Чжоу Жунцзюнь вернулся, пропитанный запахом вина. Он направлялся к горячему источнику, чтобы смыть с себя этот дух, но, услышав голоса, свернул к кабинету.
Дождавшись, пока разговор стихнет, он шагнул из тени.
Лю Чжэньцзи, увидев его, вздрогнула, поспешно вскочила и, на ходу вытирая мокрое лицо, пошла навстречу.
– Князь… – поклонился Чан Шу.
– Мы с Чан Шу просто разговаривали. Слово за слово, я расчувствовалась, и Чан Шу тоже не сдержался, – Лю Чжэньцзи потянулась обнять его, но тут же поморщилась от резкого запаха дешевой пудры, смешанного с перегаром.
Её лицо снова приняло плаксивое выражение, на этот раз искреннее.
– Фэйчжоу ищет тебя, – бросил Чжоу Жунцзюнь Чан Шу.
– Слушаюсь, сию минуту, – Чан Шу, поняв намек, быстро вытер слезы и ретировался.
– Брат Король-лев… – она шла за ним к купальне, но, обернувшись, заметила, что Жухуа и Сыюй тихо вошли в комнату охранять сон ребенка. Она успокоилась и спросила шепотом: – Что ты делал?
– Пил.
– Много?
Чжоу Жунцзюнь обернулся, выдохнул ей в лицо винными парами и с каменным лицом спросил:
– Как думаешь?
Лю Чжэньцзи замахала руками, разгоняя амбре.
– Фу, какая гадость.
– Наследный принц снова подсунул женщин… – Чжоу Жунцзюнь приподнял её подбородок. – Ничего важного. Он прислал троих, я потом найду шестерых и отправлю ему в ответ.
Лю Чжэньцзи издала понимающее «Э-э», и, добравшись до горячего источника, наконец-то улыбнулась.
Они долго сидели в воде. Потом она уснула у него на руках. Чжоу Жунцзюнь смотрел на её умиротворенное лицо, гладил мокрые пряди и в конце концов крепко прижал к себе.
Если бы она могла жалеть его еще чуточку больше, он был бы не против, лишь бы всегда занимать место в её сердце.
**
Наследный принц рвался на юг. Ему нужна была эта заслуга, чтобы укрепить авторитет при дворе.
Но Чжоу Жунцзюнь считал, что у брата слишком большой аппетит. Впрочем, открыто ссориться он не желал. На следующий день он велел Чан Шу отобрать в «Павильоне Ароматов» шесть лучших танцовщиц и отправить их в Восточный дворец как «ответный дар».
В день визита во дворец он всю дорогу не выпускал сына из рук и наставлял жену:
– Что бы я ни говорил и ни делал, просто стой за моей спиной. Если они начнут давить, а у тебя будут силы – плачь.
Лю Чжэньцзи кивнула. У её мужа был черный пояс по борьбе с родителями. Она была готова быть его тенью.
Чжоу Жунцзюнь, видя её покорность, едва заметно улыбнулся.
Сейчас им не нужна любовь Императора и Императрицы.
Раньше Наследный принц одновременно использовал его и опасался. Теперь, когда в Восточном дворце случилась беда (смерть жены), если Чжоу Жунцзюнь будет слишком угождать родителям, он станет бельмом на глазу у брата.
А дело на юге он уступать не собирался. Эта поездка была нужна ему самому, чтобы понять расстановку сил в южной клике чиновников.
Император и Императрица приняли их во Дворце Величия и Добродетели.
После приветствий Императрица Вань сразу протянула руки к ребенку.
– Юйюй только что уснул, сон у него чуткий. Матушка-императрица, взгляните так, с моих рук, – отрезал Чжоу Жунцзюнь.
Руки Императрицы замерли в воздухе. Чжоу Вэньди нахмурился, готовый взорваться.
Но Императрица Вань, проявив чудеса выдержки, улыбнулась:
– Тоже хорошо.
Она наклонилась над свертком. С первого взгляда она опешила. Обычно младенцы выглядят сморщенными комочками, но этот малыш был фарфорово-белым, с аккуратным вздернутым носиком. Он спал, смежив веки, а в уголках его губ таилась легкая, сладкая улыбка…
Сердце Императрицы Вань сжалось от щемящей нежности, взгляд мгновенно потеплел.
Чжоу Вэньди тоже разглядел истинный облик ребенка. Он был поражен этой безмятежной, сладкой улыбкой на губах спящего младенца. Его взгляд застыл, он посмотрел несколько раз и пробормотал, обращаясь к жене:
– Почему он выглядит так приятно для Наших глаз?
Императрица Вань, как ни странно, была вынуждена согласиться и кивнула. Её взгляд скользнул к Чжоу Жунцзюню, безмолвно прося позволения подержать внука.
Чжоу Жунцзюнь же смотрел на своего сына, совершенно игнорируя молящий взгляд матери.
Чжоу Вэньди уже было все равно: он протянул руки, собираясь взять ребенка, но Чжоу Жунцзюнь ловко уклонился, и Император тут же вспыхнул.
– Нам тоже нельзя подержать? – все же опасаясь разбудить ребенка, улыбающегося во сне, Чжоу Вэньди понизил голос до шипения.
– У Юйюя чуткий сон, – Чжоу Жунцзюнь остался непреклонен.
– Ты… – Чжоу Вэньди уже занес руку, чтобы отвесить сыну подзатыльник.
– Ай-яй, Ваше Величество, вы полегче, маленький княжич снова улыбнулся! Смотрите, смотрите… – стоявший рядом и следивший за выражением лиц Хэнчан поспешно и осторожно перехватил руку Чжоу Вэньди, отвлекая его внимание на младенца.
В этот момент Чжоу Юйюй действительно улыбнулся. Неизвестно, что ему приснилось, но радость его была искренней и светлой.
В этот миг его улыбка была подобна дуновению весеннего ветра, после которого в горах и долинах распускаются цветы.
– Дай Мы подержим! – Чжоу Вэньди больше не мог сдерживаться. Свирепо глянув на Хэнчана, который посмел пойти против господина, и отпугнув его, он уже в открытую попытался отобрать внука у Чжоу Жунцзюня.
Чжоу Жунцзюнь, который сам невольно улыбался, глядя на сына, увидев настойчивость отца, сделал два больших шага назад.
Стоявшая позади него Лю Чжэньцзи, обладая острым глазом и быстрыми ногами, тут же отступила следом, прячась за спину мужа.
– Отдай! – Чжоу Вэньди опасно прищурил глаза.
Императрица Вань взглянула на Императора, от которого начала исходить угрожающая аура, затем посмотрела на младшего сына. Видя, что тот холодно смотрит на них и остается совершенно безучастным, она с трудом сглотнула и, прежде чем Император перешел к действиям, преградила путь его руке:
– Ваше Величество, внук спит. Если ребенка разбудить, он испугается. Пусть сын держит его.
Чжоу Вэньди резко взмахнул рукавом. Его лицо, обращенное к жене, исказилось от гнева, и он тихо прорычал:
– Это Наш внук! Мы не виним его за преступление против государя – это уже исключительная милость! Так он еще и внука не дает на руки? Это Наш внук!
Чжоу Вэньди повторял это как мантру. Не то чтобы у него не было внуков – сейчас их было уже пятеро, но единственным, кто с первого взгляда показался ему необычайно родным, был ребенок, рожденный этим негодяем.
Отцы других внуков мечтали, чтобы он лишний раз взглянул на их детей, и только этот мерзавец, смеющий оскорблять всех вокруг, не давал даже прикоснуться!
Если бы не страх напугать спящего младенца, Чжоу Вэньди прямо сейчас велел бы всыпать ему двадцать палок.
– Мы видим, что ты…
Чжоу Вэньди как раз хотел использовать поездку на юг, чтобы пригрозить Чжоу Жунцзюню, но в этот момент в зал вошел евнух Чжай, подчиненный управляющего Чана. Он поспешно рухнул на колени:
– Докладываю Вашему Величеству! Господин Жун срочно просит аудиенции, у него дело чрезвычайной важности.
– У Нас нет времени, пусть приходит позже.
– Ваше Величество…
Голос евнуха Чжая сорвался на визг. Хэнчан, услышав это, словно на крыльях подлетел к нему, закрыл ему рот ладонью и тихо шикнул:
– Тише ты! Разбудишь спящего маленького княжича – смотри, как бы твоя голова с плеч не слетела!
Евнух Чжай, услышав суровость в тоне главного управляющего, вздрогнул всем телом, и его голос упал до шепота:
– Ваше Величество, господин Жун просит аудиенции через ворота Сюаньу.
Ворота Сюаньу?
Чжоу Вэньди замер.
Теперь даже Императрица Вань, которая завороженно смотрела на сверток в руках Чжоу Жунцзюня, резко повернула голову к гонцу.
Ворота Сюаньу – это вход для гражданских и военных чиновников, желающих подать Императору прошение ценой жизни. Как только эти ворота открываются, просителя ждет стометровая дорога, усеянная острыми клинками. Если Император отказывает в приеме, а чиновник настаивает на смертельном увещевании, он должен пройти по лезвиям босиком. Если он не истечет кровью и не умрет на полпути, то сможет войти во дворец и предстать перед монархом.
– Это старый господин Жун? – подала голос Императрица Вань.
– Да.
Это был отец покойной наследной принцессы, историк из Палаты истории, Жун Вэньюань.
– Пригласить в Императорский кабинет, – на этот раз Чжоу Вэньди больше не колебался и тут же отдал приказ.
Говоря это, он уже шагнул к выходу. Проходя мимо Чжоу Жунцзюня, он развернулся и, даже не потрудившись поднять веки, бросил:
– Мы не будем брать на руки. Дай Нам взглянуть еще раз.
Чжоу Жунцзюнь равнодушно скривил губы и немного отвернул край пеленки.
Чжоу Юйюй все еще сладко спал, та самая медовая улыбка играла на его губах. Лицо Чжоу Вэньди, напряженное от новостей, немного расслабилось. Он склонился, слегка коснулся грубой мужской рукой бархатной щечки и, ощутив невероятную мягкость, почувствовал, как его жесткое сердце императора дрогнуло.
Не успел он прикоснуться снова, как Чжоу Жунцзюнь, изображая почтительный поклон, отступил на шаг, унося ребенка.
Спешащий Чжоу Вэньди свирепо глянул на своего четвертого сына, который был мягким снаружи, но твердым как камень внутри, с силой взмахнул рукавом и, сдерживая гнев, поспешно удалился.
– Провожаем отца-императора.
– Провожаем отца-императора… – вслед за притворно почтительным голосом мужа, княгиня Шиван тоже тихо вторила ему, стоя позади.
Только теперь Императрица Вань обратила внимание на невестку. Видя, как та опустила голову, всем видом выказывая смирение, Императрица вдруг расцвела в улыбке и протянула руку к Лю Чжэньцзи:
– Вернулась. Дай мне посмотреть на тебя, похудела или поправилась?
Лю Чжэньцзи подняла голову, застенчиво улыбнулась Императрице и скосила глаза на своего князя.
Увидев, что он едва заметно кивнул, она шагнула к свекрови, почтительно отвечая:
– Отвечаю матушке-императрице: дитя поправилось совсем немного, но брат Король-лев говорит, что это очень хорошо, ему нравится, как я выгляжу.
Княгиня Шиван даже в этот момент не упустила случая продемонстрировать свою важность для мужа. Сказав это, она обернулась и сладко улыбнулась Чжоу Жунцзюню:
– Брат Король-лев, скажи, ведь правда?
– Мгм, – буркнул Чжоу Жунцзюнь, даже не взглянув на женщин. Все его внимание было приковано к спящему сыну. Он отошел в сторону и сел на кушетку.
Императрица Вань на мгновение замерла, затем взяла Лю Чжэньцзи за руку и повлекла её за собой, усадив рядом с сыном. Попутно она жадно ловила взглядом черты лица своего маленького внука.
Сев, она начала расспрашивать Лю Чжэньцзи об их жизни в горах.
Лю Чжэньцзи задумалась и смущенно призналась:
– По прибытии в резиденцию я вскоре забеременела, и после этого мало выходила наружу. Дни проходили бестолково, и рассказать матушке-императрице действительно нечего забавного.
Императрица Вань внимательно посмотрела на неё, улыбнулась и сказала:
– Просто вспомни что-нибудь. Думаю, когда ты носила Юйюя, ты была очень аккуратна и внимательна. По мальчику это видно: он вырос таким ладным и красивым, в этом твоя немалая заслуга.
Лю Чжэньцзи, услышав похвалу, поколебалась между скромностью и гордостью, но все же радостно закивала:
– Я во всем слушалась брата Короля-льва, что он говорил, то и делала. Маленький княжич после рождения стал очень похож на него, и умом тоже точь-в-точь как он. Хорошо, что я умная: когда носила маленького княжича, особенно любила слушать речи брата Короля-льва. Посмотрите, малыш теперь такой смышленый и живой, даже когда он храпит во сне, это звучит особенно музыкально…
Говоря это, Лю Чжэньцзи даже попыталась изобразить то милое посапывание сына. Закончив, она сама так развеселилась, что прикрыла рот ладошкой и захихикала.
Императрица Вань, наблюдая за этим бесхитростным смехом, раздумывала, как бы прощупать невестку поглубже, но в этот момент в зал вбежал её личный евнух Сань Дэцзы. Он был бледен, согнут в три погибели и тяжело дышал.
– Ваше Величество… – задыхаясь, прохрипел он, косясь на сидящих рядом Короля-льва и княгиню.
– Говори, – императрица жестом приказала не таиться.
– Случилась большая беда. Император в ярости, он приказал Наследному принцу немедленно явиться на ковер.
Обновлено: 22.01.2026