. Ибрагим стоял на стене, глядя на лагерь крестоносцев, где уже высились остовы осадных машин. В его душе, прежде полной фанатичного огня, теперь поселилась холодная тревога. «О, Всевышний! Неужели ты оставил нас?» — Ибрагим подавил тяжелый вздох. Он сделал всё, что мог: отравил источники, изматывал врага на марше, сжигал припасы и устраивал ночные налёты. Но ничто не остановило этих железных людей. Он обернулся к двум сотням своих последователей, которые всё ещё суетились на стенах. — Братья мои! — выкрикнул он, и люди замерли, обратив к нему лица. — Скоро эти неверные полезут на гору. Если падут стены — не будет пощады ни вам, ни вашим семьям! Двадцать лет назад эти псы уже резали наших родных и грабили наши дома. Неужели мы позволим истории повториться?! — Нет! — раздался многоголосый клич. — Я верю, что мы разобьём их здесь! Отомстим за каждого павшего! — Месть! — воины вскинули оружие, их крики эхом отразились от скал. Ибрагим с удовлетворением смотрел на своих людей, но в следующий миг воздух прорезал нарастающий свист. Огромный каменный шар с глухим гулом пронёсся прямо над его головой. — В укрытие! — скомандовал он. Люди брызнули врассыпную, занимая стрелковые позиции. Ибрагим пригнулся за зубцом стены, наблюдая за лагерем рыцарей. Подозвав верного слугу, он вполголоса приказал уводить женщин и детей в самое глубокое подземелье. «Столикий защитит наше последнее семя», — горько подумал он. Внизу, в лагере крестоносцев, крепкие сержанты укладывали камни размером с человеческую голову в кожаные гнёзда метательных машин. С тяжёлым лязгом опустились рычаги, освобождая стопоры. Четыре балки синхронно описали дугу, отправляя снаряды в небо. Камни с грохотом бились о стены, рассыпаясь в пыль, но не нанося серьёзного вреда кладке. Затрубили горны. Почти полторы сотни наёмников, прикрываясь огромными ростовыми щитами-павезами и таща лестницы, двинулись к подножию. Звон золотых монет в кошелях гнал их вперёд лучше любых молитв. Со стен посыпались стрелы, но наёмники, наученные горьким опытом, сбивались в тесные группы, создавая над головами чешую из щитов. Рассредоточенная пехота была плохой целью для станковых арбалетов. Четыре выстрела тяжелыми болтами пришлись впустую, лишь один раз разнеся в щепки лестницу. Горшки с маслом, летевшие сверху, наёмники успевали вовремя заметить и обойти. По мере приближения к стенам многие наёмники падали, пронзённые стрелами, но основная масса всё же достигла цели. Лестницы скрежетнули по камню. Защитники крепости схватились за шесты с развилками, пытаясь оттолкнуть их. Завязалась яростная, тягучая схватка. — Пусть воины поднимаются на стены! Готовьтесь встретить их сталью! — Ибрагим с презрением смотрел на разрозненные группы пехоты. — Так они убереглись от моих арбалетов, но такими силами им не захватить парапет. Он обернулся к своим людям: — Соберите всё масло на фронтальной стене. Как только они бросят в бой основные силы — жгите их! У подножия горы Одо, бесстрастно наблюдая за копошением на стенах, едва заметно кивнул адъютанту. Снова взревел горн, и зелёный сигнальный флаг описал в воздухе круг. — Заряжай керосин! — проорал интендант. Сержанты заменили камни на деревянные бочки, от которых исходил резкий, незнакомый запах. Снова заскрипели вороты, поднимая ящики-противовесы. — Пли! Тяжёлый молот выбил чеку. Бочки, кувыркаясь в воздухе, прочертили смертоносную дугу. Четыре снаряда рухнули в разные части крепости. От страшного удара дерево разлетелось в щепки, и бледно-жёлтая, дурно пахнущая жидкость веером разлетелась по камням и одежде защитников. Зрачки Ибрагима сузились от ужаса. — Масло! Смывайте его! — закричал он. Но было поздно. Воздух снова задрожал от свиста. На этот раз летели не бочки, а сетки, набитые раскалёнными докрасна камнями. Едва коснувшись разлитого керосина, камни вызвали вспышку. Крепость в мгновение ока превратилась в ад. Пламя взметнулось вверх, охватив деревянные башни и самих защитников. Несколько человек превратились в живые факелы, с криками падая со стен. Глядя на клубы чёрного дыма, поднимающиеся над замком, Одо позволил себе скупую улыбку. — Трубите атаку. Первый, второй и третий полки — вперёд. Лучнику — прикрыть! Три каре белых воинов сорвались с места под звуки труб. За ними следовали отряды стрелков, засыпая парапеты тучами болтов и стрел. Хотя защитники всё ещё отчаянно сражались, огонь и дым мешали им стягивать подкрепления к местам прорывов. Численное превосходство лучников наконец дало плоды — головы защитников скрылись за зубцами. Сержанты приставили к стенам десятки новых лестниц. Ибрагим, чей кафтан был опалён, а лицо покрыто сажей, приказал резервам закрывать бреши. Но огонь сделал своё дело. Первые наёмники ворвались на стены. Против мастеров скрытных убийств они были ничем: кривые сабли и кинжалы находили уязвимые места в сочленениях доспехов, а стрелы, выпущенные в упор, обрывали жизни солдат удачи. Наёмников теснили, они держались лишь потому, что отступать было некуда — позади была только пропасть. Но тут на парапет поднялись рыцари. — Во имя Господа! — их фанатичный крик заглушил звон стали. Рыцари прыгали прямо в гущу врагов. Сабли звенели о тяжёлые шлемы и кольчуги, но прочная сталь надёжно берегла тела господ. Получив лишь царапины, рыцарь в белом плаще взмахнул двуручным мечом, буквально вскрывая грудную клетку ближайшего противника. Сквозь узкую щель забрала он смотрел на мир глазами, полными праведного гнева. — Во имя Господа! — За веру! За Хассана! Белые и чёрные воины сошлись в последней схватке. Никто не думал о защите, каждый жаждал лишь смерти врага как доказательства своей преданности Богу. Меч пронзил чёрную ткань, сабля скрежетнула по звеньям кольчуги. Один из рыцарей, отбросив меч вместе с телом нанизанного на него врага, левой рукой перехватил лезвие сабли, вонзившейся ему в бок, а правой, закованной в латную рукавицу, с размаху ударил противника в лицо. Неверный пошатнулся, но, сверкнув глазами, выхватил кинжал. Рыцарь уклонился, и острие лишь скользнуло по нагруднику. Улучив момент, крестоносец нанёс сокрушительный удар головой, сбивая врага с ног. Глядя на корчащегося противника, рыцарь прижал руку к ране на рёбрах и подобрал свой меч. Тот всё ещё пытался ползти к оброненному арбалету, но тяжёлый кованый сапог придавил его к камням. — Во имя Господа! Фонтан крови окрасил белое сюрко рыцаря в багряный цвет. Такие сцены повторялись по всей длине стен. Мастера засад и ядов отступали перед железной дисциплиной и мощью рыцарского ордена. Ибрагим, видя, как рушится оборона, окончательно утратил рассудок от ярости. Сжимая саблю, он повёл последних воинов в самоубийственную атаку, надеясь сотворить чудо. *Бум!* Тяжёлые ворота рухнули под ударами тарана. Занявшие надвратную башню рыцари издали победный клич, и поток белых плащей хлынул во внутренний двор. Им навстречу бросились обезумевшие защитники. Отто ворвался в замок вместе с сержантами. Свалив троих противников, он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Огромная кривая сабля со свистом рассекла воздух. Отто парировал удар и попытался ударить навершием меча, но враг легко отскочил назад. Перед ним стоял человек в богатых одеждах — явно один из предводителей. Отто осторожно принял боевую стойку. Неверный же, не заботясь о защите, обрушил на него град ударов. Сабля пела, описывая дуги, одна за другой, без пауз. Было ясно, что перед ним мастер. Несмотря на ярость атак, дыхание врага оставалось ровным. Отто чувствовал, как немеют руки от каждого столкновения стали, а его меч покрылся зазубринами. Но численное превосходство было на стороне ордена. Несколько рыцарей поспешили на помощь Отто. Видя, что его окружают, лидер неверных не выказал страха. Напротив, он расхохотался и, изогнувшись под немыслимым углом, проскользнул между щитами. Он уже занёс саблю для удара в спину рыцарю, но Отто успел перехватить лезвие своим мечом. Ловушка захлопнулась. Яростные рыцари окружили его. Как бы ни была быстра его сабля, клинки крестоносцев находили путь к его телу. Ибрагим, покрытый ранами, тяжело дышал. Жизнь уходила вместе с кровью, толчками вытекающей на землю. Он знал, что умрёт здесь, но страха не было. «Может, ты всё-таки был прав, Столикий?» — была его последняя мысль, прежде чем десятки мечей опустились на него, увлекая в вечную тьму.