Пока госпожа Кун сражалась, Лю Чжэньцзи сидела взаперти в комнате и размышляла над своими ошибками. Она отправила нескольких служанок во двор собирать слухи, оставив Жухуа и Сыюй за дверью ждать приказаний.
Своим служанкам Лю Чжэньцзи с детства распланировала карьеру. Будда говорит, что встреча – это судьба, к тому же менять служанок то и дело невыгодно для такого ленивого человека, как она. Поэтому Лю Чжэньцзи, исходя из их характеров, выбрала для них пути, которые считала подходящими. У попадания в эту эпоху был и плюс: она – госпожа, Синъюй и Лиюнь – слуги. Она воспитывала их, и они обладали потрясающей исполнительностью и обучаемостью, так что Лю Чжэньцзи даже становилось стыдно.
Синъюй и Лиюнь, управляющие её двором, теперь ведали и модными тенденциями Бяньцзина, и умением досконально разобраться в делах двора, делая его непроницаемым. Цзинхуа и Шуйюэ владели искусством налаживать отношения с окрестными слугами и обсуждать все сплетни поднебесной. А вот Жухуа и Сыюй были немного глуповаты. Лю Чжэньцзи потратила много времени, обучая их говорить ничего не значащие фразы, и оставила их при себе на подхвате, передавать сообщения.
Служанки были разосланы, и Лю Чжэньцзи сидела в комнате, «размышляя над ошибками». Она развалилась на стуле, закинув ногу на ногу, откинула голову на спинку и изображала глубокую задумчивость. Не хватало только поковырять в носу, чтобы показать свою глубину.
Впрочем, она действительно думала. Хотя Лю Чжэньцзи и считала, что род Лю её здорово напугал и в этом доме нет ничего надёжного, но, привыкнув, она находила здесь и кое-что, вызывающее удовлетворение. В доме Лю даже её отец, которого она считала безмозглым жадиной, на самом деле был умным человеком. Просто он привык ничего не бояться. Он всерьёз считал, что раз он наставник наследного принца, а она – будущая княгиня, то император не станет конфисковывать его имущество. Но как бы то ни было, он умён. По крайней мере, он воровал не в одиночку, а тянул за собой кучу людей. Когда всё вскроется, эти люди либо умрут вместе с ним, либо будут вынуждены его защищать. Как ни крути, он оставил себе путь к отступлению…
А про старую госпожу и говорить нечего. Её мать считала старуху страшной, каждый раз при входе в дом Лю напрягалась до предела, как дикая кошка. Но Лю Чжэньцзи считала старую госпожу довольно милой, потому что в её глазах та была по-настоящему умным и высококлассным противником. Это куда лучше, чем встретить настоящую хабалку, с которой придётся драться до потери шерсти.
Как, например, в этот раз: она использовала нефритовые браслеты, чтобы выманить золотой, а старая госпожа ответила золотой короной. Во-первых, чтобы показать уважение к Принцу-Льву, во-вторых, чтобы все узнали о её щедрости и жадности Лю Чжэньцзи. Конечно, старухе было неприятно, но ей не нужно было и слова говорить. Всего за один день почти весь клан узнал, что Лю Чжэньцзи жадна до денег. Умные люди реагируют быстро. Поэтому она очень нравилась Лю Чжэньцзи. Если бы у старухи не было этой способности действовать, нынешняя ситуация не возникла бы. Хотя сегодня она и не могла выйти из комнаты, она высоко оценивала успехи матери: «Матушка, твоя любимая дочь смогла помочь тебе только этим, дальше дело за тобой».
**
Госпожа Кун и правда была не промах. Она пожаловалась старой госпоже с полным недоумения лицом:
– Невестка право не понимает, Чжэньцзи-эр вернулась всего день назад, а кто-то уже злословит о ней за спиной…
В этот момент госпожа Кун поняла: в этом доме только один-два человека обладают такой силой, чтобы за день дело её дочери стало известно всему клану. Когда она говорила, её глаза покраснели:
– Пусть говорят что хотят. Но как можно говорить, что Чжэньцзи-эр жадная? Она просто пошла в отца, любит красивые вещи. Вы же говорите, она будущая княгиня Шиван, наша избалованная барышня, в чём она нуждается? Чего бы она ни попросила, отец ей не даст? Даже вы так её балуете, с радостью дадите, разве нет? Матушка, у неё так много всего, как же она может быть жадной?
Старая госпожа Лю, глядя на госпожу Кун, которая обычно называла её «старой госпожой», а сейчас – «матушкой», дважды перебрала чётки, прежде чем успокоить сердце и сказать:
– Проверить, выяснить, чья семья распускает язык.
– Большое спасибо, матушка, – госпожа Кун с красными глазами опустила голову и добавила: – Матушка, невестке непонятна ещё одна вещь…
– Говори, – если бы не желание понять, что задумала эта ядовитая женщина, старая госпожа Лю предпочла бы закрыть глаза.
– Люди в клане, не говорят ли они о нашем хозяине… – госпожа Кун подняла глаза и прошептала: – Говорят, что наш господин берёт взятки? Посмотрите, если они так говорят о Цзи-эр, то неизбежно…
Если смеют говорить о младших, то и о старших наверняка не молчат.
Старая госпожа Лю некоторое время молча смотрела на невестку. Она не ожидала, что вопрос денег вызовет эту тему.
– Посмели бы они! – холодно хмыкнула она. – Разве что эти люди не хотят больше есть в этом клане.
– О, – госпожа Кун скопировала это «О» своей дочери, полное недоумения. Внезапно звук, который раньше, исходя из уст дочери, казалось, мог довести до смерти, доставил ей удовольствие.
Старая госпожа уставилась на госпожу Кун и с невозмутимым видом отвернулась:
– Можешь быть спокойна. В этом доме, кто бы ни сказал дурного о моём сыне, я потребую его жизнь.
– Раз так, я спокойна, – улыбнулась госпожа Кун. Прямо перед старой госпожой она элегантно сложила платок и равнодушно произнесла: – Я тоже так думаю. В этот раз я поучусь у вас. И пусть передадут: кто посмеет сказать дурное о моём муже и моей дочери, я потребую его жизнь.
Глаза старой госпожи тут же сузились. Она встретилась с прямым взглядом госпожи Кун. Свекровь и невестка скрестили взгляды. Улыбки исчезли с их лиц, остался только холод. Старая госпожа поняла: госпожа Кун вернулась подготовленной, и намерения у неё недобрые.
– Зачем ты на самом деле вернулась? – отослав слуг, спросила она.
Госпожа Кун встала, подошла к старой госпоже и, приоткрыв алые губы, с улыбкой сказала:
– Вы… угадайте?
Затем она выпрямилась, ослепительно улыбнулась и присела в поклоне:
– Невестка только что вспомнила, что Цзи-эр всё ещё сидит взаперти, пойду проведаю её, не буду вас задерживать, – сказав это, она снова почтительно поклонилась и повернулась, чтобы уйти.
Глядя, как госпожа Кун уходит с такой «учтивостью», что чуть не довела её до смерти, старая госпожа не сдержала гнев. В тот момент, когда невестка переступала порог, она схватила со стола чашку и швырнула ей под ноги.
Под резкий звон разбитой посуды госпожа Кун обернулась, холодно улыбнулась старой госпоже, которая первой сорвала маску, и ушла, на этот раз не задерживаясь. Ей нужна была именно немилость старухи. Как бы та ни притворялась, в этом доме её мало кто любил. Тем более те несколько побочных господ, у которых уже были свои внуки. Они очень не любили эту законную мать, которая казалась справедливой, но на деле была крайне пристрастна. То, что старуха сорвала маску, было для них благой вестью.
**
Вернувшись после битвы, госпожа Кун увидела младшую дочь, сладко спящую, и тут же помрачнела. Служанки рядом тряслись от страха, боясь, что хозяйка отлупит их барышню. К счастью, госпожа Кун, помрачнев ненадолго, наклонилась, подоткнула одеяло, развернулась и ушла. Видя, что она не побила их барышню, служанки дружно выдохнули.
Когда Лю Чжэньцзи проснулась и узнала, что мать уже возвращалась, она невольно потрогала свою шишковатую голову и спину, болевшую от ударов, и молча помолилась… Матушка, нельзя больше бить, а то я и правда стану дурочкой.
Обновлено: 22.01.2026