Глава 19 — Глава 19

Глава 19 *** Энакин почувствовал её намерение раньше, чем она сама пошла в атаку: лазурь вновь столкнулась с кобальтом. Отражая один, второй, третий выпад, совершенные менее чем за секунду, он чувствовал, как гудение клинков сливается в единую хищную ноту. В толпе послышались вздохи — зрители явно привыкли к более размеренным и чинным тренировкам. Дженсаараи снова бросилась на него, но на сей раз Энакин не стал ограничиваться пассивным блоком. Защита, защита, вечная защита... Принимать удары, перенаправлять их, поглощать или уклоняться. «Сила — для защиты, не для нападения» — этот догмат джедаев эхом отдавался в сознании. Энакин, который был лишь немногим ниже Мей, перехватил инициативу и начал теснить её по арене. Оба клинка превратились в смазанные пятна света, рассыпающие искры быстрее, чем глаз мог уловить их движение. «Жди врага. Жди ситха. Жди вонга. Позволь им ударить первыми. Отдай им первый ход» Энакин понял, что слишком сильно хмурится, лишь когда почувствовал тупую боль в переносице. Уклонившись от нижнего подреза, Мей подпрыгнула и, придав себе ускорение коротким импульсом телекинеза, взмыла вверх, приземлившись на один из высоких декоративных камней, разбросанных по саду. Энакин без раздумий бросился следом. Скрежет клинков, разрыв, снова удар. Несмотря на то что Мей сражалась в доспехах, она была поразительно быстрой; чеканные пластины ничуть не сковывали её движений. И она смеялась. Она смеялась, когда поймала острие меча Энакина и широким движением отвела его в сторону. Она смеялась, когда её саму с силой отбрасывало назад, и пятки замирали на самом краю каменного постамента. Зрители, конечно, ждали шоу, но, на взгляд Энакина, это было уже чересчур. Он хранил молчание, и следующие десять минут оба рыцаря, взмокшие от пота, мерились силами, перемещаясь по всему дендрарию. Песчаный круг тренировочного ринга служил лишь формальностью — оба бойца полностью контролировали себя и прекрасно осознавали присутствие окружающих. Восторженные возгласы нескольких десятков наблюдателей проносились мимо, не задерживаясь в их сознании. — У тебя великолепная техника, — тяжело дыша, произнесла Мей. Она остановилась, упершись руками в колени. Энакин опустился на песок, скрестив ноги и стараясь размеренно, глубоко дышать. — Напоминает манеру магистра Скайуокера. Энакин невольно покраснел. Дядя Люк был недосягаем для любого из них, даже для лучших дуэлянтов среди Магистров, таких как Кип Дюррон. Наблюдать за тем, как его дядя тренируется — по-настоящему, против двух или трех противников разом — всегда было завораживающим зрелищем. Люк Скайуокер делал это играючи. Словно творил искусство. — И напор впечатляющий. Энакин лишь пожал плечами: — Всё это серьезно. — Твоя правда, — согласилась Мей. — Я знаю про Тенел Ка. Об этом знали все. Девушка с гордостью носила свою культю, не виня в случившемся ни Джейсена, ни Академию. Энакин не был уверен, что смог бы так же легко принять потерю конечности или отказаться от протеза, подобного тому, что носил дядя Люк. Однако Мей его не поняла. Его «серьезность» проистекала вовсе не из опасности светового меча как такового. Причина была в ином. Он помолчал, подбирая слова. — Нет, дело не в этом... скорее в том, что... — Ты думаешь о вонгах. Энакин носком сапога зарылся в песок. Провел черту, стер её. Каждый раз, когда он заговаривал об этом, он словно слышал в собственном голосе слова Кипа и остальных. Они считали себя громоотводами на скайхуке, и Энакин был с ними согласен — и в то же время нет. Точно так же он порой чувствовал, что взгляды дяди Люка на Силу слишком радикальны. Эту мысль Энакин старался не развивать, ведь от неё он чувствовал себя ребенком — в конце концов, откуда ему знать больше, чем Люку Скайуокеру? Но он также видел, что Кипа и его сторонников занесло слишком далеко в другую сторону. — Я просто считаю, что нам нужно быть готовыми. Ответ прозвучал дипломатично, и Энакин даже испытал мимолетную гордость за свою формулировку, пока не заметил усмешку на лице собеседницы. — Что? — Быть готовыми? Парень, да у тебя опыта борьбы с вонгами больше, чем у кого-либо другого. Перед глазами на миг всплыло лицо Даэшары'кор: она слабо улыбалась, а её взгляд становился стеклянным. Пылающая луна заполняла всё небо... — Наверное. Мей плюхнулась рядом, положив локти на колени и глядя на него из-под челки. Легкий ветерок, нагнетаемый системами циркуляции, шевелил мягкий ворс на наплечниках её доспехов. Светло-кремовый пух принадлежал какому-то зверю с родного мира дженсаараев; так же и гравировки на её броне изображали существ, которых Энакин никогда не видел. — Ты ведь знаешь, как погиб мой брат? Энакин отвел взгляд. Зрители медленно расходились по саду, некоторые робко махали рыцарям руками. Мей весело помахала в ответ, кажется, ничуть не тяготясь выбранной темой. В то время Энакина еще не было в Академии, но всего два года спустя он сам оказался в эпицентре того хаоса, похищенный приспешниками Возрожденной Империи. Пока Соло были заняты темным джедаем Хетриром, ученик Десанн атаковал Праксеум. Тогда погибло немало джедаев, и брат Мей был среди них. — Десять лет прошло... а кажется, вчера. Знаешь, я была в ярости. — Мей рассмеялась, качнув головой. — Не очень-то по-джедайски, зато очень по-дженсаарайски. А потом она прислушалась к Силе, погрузилась в медитации и научилась прощать, обретая покой в гармонии Галактики. Так всё всегда и заканчивалось. Энакин уже готов был услышать эти слова — те самые, что он слышал всю свою жизнь. — Знаешь, я и сейчас иногда впадаю в ярость. Рыцарь пожала плечами и, приподнявшись, отцепила от пояса еще один меч. С характерным шипением из рукояти вырвался столб сияющей алой энергии. — Бывает, увижу что-то, что наверняка понравилось бы Нико. Или вот как сегодня. Я только что сражалась на дуэли с самим Энакином, мать его, Соло. Внуком Энакина Скайуокера. Энакин непроизвольно стиснул зубы так, что челюсть хрустнула. — Безумие, правда? Мне бы так хотелось обсудить это с ним. Она снова пожала плечами. — Но этого не случится. И тогда я злюсь. Хотя я знаю, что мы еще увидимся. Все те, кто ушел раньше нас — они часть Силы. Но от этого не менее паршиво, что их здесь нет. Энакин смахнул слезу со щеки, вспомнив про нож Чуи, который отец теперь всегда носил в кармане. Мей сжала его плечо, и он, тяжело сглотнув, кивнул в знак согласия. — Да. Да... это больно. — Именно. И всегда будет больно, понимаешь? Прошло десять лет, а я всё равно скучаю по нему. Не думаю, что это когда-нибудь пройдет. А твоего дядю я вообще поначалу ненавидела. — Погоди, но он же не имел к этому никакого отношения. — К Десанну — нет. Но он и мастер Хорн явились к нам и вдвоем показали, что всё, во что мы верили, было ошибкой. Мне хотелось втоптать их обоих в грязь. Представляешь? Кто-то приходит к тебе на Сусефви и заявляет, что ты неправильно используешь Силу, а потом тычет тебя в это носом. Это тоже было паршиво. Мей говорила задумчиво, словно вглядываясь в собственные воспоминания. — Я считаю себя неплохим дуэлянтом. Я ведь не уступала тебе, так? Наверное, я могла бы затаить обиду и попытаться вызвать магистра Скайуокера или магистра Хорна на реванш позже. Я ведь представляла себе это, понимаешь? Энакин вообразил Мей в её броне, с искаженным от гнева лицом, стоящую в тени. А затем вспомнил её движения в их дуэли — те бреши в защите, которые он заметил, пусть и не смог ими воспользоваться. — Мой дядя бы и глазом не моргнул. Мей усмехнулась, гася меч брата. — Вот именно. Магистр Скайуокер — это совсем другой уровень. Да и на что бы я потратила свою жизнь? На ненависть? Столько времени, столько друзей, которых я обрела здесь... Вы, джедаи, — не дженсаараи, но у вас здесь здорово. Мне нравится это место. Она откинулась на спину, раскинув руки и глядя в далекий прозрачный потолок. — И вот я здесь! На Корусанте! С ума сойти! Если бы я отклонила приглашение, как некоторые мои кузены, и осталась киснуть на Сусефви... ох, ничего хорошего бы из этого не вышло. А если бы я взяла меч Нико и решила вырезать каждого имперца, что попадется под руку? Его бы это всё равно не вернуло. Слова были другими. Она не читала нотаций, как некоторые джедаи, но смысл оставался тем же. «Отпусти. Доверься Силе. Живи дальше» Энакин старался. Правда старался. Чуи погиб несколько месяцев назад. С какой скоростью он должен «отпускать»? Отец до сих пор не может находиться с ним в одной комнате. У Мей было десять... одиннадцать лет, чтобы примириться с гибелью брата. У дяди Люка были десятилетия, чтобы оплакать Оби-Вана и... своего отца. У них у всех было так много времени. Почему этого времени нет у него?