Стоило Королю-льву открыть рот, как в комнате с трудом можно было услышать даже дыхание. Лю Чжэньцзи, услышав дружный вздох ужаса, досадовала лишь на то, что мать и служанки слишком далеко – если она сейчас упадёт в обморок, некому будет её подхватить.
Она дрожа подняла голову и, рискуя жизнью, вставила:
– Это… нехорошо ведь?
– Что, считаешь, слишком мягко?
Лю Чжэньцзи тут же яростно затрясла головой.
Куда уж страшнее? Уж лучше бы сразу убил.
Чжоу Жунцзюнь, глядя на неё, холодно хмыкнул.
Спустя некоторое время вернулся посланный во дворец Феникса, принеся накидку, которую Чжоу Жунцзюнь оставил у императрицы. Он велел Лю Чжэньцзи накинуть её. К этому времени Юй Фэйчжоу уже закончил допрос одиннадцатого принца, и гонец позвал князя.
Перед уходом Чжоу Жунцзюнь, видя, что она сильно побледнела, подошёл к ней, поправил свою накидку на её плечах и пренебрежительно бросил:
– Я здесь, чего бояться?
Не дожидаясь реакции Лю Чжэньцзи, он развернулся и решительно вышел.
Его спина излучала властность и убийственную ауру.
Лю Чжэньцзи показалось, что он идёт убивать. Разве можно убивать одиннадцатого принца? Её только что окрепшие ноги подкосились. Она робко опёрлась о стол, чувствуя, что небо вот-вот рухнет.
– Мама, мама, мама…
Как только Король-лев ушёл, госпожа Кун бросилась к ней и принялась утешать. Лю Чжэньцзи в её объятиях часто дышала. Ей хотелось сказать так много, но слова застряли в горле, превратившись лишь во всхлип на груди у матери.
Боже мой, с мужчиной, чей нрав круче, чем у самого Неба, сможет ли такая трусиха, как она, прожить жизнь?
К тому же с таким характером, каким бы высоким ни был его статус, при таком темпе наживания врагов не пройдёт и нескольких лет, как он перебьёт всех в столице. И тогда, стоило бы ей выйти за порог, как в неё, эту княгиню, начнут кидать тухлыми яйцами.
**
Одиннадцатого принца схватили. Во дворце поднялась вторая волна переполоха.
Император Вэнь, услышав об этом, произнёс «возмутительно», но всё же велел не пускать мать принца, наложницу Дань, сказав, что этим займётся Департамент внутренних дел.
Хэнчан, получив известие, тоже помчался в Восточный дворец. Старый евнух, запыхавшись, вбежал и, увидев, что одиннадцатый принц ещё жив, немного перевёл дух. Однако, приветствуя Короля-льва, он всё ещё тяжело дышал:
– Старый раб приветствует Ваше Высочество.
Говоря это, он взглянул на Чан Шу. Тот покачал головой, намекая, что лучше быть осторожнее – князь в ярости.
Хэнчан понял. Он заговорил так же почтительно, как и раньше, когда маленький Принц-лев ещё жил во дворце:
– Император велел старому рабу прийти и спросить, может ли старый раб чем-нибудь помочь в расследовании.
Во дворце было немного людей, на которых Чжоу Жунцзюнь мог взглянуть прямо, и Хэнчан был одним из них.
– Отправь этого мальчишку в Департамент внутренних дел, запри на пару дней. Не давай еды, пока не скажет правду.
– Ты смеешь! Четвёртый, я с тобой… не закон… – увидев Хэнчана и решив, что у него есть защита, одиннадцатый принц начал кричать, но слова «не закончил» проглотил вместе с выбитым зубом и кровью после хлесткой пощёчины Короля-льва.
– Ты слышал? – спросил Чжоу Жунцзюнь Хэнчана.
На лбу Хэнчана выступил холодный пот.
Этот одиннадцатый принц, возомнив себя любимцем императора, совсем потерял голову.
Разве он может называть его «Четвёртым»?
Не то что пощёчина – даже если Король-лев лишит его половины жизни, император лишь устно пожурит его пару раз.
Хэнчан, который и так недолюбливал одиннадцатого принца, кивнул, обливаясь потом:
– Старый раб слышал. Если император спросит, старый раб ответит всё как есть.
Чжоу Жунцзюнь хмыкнул, взял платок у Чан Шу, вытер руки и равнодушно сказал:
– Не на пару дней. Запри дней на десять-пятнадцать.
Хэнчану оставалось только покорно отвечать: «Да-да, да».
Так одиннадцатого принца бросили в Департамент внутренних дел.
Чжоу Жунцзюнь снова пошёл к наследному принцу. Тот как раз вёл расследование. Увидев широко шагающего брата, он поспешно указал на солнце снаружи:
– Ещё не закатилось.
Чжоу Жунцзюнь прищурился, глянул на солнце и промолчал.
Наследный принц, видя, как тот уходит, поднял брови. Вскоре стражники доложили, что Король-лев направился к императору.
Наследный принц усмехнулся, подумав, что его брат и умён, и дерзок. Жаль только, что характер такой, вспыльчивый и нетерпимый, в глазах и песчинки не стерпит. Всю жизнь ему суждено быть лишь князем, идущим напролом.
**
Чжоу Жунцзюнь пошёл к императору Вэню. Тот как раз принимал чиновников, но, услышав о его приходе, вздохнул и велел всем удалиться.
Как только Король-лев вошёл, он тут же опустился на колени.
– Ты ещё что удумал? – император Вэнь потёр разболевшуюся голову.
Хэнчан сбоку тихонько приблизился и рассказал о деле одиннадцатого принца.
Император Вэнь, выслушав, не задумываясь сказал:
– Если бы ты не был так жесток, разве он стал бы так дерзить?
Чжоу Жунцзюнь поднял голову:
– Наказывайте меня как хотите, хоть потом заприте на месяц, только не отменяйте эти полмесяца для него.
– Ты… – император Вэнь чуть не задохнулся от гнева и запустил в сына докладом. – Побаловал тебя всего пару месяцев, а ты снова создаёшь мне проблемы. Неужели не можешь хоть немного угомониться?
– Как обычно, – свирепый Король-лев сейчас выглядел немного похожим на обычного юношу. – В любом случае, всё, что Вы поручите, я выполню. Если посчитаете, что плохо – наказывайте. Месяца взаперти мало – заприте на два, главное, чтобы Вам было спокойно.
Император Вэнь потёр голову и протянул руку:
– Хэнчан, у Нас голова болит.
Хэнчан с горестным лицом подошёл:
– Сейчас же вызову лекаря.
Император Вэнь, видя, что и он подыгрывает сыну, зыркнул на него.
Обернувшись к четвёртому принцу, чей характер был хуже камня в выгребной яме, он с холодным лицом сказал:
– Рано или поздно Я тебя серьёзно накажу.
Видя, что Король-лев даже не шелохнулся, он снова пригрозил:
– Не думай, что Я шучу.
– Сын верит, – искренне сказал Чжоу Жунцзюнь. – Я и сам, честно говоря, удивляюсь, почему Вы меня до сих пор серьёзно не наказали. Чан Шу тоже каждый день переживает, даже собрал в поместье целый склад лекарств на такой случай. Как-нибудь загляните, я Вам покажу.
Глядя на сына, которому так хотелось выговориться, император Вэнь лишился дара речи. Спустя долгое время он произнёс:
– Если бы ты не был таким резким, таким упрямым…
Он не договорил.
Чжоу Жунцзюнь понял подтекст. Если бы его характер не был таким, он мог бы дольше пробыть во дворце, месить грязь вместе с братьями, которые старше, чем он был, когда покинул дворец. А не был бы изгнан в юном возрасте, чтобы основать княжество и определить свою судьбу.
Но что сделано, то сделано. Снаружи ему было куда привольнее, чем в этом прогнившем дворце.
– Не смотрите на меня так, – его отец-император полюбил его таким только после того, как он стал жить снаружи. Чжоу Жунцзюнь прямо сказал: – Я такой, какой есть. Хотите наказать – наказывайте, не накажете – ещё лучше. Только насчёт этого одиннадцатого не уступайте. Я просто хочу, чтобы люди во дворце знали: кто посмеет тронуть мою жену – того я убью. Даже если я только подозреваю кого-то, я сначала всыплю ему, чтобы выпустить пар…
У императора Вэня от этих слов зубы заныли. Он, не церемонясь, схватил тушечницу и швырнул в сына:
– Это тоже сын Наш! Твой брат! Вон с глаз Моих.
Чжоу Жунцзюнь даже не увернулся. Дорогая тушечница скользнула по его лицу, чернила выплеснулись, запачкав лицо и мантию.
Стоявший рядом Хэнчан затаил дыхание. Увидев, что тушечница лишь задела его, он выдохнул.
Чжоу Жунцзюнь попятился к двери и, выходя, даже не встал, так полуползком и выкатился. Император Вэнь указал на дверь и сказал Хэнчану:
– Закрой.
Хэнчан тихо спросил:
– А одиннадцатый принц…
Император Вэнь свирепо зыркнул на него.
Хэнчан больше не спрашивал.
Однако, когда люди из Внутреннего департамента пришли спросить его, он, немного подумав, показал жестом число «полмесяца».
В этом деле придётся пойти навстречу желанию Короля-льва.
Император, хоть и не сказал этого, но имел в виду то же самое.
**
Чжоу Жунцзюнь, побывав у императора, пошёл к императрице просить людей.
Глядя на сына с лицом в чернилах, императрица лично взяла полотенце и вытерла его.
Чжоу Жунцзюнь посидел немного и попросил у неё людей.
Императрица, услышав это, подняла бровь:
– Ещё не поженились, а она уже к тебе в поместье? Ей что, жить негде?
– В доме Лю бардак, – коротко сказал Чжоу Жунцзюнь. – Там несколько чудовищ, да и снаружи тоже. Многие через неё пытаются ко мне подобраться.
Императрица долго молчала. Когда она почти закончила вытирать его, то отступила и равнодушно спросила:
– Значит, твой отец-император действительно намерен поручить тебе пересмотр дела Сыма?
– Не знаю, он мне ни слова не говорил. Во дворце уже так говорят? – Чжоу Жунцзюнь посмотрел на мать.
– Угу, – кивнула императрица.
– Хм, – Чжоу Жунцзюнь холодно усмехнулся и ничего не ответил.
Мать и сын больше не разговаривали. Императрица всё же выбрала двух надёжных придворных дам и велела им отправиться с князем.
Солнце уже клонилось к западу. Чжоу Жунцзюню нужно было в Восточный дворец.
Императрица проводила его до ворот. По дороге она сказала:
– Император хочет возвысить тебя, ценит твою решительность. Это твоё счастье. Но что возвысит, то и погубить может. Тебе всё же стоит изменить свой характер.
– А будет так, как я скажу, – Чжоу Жунцзюнь поклонился и равнодушно ответил: – Не читайте мне нотаций. Если бы я мог измениться, я бы давно изменился. Разве меня тогда выгнали бы из дворца, если бы я мог измениться?
В те годы он чуть не искалечил второго брата, за что и был наказан изгнанием. И всё же за столько лет он ни на йоту не изменился, но разве его не ценят?
Что тут менять? На полпути Чжоу Жунцзюнь вспомнил эти вечные советы и лишь презрительно фыркнул.
А императрица, глядя ему вслед, долго стояла у дворцовых ворот.
Обновлено: 22.01.2026