Тук-тук-тук
— Кать, можно зайти?
Однако в ответ звучала лишь звонкая тишина. Пришлось снова стучаться, делая небольшую паузу перед новыми попытками привлечь внимание Катерины.
— Заходи. — после нескольких минут, наконец, услышал приглушённый голос из-за деревянной двери.
Осторожно пройдя во внутрь затемнённой комнаты, взглядом обнаружил комок, который сидя, обнимал ноги руками и уткнувшись в колени тихо шмыгал носом.
Неспешно прикрыв за собой дверь, подошёл к данному комку и присел перед ней на колено.
— Ну чего ты? Всё же хорошо. Не плачь, пожалуйста. — приобняв за плечи, зашептал ей на ухо.
— Артур, там же осталась семья 'шмыг', а я дурёха тут 'шмыг'. Брат, мама, подруги, дядя... Все они остались там, и не знают где я!
— Мы чужие, понимаешь, чужие! У нас никого нет! Мы никому не нужны! Будущего нет! — под конец, смотря в моё лицо, она разрыдалась.
Я же крепче обнял плачущее тело, пытаясь успокоить.
— Нет, нет! Ты не понимаешь! — ударяя тяжёлыми кулаками меня по корпусу, твердила, впавшая в отчаянье, девушка.
— Ух. — вырвалось через зубы, когда меня повалили на спину.
Катя вздрагивала и беззвучно рыдала, уткнувшись головой мне в грудь. А горькие слёзы утраты и отчаянья лились ручьём на футболку. Было очень тяжело смотреть и чувствовать женские слёзы. Меня самого захлеснули эмоции, а в голове снова всплыли воспоминания о родных. И я почувствовал, как увлажняются уже собственные глаза.
— Всё будет хорошо, вот увидишь. Приплывём на необитаемый тропический остров, где ничего не будет нам угрожать. Будем бананы с ананасами выращивать, рыбку ловить... — нёс чушь, хотя и сам искренне хотел в это верить, параллельно поглаживая макушку Екатерины.
Она всхлипывала у меня на груди, и спустя какое‑то время рыдания постепенно утихли, дыхание выровнялось, и глаза закрылись. Я сидел неподвижно, ощущая её вес и тепло, позволив этому тихому мгновению растянуться: пальцы лёгкой рукой поглаживали макушку, мысли замедлялись, и в голове медленно прокручивались надежды и тихие обещания о далёком спокойном месте.
Когда стало ясно, что она уснула, я осторожно, почти не шевелясь, поднял её тело на руки, дал ей немного времени привыкнуть, затем плавно перенёс на кровать и аккуратно уложил. Осторожно, чтобы не нарушить покой, снял с неё кобуру вместе с пистолетом и спокойно вынул из карманов магазины – все мои движения были мягкими и внимательными, чтобы ничто не потревожило её сон.
Однако, как бы я ни старался, девушка заворочалась. Но к счастью, она лишь перевернулась на спину. От этого её волосы растрепались по всей поверхности белоснежной подушки.
— Отдыхай, Кать, отдыхай. — проговорил одними губами, удаляясь из спальни.
****
— Пошли прогуляемся. — услышал я сразу же, едва дверь за моей спиной с тихим щелчком закрылась. Голос был спокойным, но в нем пробегало сдерживаемое раздражение.
— Пойдём, — ответил я, не меняя хмурого тона, совершенно не желая сглаживать острые углы нашего разговора.
Он нахмурился еще сильнее, напряжение на лице стало почти ощутимым, но слов больше не добавил. Молча двинулся к выходу на улицу.
[Пипец...] — подумал я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
[Одна готова расплакаться в любой момент, будто готова сдаться и утонуть в своей депрессии... А со вторым – мы словно заклятые враги. И что теперь, Артур? Куда идём дальше?]
Дверь закрылась снова, но вместо привычного холодного воздуха, в лицо ударил влажный и тягучий летний зной. Где-то рядом весело щебетали воробьи – ещё живая природа в этом разбитом мире.
Егор не стал провоцировать дальнейший конфликт, скорее попытался задать ритм нашего движения. Он шагал рядом и после минуты молчания заговорил тихо, с горечью в голосе:
— Артур… прости меня, ладно? Пойми, какая у меня ситуация. Я, черт возьми, грохнул двоих – да, один из них был заражён, и его добила Катя. Но руки до сих пор дрожат. Вот и стресс выходил через какие-то безумные мысли в голове.
Я молчал, глядя на залитую светом улицу. На лице же плескалась усталость и отстранённость.
— Да ясно всё. — тихо ответил.
— Мне тоже не в радость находиться в этом мире, где приходится убивать направо и налево. Но просто так мочить людей ни мне, ни тебе, ни темболее Кате... Даже если это война за выживание.
Он вздохнул, переглянув. Солнце напалзало всё выше на небо и вокруг нас уже становилось душно, а каждое слово казалось слишком громким.
— Я не ищу оправданий. — продолжил Егор. — Но нельзя забывать, что у нас могли так же легко грохнуть. В добавок если бы тот заражённый остался бы жив, то он мог заразить и убить ещё больше людей. Катя же поступила так, как посчитала нужным. Она и вправду молодец. Девица девицей, а вон как с пистолетом управляется.
— Правда ей теперь придётся худо. Начнутся кошмары, угрезения совести...
Я чуть прищурился, оценивая его слова.
— Понимаю логику. — сказал я наконец.
— Но понимание и принятие – разные вещи. Ты чувствуешь вину и это нормально. Даже очень хорошо. Без неё ты стал бы такой же бесжалосной тварью как и они. И надо этим пользоваться, а не тонуть в самообвинениях. Нам нужно действовать, чтобы исправлять этот ад, а не сидеть и винить себя.
После моих слов воцарилась тишина, только легкий ветер качал ветви, а вдалеке яростно завыла сирена скорой помощи. Я пытался упорядочить свои мысли после откровенного признания напарника.
— Ладно, — сказал он, выдыхая. — а как ты предлагаешь исправлять этот ад?
Я остановился, встретившись с его взглядом.
— Помогать тем, кому ещё действительно можно помочь. Быть рядом с теми, кто борется. И если надо – рвать вражескую нечесть вместе. Главное – не брать на себя весь мир в одиночку. Нужны соратники, товарищи, поддержка. Тем более, у нас есть немалые запасы оружия – вся эта полуразваленная армия, бывщая недавно второй по силе, которая ещё может дать бой. Глупо этим не воспользоваться.
Ответ дался легче, чем думал. От моих слов исходила твёрдость, от которой внутренне стало чуть легче. Мы продолжили идти, каждый погружён в свои мысли, но обоим было ясно – без друг друга никак.
Солнце постепенно клонилось к закату, по небу плыли редкие белые облака, а зелень вокруг казалась почти нереальной – такой сильный контраст с мёрзлым январём, что с трудом поверилось в жизнь. Под ногами хрустел гравий, между низкими кирпичными дачами ветер осторожно колыхал засохшую с утра траву. Казался хрупким этот мир, словно тонкое стекло, которое в любой момент может разбиться.
Внезапно сзади, в районе нашего временного жилища, раздался женский крик – высокий, пронзительный. От него кровь застыла в жилах, и мы оба вздрогнули, мгновенно повернувшись в ту сторону.
— Ты слышал? — спросил я.
— Да. — ответил он, не скрывая беспокойства.
Без лишних слов мы двинулись назад. Дорога казалась короче: каждый шаг сопровождался новым тевожным ударом сердца. Дом уже был рядом – мы влетели во двор, не теряя ни секунды, и, едва войдя в прихожую, начали быстро переодеваться, готовясь к возможному столкновению...
Я схватил мото‑куртку, надел её поверх футболки, затянул ремень на кожаных штанах потуже. Подсумки уже висели у пояса – запасные магазины как раз сложил в них, оставив в руке ствол: так удобнее было двигаться и быстрее прицелиться. Шлем с покрашеным в зеленый снудом натянул на голову, а руки сами собой нашли перчатки и легли на знакомые складки оружия. Всё это заняло долю минуты, но каждая секунда сейчас для нас имела вес.
Егор тем временем рывком вскрыл рюкзак и достал свою находку, которую скомуниздил из рубки яхты. Топорик с заострённым обухом, чёрный как нефть, блеснул в полумраке. Он быстро закрепил его на поясе, перекинул кожаную куртку и затянул ножные ремни. В его движениях не было суеты – лишь сосредоточенность. Он проверил хват и прижал томогавк к бедру, готовый к ближнему бою.
Мы обменялись короткими кивками и выскочили на улицу, двигаясь в сторону, откуда доносился крик с надрывными словами о помощи. Воздух вокруг был плотным и тёплым; тропа перед нами шла между кустами и заборами. Я держал ствол наготове, но не нацеленным, чтобы не испугать тех, кому собирались помочь. Егор, в свою очередь, прикрывал бок, топор лежал у него в руке как влитой – будь то взлом двери или удар по черепу, он без раздумий справился бы.
Подходя ближе, мы ускорили шаг. Крик о помощи повторился – теперь уже рядом, прямо за поворотом. Сердце колотилось, но я понимал, что счёт шёл на секунды и не раздумывал сбавлять темп. В голове промелькнуло правило:
[Помогать тем, кому ещё можно помочь, и не брать на себя больше, чем можем вынести вместе.]
{Комендантский час во сколько там? И долго ли ещё до него?} — спросил собеседник на ходу.
{На часах пять часов вечера, а комендантский примерно в восемь начнётся. Так что времени завались.} — быстро глянув на наручные часы, ответил.
Последние сто семьдесят метров бега – и мы на месте.
{Заходим в дом. Ты – прямо за мной. Ясно?}
Мне оставалось только кивнуть.
Отодвинув засов от калитки, вошли во двор. Дорожка из тротуарных плиток вела к красному одноэтажному кирпичному дому, в одном из деревянных окон которого было выбито стекло, а вокруг — следы крови.
{Чёрт… заперто.} — подскочив к двери, сообщил напарник.
{Давай через окно.} — коротко предложил он.
Егор провёл томагавком по низу рамы и со звоном счистил осколки. Окно оказалось выше земли почти на полтора метра – пришлось лишний раз попотеть на жаре, чтобы залезть внутрь.
{Сразу за мной подтягивайся.} — сказал он, поднимаясь.
Повторив за ним, я оказался в плохо освещённом помещении. Свет проникал только через разбитое стекло, остальные же окна были наглухо занавешены.
{Фонарик бы.} — протянул я.
{Артур, не тормози. Телефон тебе зачем?}
Попробовал хлопнуть себя по лбу – получилось неловко: кожаная перчатка стукнула по пластику шлема. Махнув на это, достал мобильник с зарядом в сорок один процент и включил фонарик, направив рассеянный, но достаточный для обзора луч в коридор.
{Так теперь ты иди немного вперёд, а я прямо за тобой, и если что – стреляю на поражение.} — приказал я, изготовившись к стрельбе.
{Смотри, не проморгай.} — крепче сжав пальцы на рукояти, пробормотал он.
Мы медленно и тихо вышли из комнаты, держа оружие наготове.
Но не успел я моргнуть, как напарника одним мощным пинком в живот отправили отлёживаться на полу.
А за покрасневшей и искусанной ногой из-за угла показалась обезображеная морда, сверкая неестественно большими клыками под светом фонарика. От яркого света глаза твари сощурились, и она инстинктивно закрыла их ладонью.
Тут же тонкий синий луч лазера выхватил его силуэт, и два почти бесшумных выстрела попали прямо в грудную клетку инфицированного. Но в ответ я получил прямой хук по шлему – удар был так силён, что на секунду послышался звон в ушах и перед взором засияли звёзды.
— Ух ты ж… чёрт лысый! Чуть шею мне не свернул! — громко выругавшись, отпрянул назад.
Урод, задыхаясь, схватился лапищей за грудь и открыл рот, пытаясь вдохнуть хоть каплю драгоценного воздуха.
[Глупые они всё же. Думают, что один удар – и всё. Для обычного человека этого бы хватило за глаза, но не для меня в экипировке.] — мелькнула мимолётная мысль.
Я плавно нажал на курок – пистолет дёрнулся назад, выбрасывая раскалённую гильзу. А пуля, вылетев со сверхзвуковой скоростью, проделала кровавую вмятину в уродливой глазнице, застряв в черепе существа.
Раздался глухой удар об пол, и в воздух взметнулась пыль.
{Хорош, ХАЗ. Думал помру.} — из-за спины вышел Мельников.
{Всегда пожалуйс…} — не успел я закончить, как быстрый удар топором расколол череп ещё тёплого хрипящего трупа.
{Да помри же, урод!} — за первым последовал второй удар.
{Хватит, бл*ть! Ему и одного удара достаточно. И так уже вляпались в споры грибка. Надеюсь, не заразимся.}
Он с мерзким хрустом вытащил лезвие из головы мёртвого, вытирая окровавленное лезвие об одежду заражённого.
На полу лежал толстый мужик, центнеров, наверное, полтора, в белой майке алкоголичке и шортах. Глянув на руки толстяка, увидел посиневшие сломанные пальцы и длинную глубокую рану в ладони, из которой сочилась тёмно-алая кровь.
[Хмм... Разбил стекло, порезался, залез внутрь – женский визг, кровь на запертой двери... Жертва явна заперлась и ещё жива, хотя возможно заражена.]
{Постучи и позови того, кто там. Я пока трофей заберу.}
Но вдруг, когда я присел на колено, что-то шёлкнуло, и тёмноту помещения развеял белый свет.
{Спасибо.} — сказал я.
{Да не за что...}
— Эй, есть кто живой?! — во всю мощь лёгких крикнул Егор.
Пока он пытался установить контакт с выжившей, я перевернул труп на спину и вытащил из его кармана устройство южнокорейской марки. Небольшая манипуляция, и чужая SIM-карта стала второй в моём телефоне.
[Так-с, ну давай, детка, работай. Ловись, ловись интернет большой и маленький. Без тебя мне худо... ДА! ЗАРАБОТАЛО!]
{Эй, Артур, пойдём. С ней должно быть всё в порядке. Открыв дверь, мы только рискуем её заразить. Она упомянула, что скоро сюда приедут военные. Тут вообще есть сайт, где выжившие с базы общаются, а городские оставляют координаты и просят помощи. Она и отправила своё местоположение.}
{Ничего себе, они организовали.} — удивился я проворности здешних программистов.
****
Буквально через две минуты к дому подъехал серый минивен. Из него выстроились бойцы – в точно такой же униформе, что мы видели у причала. Заранее подозревая нечто подобное, мы открыли входную дверь и вышли во двор, держа руки поднятыми и стараясь не делать резких движений.
Один из них, ближе всех, вытащил рацию и крикнул что‑то короткое в неё, затем громко и четко провозгласил:
— Не двигаться! Руки вверх!
Голос звучал сурово и с угрозой. Боец в противогазе ПМК‑4 держал меня на мушке своего АК‑12, как самого опасного с пистолетом. И я почувствовал, как кровь застыла в висках, но старался не делать лишних движений и медленно поднимал руки выше головы.
Другие бойцы быстро оцепили двор, наведя оружие на окна и двери соседних домов. Один из них, услышав, как женщина звала на помощь в стороне, рванул с места в тьму дома. Я же держался ровно и вслушивался в их речь, пытаясь выудить хоть какую‑то полезную информацию из солдат, но все одинаково хрипели за масками, и расслышать было невозможно.
Однако не прошло и минуты, как нас снова обрадовали, искупав разбавленными в воде химикатами. А после и отобрали всё наше оружие – даже мой ножик.
{Что будем делать, командир?} — неожиданно спросил напарник.
{Ждать и не рыпаться. Нас они уже точно не должны тронуть. Всё же мы находимся у них на карантине.}
Обернувшись из любопытства, я увидел четверых в камуфляже, тянувших за собой труп. По их сгорбленным спинам было видно, как тяжело им даётся эта ноша, но они всё же вынесли заражённого на открытую местность и, с видимым облегчением, облили его бензином из принесённой канистры.
Женщину же, которая спряталась в ванной, вывели из дома с противогазом на лице, приведя её к нам. Их действия были несколько заторможенными, но бойцы выполняли всё в темпе. Видно было, что это не первый их выезд на такое дело.
— Ну что лодочники? И дня не прошло, как вы вляпались туда, куда не надо. — произнёс мужчина за тридцать, бывший явно командиром группы.
Боец же, который стоял неподалёку, снял с наших лиц средства защиты, дав возможность насладиться не самым приятным амбре.
— Почему лодочники? И с каких пор мы стали известны? — спросил Егор.
Мужчина лишь усмехнулся и ответил:
— Потому что приплыли к нам с кучей алкоголя на борту. У нас с ним сейчас кризис, у ребят пружины сжаты до предела – им нужно расслабиться, вот и ваше спиртное разлетелось, как горячие пирожки.
— А вы, гражданочка, рассказывайте, что у вас здесь произошло. — обратился он к женщине.
Через пару секунд набрав по больше воздуха и стараясь вновь не разрыдатся, она смахивая слёзы, начала объяснять:
— Сосед Дмитрий, недавно приехавший, каким‑то образом заразился. Сегодня, когда его эта лихорадка доканала, он разбил окно и пытался вломиться в комнату. Я испугалась и спряталась в ванной – там самая толстая дверь, надеялась, что она его остановит.
— Ударив несколько раз по двери, монстр затих, а эти… — она указала на меня и Егора.
— Они вломились в дом, выстрелили три раза, убив его... А дальше вы и сами знаете.
— Поня‑я‑тно. — протянул командир многозначительно.
— Решили, значит, в героев поиграть. Экономьте энергию, господа – на передовую у меня пойдёте. — улыбнувшись уголками губ, он пообещал нам «сладкую» жизнь.
Но, выждав время и не дождавшись от нас ответа, он проговорил:
— Ладно, с ними разобрались. Лёха! Фил! Отведите их домой!
Услышав приказ, двое молодых из тех, кто поджёг труп, рванув с места, быстро подбежали к нам.
— Есть! — козырнул один из них, получив от рядом стоящего наше оружие.
Другой, приставив дуло автомата к моей спине, без лишних слов велел:
— Пошёл!
Мы с готовностью вышли из двора, где всё ещё висел запах палёного мяса и бензина; в какой‑то момент даже испытали облегчение.
Солдаты шли не спеша. Первый из них, даже убрав автомат за спину, достал и подпалил сигарету. А другой медленным, почти ритуальным движением извлёк магазин из пистолета, передёрнул затвор, выбив патрон из патроника. После же он вставил его в магазин, снова зарядив пистолет. В целом их движения были размеренные, привычные, как у людей, для которых насилие давно стало частью быта.
Мы шли в паре, держась центра дороги, бойцы же с оружием были позади. Воздух за утро нешуточно нагрелся, и сейчас в безветренную погоду дым от сигареты лениво клубился над нашими головами. Шаги глухо отбивались от гравия, и в этой тишине каждое движение казалось нервным. А проходя мимо полуоткрытых калиток и пустых окон домов, мы мельком видели людей, все действия которых указывали на страх.
Подойдя к сказанному нами нужному адресу, военные не спешили. Тот, что держал сигарету в пальцах, в последний раз затянувшись никотином, затушил бычок ногой. Второй же, проверив предохранитель, отдал мне пистолет вместе с ножом, произнеся короткое:
— Держи.
Толкнув высокую калитку во двор локтем и заглянув внутрь, он убедился в чём‑то своём, и, получив кивок от друга, молча развернулся, так же тихо ушёл вместе с напарником. Их силуэты быстро слились с тенями улицы; а шаги в скором времени исчезли в шелесте листьев рядом стоящей берёзы.
— Ахаха. Не верится, что мы отделались лишь испугом. — улыбнувшись, выдал Егор.
— Ага... Получили первое предупреждение. И штрафом у нас конфисковали шлемы со снудами. Очень легко отделались, я тебе скажу.
— Ну ладно, пойдём лучше домой. Солнце уже неслабо так припекает, да и помыться после такого приключения не помешает. — взяв на себя инициативу, он шустро направился к входной двери, смахивая со лба пот.
****
К счастью, входная дверь не была заперта, и мы с лёгкостью вошли в ставший нам временым убежишем дом. В глаза сразу же бросилась мерно парящая в воздухе пыль, залитая солнечным светом. И в том же самом воздухе летал непривычный, но нежный запах цитрусовых плодов.
— Кто там? — из далека донёсся голос Екатерины.
[Проснулась... Надеюсь, и в себя должна была прийти. Хоть и прошёл всего час.]
— Это мы, Кать! — громко оповестил о нашем появлении Мельников, пока мы с себя снимали защиту.
— О, парни! Вы где были? — вытирая мокрые волосы полотенцем, из-за угла появилась источник прекрасного запаха.
Но через секунду её лицо немного сморщилось, и она, зажав свой маленький носик двумя пальцами, смешно произнесла:
— Вам бы в душ сходить. От вас несёт за полкилометра.
В этот раз на ней красовалась бежевая толстовка, закрывающая наглухо все интересные места. Как будто девушка оправдывалась перед самим собой за предыдущую оплошность. А свободные сине-голубые джинсы, бывшие явно на пару размеров больше, совсем ей не подходили. И около уха у неё по‑детски торчала прядь, которую она не успела пригладить, а на щеке оставалась тонкая линия от очков, служившая напоминанием о напряжённом дне.
Долго не мешкая, тут же отдал кобуру с пистолетом хозяйке, предварительно передёрнув затвор и поставив оружие на предохранитель.
— Где ты новую одежду нашла? — спросил напарник, по‑новому оглядывая девушку.
— Это дача каких‑то богачей. Заглянула в шкаф – а он оказался размером с кладовку. Там целое море одежды. Пойдём, покажу. — ответила Катя с восторгом в голосе, уже привыкнув к резкому аромату от нас.
Она натянула самодельную кобуру на пояс, и та слегка скрипнула при движении – развернулась и, будто подпрыгивая, она повела нас дальше за собой. В её шаге было что‑то игривое, как у человека, который был рад любой мелочи после скучной рутины.
Здание хоть и не являлось замком, но большой белый двух этажный кирпичный дом не оставлял нас, привыкших к квартирам, равнодушными. Внутри – почти маленький особняк: резные столы, дорогие диваны, хрустальные люстры, картины живописи и мебель, какую я мог видеть разве что в дорогом шоуруме.
Акуратно поднявшись по, с виду, хлипкой, но богато украшенной узорами лестнице, мы вошли в супружескую спальню. Которая одним своим видом величала титаническая кровать, на которой без проблем уместились бы четверо.
Распахнув дверь шкафа с задорной улыбкой, воскликнула Катерина:
— Перед вами НАРНИЯ!
Мокрое полотенце она кинула на батарею так небрежно, будто вернулась в детство. А, обведя комнату взглядом, она остановилась на мне и чуть покраснела.
— Куда ж столько шматья?! — удивлённо сказал Егор, с округлившимися глазами.
[Да-а-а, ничего себе складище...]
{Артур, чего с ней такое? Радость из неё рекой льётся.} — вдруг задал вопрос Егор, странно поглядывая на шатенку.
{У неё отходняк после стресса.} — тихо ответил, понимая её эмоции.
{Для Кати весь тот кошмар с тварями и стрельбой так и остался кошмаром. А сейчас она вновь увидела ту цивилизацию с бесконечными объёмами товара и услуг, что мы потеряли. Как думаешь, много ли осталось людей, у которых до сих пор течёт вода из‑под крана и есть свет с продуктами?}
{Ничтожное количество...} — вздохнув, пробормотал он.
Помедлив несколько секунд для разговора, мы всё же зашли внутрь девичьей мечты. Внутри маленькое помещение действительно казалось ещё больше и лучше из‑за направленного мягкого света. Быстро пробежав взглядом по вешалкам и полкам с женской обувью, выбрал себе ярко жёлтую футболку, под цвет своих волос, и лёгкие молочно-белые штаны для знойного лета.
— Ладно, ребята, вы тут обживайтесь. А я, пожалуй, пойду и смою с себя всю эту вонь. — сказал в их сторону, уже топая к душевой.
****
Бросив старую одежду на керамическую плитку, повесил новую ткань на отполированный крючок для полотенец и приглушил свет. Воздух в комнате пахнул едва уловимым шлейфом парфюма, который пропитывал здесь вещи; тонкая паутина пыли и отпечатков оседала на блестящих поверхностях, напоминая о мёртвых.
Я оперся лбом об холодную плитку, позволяя глазам на мгновение закрыться, пока пальцы терли старую липкую футболку с грязью и потом. Ткань со скрипом соскользнула вверх и лёгким хлыстом сгребла с плеч остатки пыли.
Скрипнул вертель, и горячая вода не заставила себя ждать, полившись плотной струёй на тело. Пар поднялся мгновенно, окутывая маленькое помещение мягкой дымкой; зеркальная поверхность душевой двери запотела, и в ней отразился расплывчатый силуэт, словно бы чужая тень... вовсе не моя.
Капли ритмично били по коже, превращаясь в короткие серебристые дорожки, которые стекали вдоль шеи и ключиц, и смывая с волос липкие комки грязи и засохшие частицы крови. В руке мгновенно оказался флакон шампуня – простая пластиковая туба с потёртой этикеткой и запахом цитрусовых – и, выдавив на ладонь холодную жемчужную каплю, на время выключил воду. Пена быстро вспенилась между пальцами, источая свежий, почти пугающе чистый аромат. А тем временем в голове проносились кровавые картины прошлого. Того самого прошлого, что я сам сотворил. Пальцы от пережитых нервов впились в кожу, втирая шампунь в корни волос. Пузырьки лопались, оставляя лёгкое покалывание на коже головы; пальцы неистово прочёсывали пряди, поднимая застрявшую пыль и старые пятна грязи.
Под струёй, вода смыла пену, унося с собой остатки пота и запаха дыма, а волосы зашуршали, становясь мягче и гуще. Влажная пена звенела в сточной канаве, смешиваясь с горячей струёй, и я почувствовал, как вместе с физической грязью уходит тяжесть в груди. Вода оставляла после себя серебристую оболочку по краю ладоней и тонкий след на коже, будто невидимые пальцы проводили по телу, вынося наружу накопившуюся мерзость не только с поверхности, но и с мыслей.
Задержав дыхание, позволил горячему потоку пробежаться по спине, почувствовав, как уходит груз, и с каждым новым вздохом становилось легче — не только телу, но и сознанию. Когда последние капли соскользнули с кончиков волос, остался только запах мыла и цитрусовые ноты шампуня, а тепло ещё некоторое время хранилось на коже, словно обещание нового начала.
{Расскажешь про грибковых? Почему они себя так ведут?} — натянув на себя чистую футболку, поинтересовался у Марии.
{Заражённые не ходячее мясо из фильмов. А настоящий симбиот человека и грибка, где представлены самые сильные стороны обоих организмов. Они могут общаться между собой, издавая звуки или касаясь друг друга. Большинство больных вырастают в полтора раза, обрастая мышцами. Также теряют волосяной покров, краснеет и иногда зеленеет из-за одноклеточного грибка кожа, деформируются и изменяются формы конечностей.} — проинформировала она, без грамма эмоций.
{Собираются в малые группы по десять особей. Те, в свою очередь, в сто и так дальше, вплоть до одного миллиона, предположительно. Во главе их стоят более разумные особи, управляя своими марионетками. Таким образом, собрав мини-армию, предводитель вытеснил военных из Волгограда, чтобы не мешали ему врываться в дома, наращивая свою армию за счёт жителей. Точно такая же сцена наблюдается на одной трети мира.}
{И да, недавно дальневосточные группы выживших, во главе с военными, стали эвакуироваться поездами и автомобилями на Сахалин через тоннель. А кочующие же орды из Китая...}
{Поготь что за тоннель на Сахалин?} — резко перебил ИИ, чуть не пропустил необычную деталь доклада.
{Его ещё в пятидесятых начали строить по приказу Сталина, а дальше правительство не стало сворачивать строительство. Сам тоннель в свою очередь положил начало БАМу намного раньше. Соединив Тайшет с незамерзающим портом Корсаков на юге острова. По сути многие мега-проекты воплотились в жизнь. Например: жд дорога до Якутска с мостом через Лену, далее через газовые районы Вилюйска к алмазным и нефтяным месторождениям вблизи Мирного, Заполярный Трансиб до Норильска, Крымский мост, второй Волго-Донский канал и Сталинский план преобразования природы без Туркменского и Сталинградского каналов.}
(Заполярный Трансиб связавший Воркуту и Норильск.)
{Ощущуеть...}
На экране дополнительной реальности вылетела карта юга России с высоты спутника.
Лес шириной в несколько десятков километров тянулся от верховьев реки Кубани в Краснодарском крае на север через Ставрополь, Элисту, Волгоград до Камышина. Вторая же линия леса полосой, начавшись в Луганске, пересекала Дон и шла до Пензы. А третья линия образовывала зелёную стену в бескрайних степях на участке Самара – Ахтубинск. Четвёртая же располагалась по обоим берегам реки Урал от города Орск до города Атырау.
Да и вырытый от Ерзовки до Садов Придонья Волго-Донский канал номер два внушал трепет.
{Скажу по честному. Никто до конца не уверен, откуда у СССР водились ТАКИЕ деньги на мега проекты, строившиеся параллельно космической и компьютерной гонке. А Союз в первом преуспевал, во втором же держался на равных с США. При этом жизнь граждан с каждым годом становилась лучше.} — уже эмоционально выразилась Мария.
— Поистине. — "Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее." — пребывая в глубочайшем шоке, пробормотал знаменитую фразу вождя, пропустив мимо ушей комментарий.
Все эти миллионы гектаров зелёного спасения от засухи и Казахстанского ветра автоматически орошались, где как. Где речную воду брали, а где-то поливали с помощью подземных вод.
Но как только я вспомнил о Казахстане, глаза тут же стали искать исчезнувшее море на снимках со спутника.
Увидев мой интерес, нейросеть ответила на невысказанный вопрос:
{Аральское море, как не пытались спасти, всё же высохло из-за природных факторов. В добавок конечно из-за не качественых оросительных каналов, которые не могли удержать треть воды и она свободно уходила в грунт.}
{Печально, конечно.}
{А у нас случаем базы на Луне не появились?} — усмехнувшись спросил, не ожидая ответа.
{Были временные постройки СССР и США на южном полюсе спутника до 90-х. Но сейчас они пустые. Всё оборудование перетаскали в одну общую подлунную международную станцию, находящуюся на южном полюсе. Сейчас там должны находиться шестнадцать человек. Семь из Союза Народов, то есть стран СНГ, четыре из США, три китайца, француз и англичанин.}
{А Маск свою ракету на красную планету отправил?}
{Не-а. Пока что нога человека не вступала в ржавый песок четвёртой планеты.}
{А мне вот интересно, с твоими-то возможностями, ты сможешь позвонить на лунную базу? Как-то же до апокалипсиса космонавты связывались с семьями. Или же там был секретный канал связи?}
{Это тебе не сеть видеокамер взламывать, но попробую. Вряд ли кто-то сейчас о кибербезопасности печётся.}
Но не прошло и десяти минут, как я услышал вердикт:
{Нет, не могу. Там не проступится через автоматическую защиту искусственных спутников.}
{Жаль. Хотелось бы взглянуть на их лица и на саму планету с расстояния в триста пятьдесят тысяч километров.} — без тени печали вздохнул.
В конце же банных процедур взял бритву с полки и, глядя на своё отражение, сбрил светлые юношеские усы и щетину, которые, к моему удивлению, с давних пор стали очень быстро расти. А последним делом причесался, откидывая длинную мокрую чёлку назад.
{Используй ещё вон те духи. Уверена, девушкам они очень нравятся.}
{Маш, хватит уже намекать. Она, конечно, мне нравится, но я не влюблён. Да и никуда мы от друг друга не денемся. Тем не менее так далеко заходить в отношениях я не хочу.}
Прыснув на себя пяток раз на пробу, принюхался. Пахло какими-то пряностями, а запах цитрусовых идеально дополнял их.
[И правда, ей должно понравиться.] — мелькнула мысль.
Вдруг, ни с того ни с сего, мобильник в кармане завибрировал, уведомляя о сообщении. Сердце пропустило удар, а по спине затопали мурашки. Подняв телефон на уровень лица, к своему разочарованию, увидел лишь прогноз погоды на ночь.
[М-да... Кому я здался-то? Кто выжил-то?] — в миг потерял былое настроение, вспомнив о родных.
Внутри после такого всё заныло от печали, а глаза увлажнились, порываясь дать слёзам горькой свободы. Однако, сжав зубы и кулаки, постепенно стал притуплять ненужные эмоции, понимая всю жестокость судьбы.
— Хааа... Ладно, нытьём делу не помочь. Нужно идти вперёд, несмотря ни на что. Они бы не хотели видеть и мою смерть тоже. Тем более номер у меня совершенно другой. — прознёс себе под нос, выбравшись из санузла.
****
Я посмотрел на часы:
— Всего 18:23. — вздохнул от скуки, бессмысленно сжимая пальцы в замок на затылке.
Интернет ещё кое‑как держался, но сайты и приложения один за другим сдавались – страницы грузились с торможением, видеопотоки рвали картинку. Смотреть в пустой экран уже не хотелось: взгляд застывал, как будто стекло забирало мысли.
И вдруг из‑за подголовника тёмно‑бежевого дивана высунула голову Катерина. Сначала я напрягся, встав в стойку для бокса, а потом поймал себя на глупой позе и рассмеялся – снимая часть напряжения.
— Воу‑воу, потише. — произнесла она с широкой улыбкой. И указала на полочку под плазмой: — Ты же говорил, что любишь играть. Это нельзя включить?
Подойдя, я присел и внимательно разглядел прибор. На вид – знакомая "Плойка", но шире, с мягкой подсветкой по краю корпуса и матовой поверхностью, от которой исходил лёгкий металлический блеск. Где‑то в голове всплыла заметка: "PS6 – концепт 2028", и сердце слегка забилось – будто я вернулся в детство, когда чудеса и взаправду существовали.
— Не пугай так больше Кать. Ты почти вызвала у меня сердечный приступ. — сказал я, переводя взгляд и улыбаясь.
Девушка тихо засмеялась в ответ, поблёскивая глазами.
— Поиграем? — предложил я, присаживаясь поудобнее, чувствуя, как усталость тает.
— А давай, как раз нужно убить время и скуку. — бросила она в зал лёгкий вызов.
Мы подключили джойстики, и знакомые звуки меню заполнили комнату: мягкое щёлканье, мелодия загрузки, свет клавиш. Геймплей втянул мгновенно – пальцы вспомнили ритм, а лица распутали усталость. Каждый уровень давался нам с шутками и подколами: Катя злорадно подливала магию в наших врагов, поражая их пачками, я мямлил оправдания из-за своей беспомощности, Егор, который тоже не преминул присоединиться, врывисто радовался каждой победе. Его смех был заразителен – и за пять минут весь дом наполнился живой гаммой эмоций: азартом, раздражением, восторгом от удачного тактического хода.
Ночь подкралась незаметно – экран поглощал время, но уже не пусто и не тускло: разговоры, шутки, обсуждения проходов уровней смешивались с ритмом игры. Когда выиграли последний раунд, мы сидели, уставшие и довольные. Казалось, что даже падение мира – не беда, если рядом люди, которые всегда рядом.
****
Уже сидя на кухне, под самую полночь, я неторопливо снаряжал тщательно спрятанные и относительно недавно приобретённые автоматные рожки новыми патронами 5,45×39 мм, позаимствованными у мародёров. Холодный металл гильз немного скрипел в пальцах, а запах от машинного масла вплетался в неприятный аромат затхлости и пыли. Каждое движение было отточено с подросткового возраста, и это давало странное чувство контроля в этом хаосе.
— Что думаешь делать дальше? — сидя напротив и широко позёвывая, спросил Мельников. Его голос звучал устало, но он пытался держать лёгкий тон, будто разговор о планах можно упростить до обычных бытовых забот.
Я толкнул очередной патрон в проём и медленно выдохнул, прислушиваясь к звону пружины.
— Надо разобраться с этим болотом. Хочу понять, почему и зачем это произошло. — тихо сказал я.
В словах скользила усталость, но и намерение – холодное, расчётливое. Я не мог понять, признавался ли себе, что в разговоре больше было надежды, чем уверенности.
— Ты про что сейчас? Наша ситуация или здешняя? — переспросил Мельников, лениво разминая шею.
— Конечно, первое. Второе – наполовину и так сделано мною. Осталось только выжить и прижиться. А для этого нужны люди – свои или чужие, к которым мы примкнём. Это неизбежно, если смотреть на то, что творится вокруг. — ответил, не отрывая взгляда от рук.
— Фуф… На благополучный исход шансов ноль целых хрен десятых. — его выдох пробежал по кухне, как сухой ветер.
— И не говори. Чудо, что из города вырвались. Опоздай хоть на полчаса – и каюк. Зажали бы просто напросто. — добавил я.
Он в очередной раз протяжно зевнул, не стесняясь, и встал из‑за стола, направляясь к своей кровати.
— Иди спать, Артур. Чую, завтра тяжёлый день будет. — бросил напоследок напарник.
Я кивнул в ответ, но в груди тянуло беспокойство – привычка не отпускать ситуацию до конца.
Когда через несколько минут я всё же завершил дела и прислушался к совету, то, проходя мимо окна второго этажа, остановился.
Взгляд невольно зацепился за брошенный город. Нейроинтерфейс, прочно засевший у меня в голове, мутно накладывал слои отредактированных фото на ночную картину – это делало взгляд одновременно более подробно отчётливым и странно стертым, как старое чёрно-белое фото.
Длинющий Волгоград раскинулся в густой тьме: знакомые силуэты зданий, пострадавшие от взрывов, свет фонарей, тусклый и прерывистый, разбитые витрины и окна, перевёрнутые прилавки, рваная и окровавленная одежда на асфальте – всё это складывалось в горестную мозаику утраченного мира. Я видел следы паники: покинутые машины, открытые настежь двери, детскую каляску у края дороги. Всё это напоминало о мгновеньях, которые раньше были обычной жизнью.
Тишина давила тяжелее любых слов. Лишь отголоски ветра, скрип ветвей и изредка таинственные звуки – словно кто‑то переставлял ноги вдалеке – нарушали её. Но больше всего меня настораживало другое: из сумрака доносился равномерный, будто механический, шаг. Не человеческий топот – скорее шуршание, перебирание нечётких форм. Они бродили по проспекту, не спеша и не метаясь. Их лица превратились в маски жажды – искажённые, пустые. Иногда я замечал, как некоторые из них останавливались и смотрели прямо в сторону, где стоял я, и тогда в ушах звенело, как будто разум выключался на долю секунды. Хотя это явно были происки обеспокоенного разума, а не реальность.
Я крепче сжал смартфон – тот, что когда‑то подарил брат. Его корпус уже облез, экран немного треснул, но он всё ещё работал. В голове всплыли образы: брат, смех на кухне, запах свежего хлеба – всё это теперь казалось сценами чужой жизни. Самого тепла в этих воспоминаниях стало мало – больше осталось укорачивающейся пустоты.
Обновлено: 22.01.2026