– Боюсь, до дня рождения отца-императора в седьмом месяце я буду занят. В поместье смогу бывать лишь урывками…
Чжоу Жунцзюнь обнял её и усадил к себе на колени. Она казалась в его объятиях такой хрупкой и беззащитной, что он невольно усомнился: как она выживет здесь после его отъезда?
Он помолчал и добавил:
– Тебе тоже нужно учиться управлять делами.
Ему бы хотелось, чтобы она прожила жизнь в невинности и беззаботности, но тогда это была бы не она – и не та женщина, которую он выбрал в жёны.
Как порой абсурдно всё складывалось: он всегда знал, что она вовсе не так глупа, как считают другие, и любил не её наивность, но всё равно не мог отделаться от тайной надежды, что она сможет жить именно так.
– Управлять делами?
У Лю Чжэньцзи от его слов свело скулы. Она прикрыла рот рукой, помолчала, а потом осторожно спросила:
– Поместья?
– М-гм, – кивнул Чжоу Жунцзюнь.
– Но сейчас это, наверное, неуместно? – Лю Чжэньцзи не то чтобы отказывалась, просто она ещё не стала его женой и не имела должного статуса.
– Чан Шу всему тебя научит, – прошептал он ей на ухо, едва касаясь губами щеки.
– Чан Шу отлично справляется, – искренне заметила она.
– В будущем у него появятся другие заботы, так что делами поместья придётся заняться тебе.
Чжоу Жунцзюнь откинулся назад: если он не отстранится, то может не сдержаться.
– Но к чему такая спешка? – Лю Чжэньцзи предприняла последнюю попытку оттянуть неизбежное.
– Раз я сказал, что будешь управлять, значит, так и будет.
Чжоу Жунцзюнь предупреждающе ущипнул её за талию. Когда она обмякла, он смягчил внезапно посуровевшее лицо и добавил:
– И управлять ты должна хорошо.
Лю Чжэньцзи долго лежала на нём, а потом угрюмо проговорила:
– Я не справлюсь. Матушка права: у меня руки дрожат, когда курицу режут. Какие из меня способности?
Чжоу Жунцзюнь выслушал её и долго молчал. Лишь спустя какое-то время он произнёс:
– Чан Шу и твоя матушка помогут.
Лю Чжэньцзи скривилась:
– А можно мне не учиться?
Право слово, замужество обещало стать слишком тяжёлым бременем. Настолько тяжёлым, что она боялась о нём даже думать; от одного взгляда на происходящее у неё сжималось сердце.
– А ты как думаешь? – холодно спросил он.
Лю Чжэньцзи поняла: господин недоволен, пора прекращать возражения.
Она благоразумно сменила тактику, кивнула и послушно сказала:
– Я всё поняла. Буду прилежно учиться, слушаться матушку и Чан Шу.
Услышав этот безнадёжный ответ, Чжоу Жунцзюнь невольно скривил губы в усмешке:
– Нет. Когда научишься, будешь действовать сама.
Лю Чжэньцзи сделала вид, что не расслышала, и уткнулась ему в грудь.
Некоторым вещам она и впрямь никогда не научится, сколько ни старайся.
Видя, что она уходит от ответа, Чжоу Жунцзюнь тоже замолчал.
Он больше ничего не говорил, и Лю Чжэньцзи сама нарушила тишину, спросив, могут ли брат и сестра приходить в поместье.
Он кивнул:
– Решай сама. Я предупрежу Чан Шу.
Он согласился не раздумывая, и Лю Чжэньцзи снова почувствовала укол вины за то, что пользуется его благосклонностью, ничего не давая взамен. Помолчав, она с заботой спросила:
– В Цюйпине опасно?
– Терпимо, – равнодушно ответил Чжоу Жунцзюнь.
Поняв, что он не хочет об этом говорить, она сменила тему:
– Как думаешь, я понравлюсь Императрице?
Невестка, не знающая этикета, трусливая, с дурной репутацией, да ещё и из семьи, которая вот-вот падёт, отчего молва станет только хуже.
Чжоу Жунцзюнь снова помолчал и бросил:
– Не понравишься – придётся полюбить.
Лю Чжэньцзи, предчувствуя, что они станут самой скандальной супружеской парой, вытаращила глаза. Подумав, она утешила себя:
– Хорошо ещё, что я живу в Поместье Льва.
Даже если она будет мозолить глаза Императрице, той, чтобы её отругать, придётся пройти через множество инстанций.
– А Император?
– То же самое, – коротко ответил он.
Лю Чжэньцзи понурила голову. Раньше её хоть и не все любили, но и не презирали. Считали трусливой и послушной, а потому безобидной, и относились вполне любезно.
Теперь же, похоже, она скоро уподобится Королю Льву – её тоже все будут ненавидеть.
– Тогда люби меня посильнее.
Загибая пальцы, Лю Чжэньцзи подсчитала, что лишь усиленная любовь Короля Льва сможет хоть что-то компенсировать, да и это казалось надёжнее всего.
Надеяться на расположение Императора и Императрицы было бессмысленно.
– М-гм, – спокойно отозвался Чжоу Жунцзюнь.
Расчётливая Лю Чжэньцзи снова загнула несколько пальцев и, вздохнув по-старушечьи, сказала:
– Добавить любовь матушки, брата и сестры… Чан Шу ко мне тоже неплохо относится. Пожалуй, хватит. В этой жизни невозможно быть любимой всеми, правда, брат Король Лев?
Видя, как усердно она себя утешает, Король Лев снисходительно хмыкнул. Он не стал говорить ей, что в будущем лишь эти немногие и будут любить её по-настоящему.
А из остальных едва ли не каждый второй будет мечтать сожрать её живьём.
**
Чжоу Жунцзюнь пробыл в столице всего несколько дней и уехал с отрядом охраны.
После его отъезда Лю Чжэньцзи не почувствовала былого облегчения. Защитник от бурь умчался прочь, оставив её, нежный цветочек, одну на ветру. Она считала большим достижением уже то, что не спряталась под одеяло и не плачет от страха.
Конечно, так считала только она сама. У её матушки было совсем другое мнение.
Госпожа Кун видела, что, едва Король Лев уехал, дочь тут же забилась к ней в объятия и задрожала всем телом. Мать терпела-терпела, но всё же не сдержалась и шлёпнула её по голове, гневно отчитывая:
– Посмотри на себя, ничтожество.
– Я ничтожество, матушка. Значит, мне не нужно идти во дворец навещать Наследную принцессу?
Стоило Королю Льву уехать, как во дворце снова завели старую песню. Лю Чжэньцзи казалось, что такой ритм она не выдержит.
– А ты как думаешь, нужно или нет? – лицо госпожи Кун потемнело от строгости.
Лю Чжэньцзи обхватила голову и всхлипнула. Боясь, что мать забьёт её до смерти, она в конце концов подчинилась деспотичной власти:
– Ну тогда пойду…
Всё равно умирать, так уж лучше там.
– И сестру с собой возьми, – холодно хмыкнула госпожа Кун.
– Н-не надо, а? – сглотнула Лю Чжэньцзи. – Матушка, ты же знаешь, императорский дворец… он такой…
– Твоя сестра беременна. Наследная принцесса оказала милость и пригласила её. Скажи, можно ли не пойти?
Госпожа Кун злобно зыркнула на бестолковую дочь:
– Не можешь хоть немного поучиться у сестры? Куда бы ни пошла, всегда держит спину прямо, и никто не смеет её обидеть!
Прижавшись к матери, Лю Чжэньцзи попыталась выпрямиться, но объятия были слишком тёплыми, и она лишь позорно зарылась головой глубже:
– Это же сестра, только она может быть такой сильной.
Она так не сможет.
Госпожа Кун снова стерпела, но в итоге всё же не сдержалась и сильно ударила её по спине:
– Глупое создание, сколько тебя ни учи, всё без толку! Если бы сестра узнала, её бы кровью стошнило от злости на тебя!
Лю Чжэньцзи, которой нечего было возразить, молча сносила брань, чувствуя, что благодаря такому воспитанию её стойкость скоро выйдет на новый уровень.
Как бы она ни хотела сбежать, ради сестры к Наследной принцессе идти было нужно. На второй день после отъезда Чжоу Жунцзюня Лю Чжэньцзи снова нарядилась, словно маленькая фея – чисто и непорочно, – и отправилась в Восточный дворец навестить Наследную принцессу, которой только что стало лучше.
Лю Чжэньвэнь ждала её у ворот.
Увидев мать и сестру, она всё так же высоко держала свою гордую голову. Её надменный вид, превосходивший даже госпожу Кун, сразу давал понять, кто здесь главный и с кем лучше не связываться.
Лю Чжэньцзи невольно вздрогнула. Помимо беспомощности, она испытала и толику восхищения: ей нравилась эта гордость сестры.
Но в то же время она понимала, что из-за такого характера сестра хлебнёт куда больше горя, чем другие.
Особенно теперь, когда за её высокомерием больше не стояло былой силы. Как бы гордо она себя ни вела, мало кто станет с этим считаться.
Лю Чжэньцзи решила, что должна постараться. Пока сестра не утвердится в семье Цзя, она будет изо всех сил заменять ей отца и станет временной опорой.
Иначе, если она увидит эту гордую голову поникшей, её сердце не выдержит.
Заметив, что сестра смотрит на неё сияющими глазами – так же, как в детстве, с обожанием и почтением, – Лю Чжэньвэнь задрала подбородок ещё выше. Она окинула сестру взглядом, убедилась, что та выглядит свежо и одета безупречно, и её холодное лицо немного смягчилось. Когда сестра подошла, она взяла её за руку и тут же просияла, обращаясь к двум дворцовым наставницам Императрицы. Её лицо расцвело, как благородный пион:
– Здравствуйте, тётушки. Спасибо, что заботились о моей младшей сестре все эти дни.
Старшая госпожа Лю была вежлива и радушна. Две наставницы, только что наблюдавшие её высокомерие, тоже слегка улыбнулись и поклонились в ответ:
– Старшая госпожа Лю слишком учтива.
Их поклон был спокоен и полон достоинства, как и подобало фрейлинам Императрицы.
Госпожа Кун тоже сохраняла мягкую улыбку, и лишь когда её взгляд падал на младшую дочь, умевшую только хлопать глазами, лицо на миг холодело.
По дороге Лю Чжэньвэнь, улучив момент, сквозь зубы предупредила наивную сестру, которая шла чуть ли не вприпрыжку:
– Потом не смей так по-идиотски улыбаться. Сиди с прямой спиной и высоко поднятой головой, слышишь?
Это было точь-в-точь наставление их матери. Лю Чжэньцзи запнулась и чуть не упала. Почему женщины в их семье так любят этот «благородно-холодный» стиль?
Неужели не видят, что с её внешностью это не сработает? Получится «рисовали тигра, а вышла собака», и она станет всеобщим посмешищем.
Обновлено: 22.01.2026