**Глава 19. Хассашины**
Норн в оцепенении уставился на возникшую перед ним фигуру убийцы. Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, отдаваясь гулким набатом в ушах. Лихорадочно соображая, он резко развернулся и бросился прочь, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Похоже, нападавший был настолько ошеломлён внезапным расцветом огненных цветов в ночном небе, что на мгновение застыл. Он не бросился в погоню за мальчиком, а лишь что-то неистово шептал, словно творил бесконечную молитву.
— Убийца! Здесь убийца! — сорвался на крик Норн.
Только тогда остальные заметили человека в чёрном. Вильгельм и Патрик среагировали мгновенно: со звоном выхватив длинные мечи, они бросились наперерез врагу. Демор же, не теряя ни секунды, задвинул Норна и Анну себе за спину, закрывая их своим массивным телом.
Убийца наконец пришёл в себя. Он отбросил ставший бесполезным кинжал и выхватил короткий изогнутый клинок. Начался стремительный танец смерти. Незнакомец был невероятно ловок: его иссиня-чёрная сабля мелькала в воздухе, подобно ядовитой змее, готовой в любой миг нанести смертельный укус. Однако Вильгельм и Патрик не зря считались опытными воинами. Вильгельм наносил мощные, размашистые удары, оттесняя противника и перекрывая ему пути к отступлению, в то время как Патрик выжидал момент. Улучив мгновение, Патрик точным движением гарды подцепил клинок убийцы и выбил его из рук.
Меч Патрика свистнул в воздухе, целясь в правую руку врага, а Вильгельм одновременно с этим нанёс колющий удар прямо в грудь. Потерявший оружие убийца метался, словно загнанный зверь, и казалось, исход боя предрешён.
*Хруст!*
Длинный меч Вильгельма без малейшего сопротивления пронзил грудную клетку фанатика. Но вместо страха рыцарь увидел в глазах умирающего лишь кровожадный, исступлённый блеск.
Убийца, не обращая внимания на сталь в своём теле, рванулся вперёд, буквально насаживаясь на меч, и врезался в Вильгельма. Его единственная свободная левая рука вскинула спрятанный до этого ручной арбалет.
— Во славу Хассашинов!!! — взревел он.
Черный болт, пущенный силой безумной ярости, пролетел сквозь дым и искры догорающего фейерверка. Со свистом разрезая воздух, он устремился прямо к Норну.
Мальчик заворожённо смотрел на этот последний, предсмертный удар. Он ясно видел летящий снаряд, но тело словно налилось свинцом — он не мог пошевелить и пальцем. В его расширенных зрачках тень болта становилась всё больше и больше.
— А-а-а! — Норн в ужасе обхватил голову руками и зажмурился, приседая к земле.
Он ждал боли, ждал конца, но время шло, а ничего не происходило. Спустя вечность Норн решился открыть глаза. Перед ним, подобно незыблемой скале, стоял человек, заслонивший его собой.
Демор, как и всегда, добродушно улыбнулся, хотя в его глазах уже начинал гаснуть свет.
— Норн… ты в порядке?
— Да… — едва слышно прошептал мальчик, всё ещё не понимая, что произошло.
— Вот и славно… — пробормотал великан.
В следующий миг его могучее тело, прежде казавшееся нерушимым, тяжело рухнуло на землю прямо перед Норном. Мальчик впал в ступор, глядя на Демора — этого вечно улыбающегося, доброго дядю, который всегда был рядом, тихий и незаметный. Из его спины торчало лишь оперение арбалетного болта.
— Демор! — Вильгельм отшвырнул труп убийцы и в несколько прыжков оказался подле товарища.
— Скорее! Врача! Везите его к врачу! — наконец опомнился Норн.
Под его руководством воины осторожно подняли Демора и перенесли в карету. Лошади, почуяв неладное, рванули с места, направляясь к городскому лекарю. В трясущемся экипаже Норн пытался зажать рану руками, но вдруг заметил неладное: кожа вокруг места попадания приобрела странный, пугающий багрово-фиолетовый оттенок. Мальчик принюхался — от черного болта исходил едва уловимый, неестественно сладкий аромат.
— Болт отравлен! — выкрикнул он.
Норн лихорадочно выхватил свою флягу и принялся промывать рану водой, крича кучеру во всё горло:
— Быстрее! Ещё быстрее!
*Свист! Хлыст!*
Кожаная плеть безжалостно опустилась на крупы боевых коней. Колёса, едва начавшие замедляться на повороте, вновь бешено завращались.
«Только живи, умоляю, не умирай!» — Норн молился про себя, чувствуя, как пульс Демора под его пальцами становится всё слабее и реже.
Лекаря, густобородого старика, Вильгельм буквально вытащил из постели. Несмотря на бесцеремонное пробуждение, профессионализм взял верх: врач не проронил ни слова жалобы и сразу приступил к осмотру. Он велел подмастерью принести медикаменты, а Вильгельму и Патрику — крепко держать раненого. Одним точным движением щипцов он извлек болт, обработал рану и наложил тугую повязку. Всё это было проделано настолько быстро и слаженно, что Норн наблюдал за ним с невольным восхищением.
— Доктор, он… он будет жить?
— Пятьдесят на пятьдесят, — спокойно ответил бородач, омывая руки от крови.
— Всего лишь половина? — голос Норна дрогнул.
Лекарь протянул ему извлечённый болт и медленно произнёс:
— По правде говоря, человек с таким ранением должен был испустить дух ещё по дороге сюда. Не знаю, почему яд подействовал не в полную силу, но сейчас… — старик вздохнул и сочувственно посмотрел на мальчика. — Молитесь своему Господу, дитя.
Врач отвернулся и пошёл давать указания помощнику варить отвары. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском свечи. Пламя колебалось от сквозняка, грозя вот-вот погаснуть. Норн не сводил глаз с Демора. В его голове всплывали обрывки воспоминаний об этом простом и добром человеке: вот он молча пересчитывает припасы в телеге, вот с улыбкой соглашается купить сладости по его просьбе, вот подбадривает во время тренировок по фехтованию… Норн осторожно взял его холодеющую руку и прикрыл глаза.
«Господи, прошу Тебя, сохрани жизнь Своему верному слуге…»
Ночь прошла в тревожном бдении. Когда первые лучи утреннего солнца проникли в комнату, Норн открыл уставшие глаза. Демор лежал неподвижно. Мальчик в ужасе протянул руку к его шее.
«Слава богу, дышит», — выдохнул он, но тут же новая волна беспокойства накрыла его. Когда он очнётся? И очнётся ли вообще? Норн тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли.
Анна, заметив, что брат проснулся, послушно протянула ему глиняную кружку.
— Выпей немного. Ты со вчерашнего дня ничего не ел и не пил.
Норн посмотрел на сестру, взял кружку и сделал несколько жадных глотков.
*И-и-го-го!* — раздалось ржание у входа. Снаружи поднялся шум, и в комнату, тяжело дыша и выглядя крайне измотанным, ворвался Отто.
— Норн! Ты цел?! — он бросился к мальчику, лихорадочно осматривая его на предмет ранений.
— Дядя Отто, со мной всё хорошо, но Демор… он закрыл меня собой.
Увидев, что Норн невредим, Отто облегчённо выдохнул, но сердце его снова сжалось, когда он перевёл взгляд на бледного Демора. Норн вкратце пересказал события ночи и, заметив плачевный вид Отто, спросил, что произошло в городе.
— Вчера на рыцарский орден тоже напали. Потерь не счесть, — Отто тяжело опустился на скамью. — Если бы не твои огни в небе, жертв было бы куда больше. Утром я узнал, что на поместье тоже совершён налёт, и сразу примчался сюда. Кстати… что это было? Как ты сумел так ярко осветить небо?
— Это фейерверки, — уклонился от прямого ответа Норн. — Вычитал в одной книге об описании Востока. Там на праздниках всегда так делают.
— Что бы это ни было, это спасло нас, — задумчиво произнёс Отто. — Великий магистр объявил, что это было знамение Господне, позволившее нам вовремя заметить атаку неверных.
— Дядя, кто эти люди? Зачем они напали на нас?
Лицо Отто посуровело.
— Это Хассашины. Секта убийц-еретиков. В их действиях нет ни капли чести, но они смертельно опасны. Двадцать лет назад они убили графа Триполи, но тогда орден разгромил их. Теперь, жаждая мести, они начали новую войну. Великий магистр объявил, что через три дня войско выступит в поход, чтобы стереть их логово с лица земли. Я тоже иду с ними.
Норн крепко сжал руку Отто:
— Дядя, в подвале моего поместья осталось ещё немного фейерверков и кое-каких других вещей. Заберите их с собой, в походе может пригодиться. И пожалуйста… берегите себя.
— Обязательно, — Отто тепло улыбнулся, тронутый заботой мальчика.
— Воды… — послышался слабый стон.
Норн мгновенно обернулся. Демор едва заметно шевелил рукой, пытаясь дотянуться до кубка на столе.
— Дядя Демор! Вы очнулись! — Норн бросился к кровати, помог раненому приподняться и осторожно напоил его из рук Анны.
Вошедшие Вильгельм и Патрик радостно зашумели.
— Я знал, что такую дубину, как ты, просто так не уложишь! — пробасил Вильгельм.
— Норн… ты как? Где мы? — голос Демора был едва слышен.
— Я в порядке, всё хорошо. Главное, что вы живы, — у Норна на глаза навернулись слёзы.
Отто подошёл ближе и положил руку на плечо Демора:
— Теперь, когда ты пришёл в себя, я могу идти со спокойным сердцем.
Вошедший лекарь осмотрел больного и удовлетворённо кивнул:
— Ему гораздо лучше. Теперь только покой и горькие микстуры.
— Спасибо вам, доктор! Огромное спасибо! — Норн вытащил десять золотых номисм и вложил их в руку лекаря, не принимая возражений.
Убедившись, что опасность миновала, Отто попрощался и вышел.
— Я-то выкарабкаюсь, — прохрипел Демор, пытаясь изобразить свою привычную улыбку. — А ты, Отто… смотри не оставь свою голову в тех горах.
Солнце снова нещадно палило, и город возвращался к своей шумной жизни. Среди суетливой толпы Отто ехал верхом, и его лицо было холодным, словно вековой лед.
«Хассашины!» — в его глазах застыла непоколебимая, мрачная жажда мести.
Обновлено: 16.02.2026