На следуюший день, очень рано утром, когда солнце ещё не встало и краешек неба только начинал светлеть, в дверь застучали.
— Ну кого там нелёгкая принесла? — сонно пробормотал, заставляя себя вылезти из мягкой прогретой кровати.
Наскоро одевшись, открыл запертую дверь. На пороге стояла Катя – требовательная, нетерпеливая и в той же одежде, что и вчера. Её глаза блестели от усталости и... Волнения?
— Иди умойся, а то весь заспаный. К нам приехали солдаты. Говорят, чтобы вывести из карантина и записать нас в жители этого эксклава. — сказала она, смотря на мои сощуреные от света глаза.
— Понял. Погоди немного, пока умоюсь. А ты собери все необходимые вещи и ничего не забудь. Потому что врятли мы сюда вернёмся. — произнёс я и побрёл в ванную.
Холодная вода со звоном сбежала по ладоням, резко отрезвив организ. Протёр глаза, быстро почистил зубы, выдавив капельку пасты, и машинально поправил растрёпанную шевелюру в зеркале. На миг задержавшись почуял, как ветер за окном приносил запахи мокрой от россы земли и старого топлива – посёлок ещё спал, но что-то уже ломалось в его ритме.
Наплевав на это, рванул вниз с лестницы, скатившись по перилам. Это стало последним что, наконец, заставило меня окончательно проснутся.
— Давай паркурист, быстрей снарягу одевай. А ты Кать брось уже мото-шлем. Он нам сегодня точно не пригодится. — сказал Егор, как только я пришёл в прихожую.
— Чё прям так срочно?! Они там дверь случаем не выбивают? — спросил между делом.
— Скоро калитку точно сломают. Так что меньше болтай. — застегнув молнию куртки, вновь сказал он.
Одел всё необходимое я очень быстро, и левая рука сама собой легла на ремень с боевым ножом в ножнах. Выходя же, пробежал взглядом по товарищам: лица напряжённые, Катя пытается не выдать своё волнение, а Мельников наоборот молчит и хмурится. В утренем воздухе отчётливо ощущалась смесь усталости и настороженности.
И вот, как только масивная калитка отворилась, перед нами предстала небольшая группа военных, полностью облачёных в защитную снарягу.
— А вот и лодочники вышли из своей берлоги. — процедил через противогаз один из бойцов, оценивая нас.
Командир же громко приказал:
— Грузитесь в Урал и смотрите у меня, чтобы разговорчиков не было! — и тут же отвесил подзатыльник болтливому срочнику. Его кулак в свете фонаря выглядел угрожающе, но без жестокости – как инструмент поддержания порядка.
Мы без лишних слов сели в прикрытый брезентом кузов военного грузовика. В его темноте было видно нескольких женщин, мужчин и двоих детей в простой гражданской одежде. Они выглядели уставшими и настороженными, однако, двое мальчишек не отрывали взора от нас – их глаза горели любопытством и страхом одновременно. Парни шептались, как будто пытаясь разгадать что-то о нашей жизни.
А мы тем временем прижались к деревянной лавке. Холод от неё пробирался через штаны, но разговоры грели пространство.
{Как думаете, они откуда?} — поинтересовалась Катюша.
{Здешних жителей точно вывезли на Зелёный. Остаётся единственный вариант: они выжившие, которых доставили сюда подозревая в заболевании.} — ответил Егор без излишних размышлений.
Однако вдруг у меня громко заурчал живот.
{Надеюсь, там накормят, а то помрём от голода быстрее, чем в зубы заражённым попадём.} — сконфуженно проговорил, а ребята из подтижка улыбаясь кивнули в знак согласия.
Двигатель грузовика в следуюший момент взревел сильнее, и машина с места рванула вперёд. Хотя дорога была асфальтированной, но повороты и уклоны то и дело бросали нас из стороны в сторону. А похолодевший ветер пытался пробиться сквозь щели брезента. И вот наконец проехав шлюзы грузовик свернул скользнул вниз по уклону, давая нам почувствовать какую-то часть свободного падения.
В конце концов недолгий путь привёл нас прямиком к инженерной воинской части. А как только мы по команде спрыгнули из кузова узрели, как на входе стояли бетонные заграждения вместе с колючей проволкой и охранным постом, где стояли двое бойцов и было расположено пулемётное гнездо. В небе же над всем этим возвышался достаточно высокий флагшток. А на нём развевался алый стяг с жёлтыми значками в верхнем углу.
— Маша, у здешнего же РФ триколор? — тихо спросил, не скрывая иронии.
— Всё так. Только он перевернутый с ног на голову. — прозвучал её ответ, короткий и ровный.
— Ясно... — пробормотал я, стараясь не привлекать внимания.
Пока мы стояли у ворот, всю колонну автомобилей опрыскивали той самой химической дрянью, которое уже достало нас по горло. Непропуская даже офицеров.
Люди что были в зелёных изолирующих комбинезонах, с кислой миной на лице мерно водили кёрхиром, отмывая машины от потенциальной заразы. Их движения были механическими, ровными; они работали быстро и отстранённо.
{Со стороны напоминают тех, кто работал на опасных химических предприятиях. Например, Чернобыль.} — пошутил Егор.
{И не говори, братан.} — улыбнулся я в ответ, из-за их смешного вида.
Непередаваемый аромат химии впитывался в одежду и горчил в носу. А ливни дезинцефируюшей жидкости смывали с нас пыль, но не стирали того ощущения чуждости и тревоги. Люди за нами двигались строго по указаниям; у кого-то дрожали руки, а у кого напрочь отсудствовала воля после пережитого. Неугомоные же дети держались ближе к матерям, пряча лица в их плечах.
Я оглядел окрестности: сторожевые вышки, контрольно-пропускные ворота, железные двери, заклёпанные дополнительными пластинами брони. Всё выглядело законченным и готовым к любому моменту – как машина, настроенная на выживание. И в этой машине мы были лишь небольшими шестерёнками, не менее живыми, но легко заменимыми.
— ТАК! А ТЕПЕРЬ МИГОМ ОБРАТНО В УРАЛ! — вновь приказал командир военной группы.
{Давайте ребят. Осталось немного.} — мысленно произнёс, запрыгивая в кузов.
— Это ещё посмотрим. — пробормотал Мельников, хватаясь за мою руку.
— Помочь? — спросил у растерявшийся.
— Ага...
— Ух! Вот это ты резко. Спасибо. — мигом взлетев с моей помошью, она отвела от меня взгляд, чуть краснея лицом.
— Ты, чего?
— Воняю... Запах! — оттолкнув меня руками, шатенка отсела от нас подальше, устремив взгляд на пол.
[Ох уж эти бабские замарочки на счёт себя. И они ещё при том не до конца привыкли доверять мысленой речи.] — закатил глаза, усаживаясь на скамью.
Но тут с её стороны донёсся тихий шёпот:
— Надо бы найти место, где можно будет хоть немного привести себя в порядок… И узнать, что вообще происходит в округе.
Я прислонился к брезенту и представил, что будет дальше:
[Нас зарегистрируют, проверят и, наверно, отведут в какие-то бараки.]
Но где-то на задворках головы шевельнулась мысль о том, что обычным беженцем быть я не хочу. И эта мысль не давала покоя.
[Вроде бы инстинкт самосохранения берёт вверх и целенаправленей остатся здесь... Но с другой стороны беспомощно смотреть на мир, который падает в руки заражённых, невыносимо. Тем более зная, что во мне есть потенциал солдата будуюшего с его нейро составляюшими. Да и нужно разузнать живы‐ли родители и старшие братья здешнего Артура. Ну а если мой оригенал мне попадётся на глаза, придётся его устранить. Хотя это мало вероятно. Если бы он до сих пор жил, то произошол бы колапс реальностей. А так бродит где-то тварь моего телосложения с лысой головой и кровожадными глазами, да и пусть и бродит дальше.]
Когда грузовик тронулся снова, долгожданый свежий ветер вновь заполнил лёгкие, а также увёл с собой неприятные запахи. В этот спасительный от удушения момент, дизельный движок с удвоеной силой заревел, напугав до икоты двоих парнишек. Которые не преминули подбежать к матерям.
****
В следующий раз нас выгрузили стройно и быстро, как по команде – без лишних объяснений. Впереди распологался небольшой плац, а по бокам – низкие недавно возведёные казармы. На фоне – сероватые колонны деревьев, которые светились от молодых листьев.
Перед нами же выстроили столы импровизированного пункт регистрации. За ними уже сидели люди в форменной одежде с чистыми документами и спокойными голосами. Один из них – высокий, с седой проседью в висках – назвал себя старшим по учёту и попросил подойти по одному. Его голос был ровный, но мягкий; в нём слышалась привычка разговаривать с уставшими людьми и умение вселять спокойствие.
Порядок был прост: фотография, скан отпечатков, краткий опрос о здоровье и контактах с заражёнными, взятие крови, измерение температуры. В процесе же нас просили снять верхнюю одежду для осмотра, и руки – для дезинфекции. Я заметил, как кто‑то из малышей при взятии крови заплакал, но рядом оказалась женщина с тёплой улыбкой, которая взяла его на руки, начав рассказывать что‑то тихое.
[Твою ж... Ненавижу эти тупые анализы крови. Сейчас же мне опять поплохеет из-за гемофобии. Хорошо хоть захватил кубик сахара.]
Проверки были скрупулёзными, но без надрыва. Медсестра с усталой, но добротой улыбкой на лице мерила температуру и задавала вопросы: кашель, высыпания, недомогание, контакты с заболевшими. При проверке дыхания она слегка наклонила голову и, поймав мой взгляд, прошептала:
— Если что – не бойтесь сообщать. Мы поможем. — эти слова, простые и честные, почему‑то согрели и настроили на доверие.
Тем не менее процедур было много: меня сфотографировали, сняли отпечатки, задали вопросы – привычные, но каждый раз с ноткой дотошности, как будто искали не только болезни, но и пытали. Подписывая бумаги, почувствовал лёгкое напряжение: печати и подписи придавали всему окончательность – теперь мы были в учёте, зарегистрированы в новом мире. Но в этом же акте бюрократии проскочила и крошечная надежда: регистрация означала доступ к еде, к койке и защите.
Через некоторое время старший по учёту объявил короткую инструкцию: куда идти за ночлегом, расписание выдачи пищи, время вечернего переклички, основные запреты и правила санитарии. Его голос был строгим, но не без теплоты. Как я заметил после него к строю подходил другой мужик с электроным планшетом, а гражданские показывали ему документы и он что-то в нём печатал.
— А ваши документы где? — устало спросил он, подойдя ко мне.
— У вас там на сервере должны быть электроные копии. Запишите моё полное имя и найдёте.
— И без тебя знаю. — измучено выдохнул он, сдерживая всеми силами зевок.
— Харитонов Артур Захарович девятьнадцать лет. — выдал самое базовое. Под конец хотел добавить студент технического универститета, но вовремя прикусил язык.
[Оригинал мог не мой путь выбрать и это выдало бы меня. Сразу же говоря, что я не самый надёжный человек, раз не в самых мелочах жизни вру.]
— Так и запишу...
{Проверь. Здешний Артур в мой универ поступил?}
Промедлив секунду Мария ответила:
{Ага учился. Так что не волнуйся на счёт этого.}
Пока я обменивался мыслями, ребят уже проверили, и всю нашу колонну гражданских повели к большому зданию.
А как пришли в нужное место, стали ждать своей очереди в самом её конце. Наконец, толкнув пластиковую дверь в кабинет слева, над которой светилась надпись свободно, я прошёл во внуторь. И к слову таких комнат было ровно четыре и зачем-то всех туда приглашали. А после людей, прошедших опрос по их словам, отводили за здание.
****
Присаживайтесь молодой человек. — улышал слова мужчины, в немалом возрасте с густой седеной в тёмных волосах.
Выполнив нужное и усевшись на офисный стул, взглянул ему в глаза.
[Он психолог?] — проскочила мимолётная мысль.
— Харитонов, мы уже нашли всю информацию о вас. Поэтому задам вам несколько вопросов и вы свободны. Согласны?
Мне лишь оставалось кивнуть.
— Хорошо, начнём. Вы веруюший человек?
Отвечайте коротко да или нет.
[Охриненые конечно вопросы. Но стоит лучше говорить правду и не увиливать.]
— Нет.
— Угу. Так и запишем. Хотители бы тут работать? Например: рыбачить, строить, чинить?
Я призадумался:
[С одной стороны отличная возможность не сдохнуть с другой меньше еды, кров в какой-то общаге. Это нам с тем домом просто повезло из-за неразбирихи в первые дни апокалипсиса, а здесь могут и в шалаш засунуть.]
— Нет. Хочу убивать этих тварей. — просто и без хитросно произнёс, не меняясь в лице.
— Понял вас Харитонов, раз хотите, то я не могу вас сдерживать. Я сейчас и зарегестрирую вас как добровольца.
[Конечно я не прощу себе того что в это завлекаю девушку. Но деватся некуда. Или она с нами, или останется неудел на улице. Тем более её нужно отвезти к родне.]
Вновь кивнув в знак согласия я спросил:
— Можно задать несколько встречных вопросов?
— Конечно. — не поднимая взгляда от бумаг, произнёс он.
— Когда вернут наш огнестрел? Где мы будем жить и что будем есть? И просьба, обязательно возьмите ещё моих людей с отряда на службу. Стрелять и выживать мы отлично умеем, раз выбрались целёхенькими из города.
— Ваше оружие лежит на складе. Сходите к интендату он выдаст. Из еды могу предложить только карточки, по котором раздают три раза в день сухпайки. Жители припрятали все свои запасы еды и вряд ли отдадут. А сейчас командование планирует вылазку в Волжский, к гипермаркетам. Вдобавок скорей всего солдаты освободят несколько жилых кварталов. Там и поселетесь. Твою же группу без сомнений возьмут в армию. Нам такие нужны. Людей чертовки не хватает понимаешь. Тем более с нужными для нас умениями. Так что вам точно найдется место.
— Благодарю. И до свидания. Может ещё встретимся. — забрав бумаги, попрощался.
— Неприменно Харитонов. — бросил он в догонку.
****
Дверь за мной не успела захлопнутся, как туда проскочил молодой мужчина, задев меня плечом.
[Ни капли вежливости.] — вздохнул, пытаясь отыскать товарищей.
В заполненом людьми коридоре, который был выкрашен в бело-зелёный, у самого угла, прислонившись к стене, молча стояли Егор с Катей.
— Ну что? — спросила Екатерина, как только я подошёл.
— Записал нас к добровольцам. Скоро думаю нашу троицу заберут и поставят под чьё-то командование. А ещё наше оружие и будующая снаряга на складе. Поэтому нужно топать к интенданту.
— А с нами провели психологическую беседу... Слушай Артур, вот взяли у нас кровь. Как думаешь они могли догадаться о нашей особенности по анализу? — высказался Мельников, скрестивший руки на груди.
— Чесно говоря, хрен знает. Но этот факт ничего не поменяет...
Однако в этот момент меня перебили.
— Эй вы в кожанках! За мной идите! Я вас к интендату отведу! — послышался сзади голос юноши.
Бросив взгляд через плечо, увидел молодого брюнета, одетого в воинскую форму без всяких защитных головных уборов и с погонами ейфрейтора.
Дружно обернувшись на голос срочника, заинтересованно глянули на него. А случайные люди ожидаюшие в очереди обратили на нас любопытные взгляды, переглядываясь между ним и моей группой.
[Очень быстро однако...]
— Пошли. — коротко приказал, махнув рукой.
****
Забрав наконец со склада долгожданные стволы, решили уже уходить, как интедант окликнув, протянул нам общевойсковую камуфляжную форму вместе с тактическими перчатками и балаклавами. А ещё старенькие противогазы ПМК‑2 с зелёным фильтром, при том плюсом к к ней шла коробка ФПК. К защите же прилагался отличный разгрузочно-тактический пояс с подсумками и кобурой. Ну и на последок хороший такой поздне совецкий оружейный ремень.
В голове мелькнула мысль:
[Если я правильно помню это фильтрующе-поглощающая коробка (ФПК), которая представляет собой цилиндрический фильтр, ещё лучше защищающий от вредных веществ в воздухе. Но такое ухерешение я бы использовал в последнюю очередь. Мои лёгкие не из титана изготовлены, выдохнусь быстрее.]
{Теперь в точь-точь, как те у причала.} — пряча волосы в капюшон, сказала по мыслесвязи Катя.
{Ну почти. Они немного лучше нашего снаряжены... Но вы главное ребят верте в меня, и у нас всё получится...}
Однако за спиной снова нас окликнули жёско приказав:
— Оденьте то, что вам выдали, и бегом за мной – на полигон! — громко произнёс офицер и, показывая на своём примере, побежал вперед, держа лёгкий темп.
Не смея перечить мы подчинились, выстроившись в цепочку, поспевая за лидером.
Хоть ему и было на вид лет тридцать, его шаг был уверенным, а дыхание – ровным. Да и коротко стриженые волосы казались невозмутимыми на ветру. Шаги бойко стучали берцами по бетонному полу. Быстро миновав склад и рубежи, мы вышли на стрельбище. Однако как только приблизились к воротам, он вдруг заорал:
— СТОЯТЬ!
И вся наша группа замерла. На площадке к слову уже были шесть других молодых парней лет двадцати, одетые в точь-в-точь как мы. Они время от времени неприлично пялились на выпуклую грудь Катьки, пряча свои улыбки.
— КОМУ БЫЛО ВЕЛЕНО НЕ СНИМАТЬ ПРОТИВОГАЗЫ! — крикнул в их сторону инструктор. И в миг их ухмылки исчезли.
— Расредоточиться! — последовала следующая команда.
На две секунды повисла тишина, а затем все бойцы, включая нас, с автоматами наготове, заняли круговую оборону: присев на колено и держа пальцы у спуска. Атмосфера наполнялась сосредоточенностью: металл предохранителей тихо звенел на ветру.
А следуюший момент иструктор поставил меня в центр внимания:
— Ты – иди первый!
И указал пальцем на огневую позицию. Как можно быстрее выйдя на позицию встал от него по правую руку, а он коротко объяснил:
— Три одиночных и короткая очередь. Расстояние до цели – ровно сто метров.
Мишенями мне служили висящие железные пластины, очертаниями напоминающие голову и торс человека, с потускневшими в краске пятнами от старых попаданий.
Я выдохнул, прицелился. Первый выстрел – в лоб; энергия отдачи прошлась по руке, а пуля точно попала центр. Второй – в шею; металл пули срезал искру от столкновения и толкнув пластину отрикошетил вперёт. Третий – в сердце; достаточно, чтобы сделать мишень "мертвой." Последняя короткая очередь в три выстрела прошла снизу вверх, окончательно пронзив вооброжаемого врага.
Инструктор хлопнул меня по плечу тяжелой ладонью, похвалив:
— Ай, молодец. Прям соколиный глаз.
А после он вызывал всех новобранцев по очереди, приказывая повторить за мной упражнение, каждому давая по шесть выстрелов. Железные пластины дребезжали от попаданий, воздух наполнялся запахом пороха и пота. Когда же всё затихло, инструктор велел отложить оружие и, глядя на нас оценочно, сказал:
— Ладно... Вижу, что умеете обращаться с оружием. А теперь снять противогазы и бегом марш, три кругa! И чтоб в восемь утра, как штык, тут были!
Я взглянув на часы сверив время. На экране горело 6:47.
— Ещё час с хвостиком. — сказал я напарникам, снимая прилипший к потному лицу противогаз.
Вокруг царила смесь усталости и подъёма: у всех на глазах блеснуло предвкушение – и тревога.
Пока мы отошли в сторонку, к полигону подтянули ещё десяток мужиков с автоматами, одетых по нашуму образцу.
Егор, привычно эмоцианально жестикулируя, спросил:
— Куда думаешь нас приставят?
— Ну уж точно не сторожить Зелёный. Тут собраны все выжившие сливки общества. Скорее всего, пошлют, как мясной щит, штурмовать Волжский. Но не бойтесь – мы с этим относительно легко справимся. Да и жильё с едой найдём. Поэтому действуем по плану вживления в этот мир.
Мы переглянулись, и в этом взгляде было всё: юношеская дерзость, намерение выжить и чуть-чуть страха.
— Ладно, побежали что-ли. — предложил я.
И, словно бы согласившись с неизбежностью происходящего, мы побежали: сначала легко, чтобы размяться, затем увереннее – под ритм шагов и металлический звон сняряги, который сопровождал нас как неизменный фон новой жизни.
****
— Спасибо. — коротко сказал я, беря у товарища рюкзак с запасными патронами для автомата.
Руки его были уверены и ловки, будто этот мешок был не просто вещью, а частью нашего общего тыла, от которой напрямую зависили наши жизни. Я быстро пересчитал патроны, достав шесть недостающих, сноровисто доснарядил ими магазин – лёгкий металлический щелчок и запах оружейной смазки вернули меня в прежний рабочий лад.
С патронами у нас конечно было туго: интендант уверял нас, говоря об отсутствии нужных калибров. При том добавляя к словам приказ об норме выдачи солдатам, именно тем которые служили здесь до всего произошедшего дерьма. Однако бюрократия и перебои с эвакуацией неизбежно подталкивали их к компромиссам, и перспектива выйти на операцию с недостаточным боезапасом висела над нами и не только, как тёмное предчувствие.
Но тут неожиданно раньше времени к нам подскочил молодой боец, и задыхаясь от спешки, отрапортовал нашей девятке:
— Двадцать четвёртая группа за мной! Быстро! Скоро построение и выезд на операцию! Не тормозим!
На что Катерина изящно повернулась, заправив прядь волос за ухо и поинтересовалась:
— А пулями нас обеспечат?
[Ой мля... Какие пули?! Пуля разве что обеспечит дырку во лбу. Там и гильза к ней прилагается с капсюлем.]
Прибежавший парень весь покраснел и закашлялся. Оно и понятно такая красотка с внушительными достоинтвами любого охмурит своим нежным и призываюшим голосом. Однако как только его взгляд пересёкся с Мельниковым, чьё лицо было суровым, он взяв себя в руки, ответил:
— Какие нужны и сколько? На заспасном складе боеприпасов, есть разные калибры – и армейские, и правоохранительные.
Егор выдержанно сложил руки на груди:
— Двенадцатый калибр для сайги. По-хорошему – тридцать две штуки.
— Мне же понадобятся 9×19 Парабеллум шесдесят штук. — запомнила и озвучила некогда произнесённый мною калибр Катька, тоже не наглея. Хотя по виду и хотела произнести нечто вроде тысячи(!).
Мы конечно могли бы просить больше. Особенно я со своим автоматом. Но реальность диктовала меру, давая понять что не я один в этом мире нуждаюсь в них.
Боец кивнул:
— Такое у нас имеется. Вы главное не тяните время. Сейчас за мной к командиру отделения, а потом я принесу обещанное.
Пока остальные занимались экипировкой, мы быстренько запихнули ПМК‑2 в единственный рюкзак, чтобы освободить руки, молча последовав на ним. При том весь полезный груз лёг на мои плечи. Однако это была привычная ноша, не лёгкая, но необходимая. Ремни впивались, стягивая одежду, но я уже считал это частью службы и новой жизни.
Молодой солдат достаточно быстро отвёл нас на большую площадку стоянки техники. Простиравшееся пространство перед нами было до отказа заполнено колоннами военых камазов и уралов, а между ними затесались группки бульдозеров и экскаваторов, над которыми возвышались стрелы мобильных кранов.
В отдельном углу же бликовали стёклами бронеавтомобили с крупнокалиберными пулемётами на крышах. А рядом с ними стояли БМП и БТР, чья броня тихо отражала хмурое небо. Запах дизельного топлива, масла и прогретого солнцем металла висел в воздухе, делая атмосферу тяжёлой и душной одновременно.
Тем временем в дали от техники виднелась плотная масса людей в одежде цвета хаки. К ним мы сразу же и направлялись, удерживая в ритме быстрый шаг. А подойдя к ним по ближе, увидели, что они выглядели как единый организм: кто‑то поправлял ремень, кто-то деловито проверял снаряжение, кто‑то молча стоял, спрятав руки в карманы. Шум множества голосов и шагов образовывал ровный фон – ритм нервного ожидания.
Пройдя ещё пару сотен метров в конце концов мы влились в эту массу – как маленькая капля в озеро. Толпа окружила нас со всех сторон: лица разного возраста и опыта, у многих в глазах – усталость, у некоторых – напряжённая сосредоточенность. Но каждое их движение было скоординировано, будто невидимая рука десятков сержатнов держала строй в ежёвых рукавицах. Никто не устраивал свары, откровенно не пинал балду и в целом дисциплина была на уровне.
Положив увесистый рюкзак у одной из бронемашин, мы выстроились с краю в тонкую линию, стараясь отыскать взглядом командира. Двигатели вокруг гудели, где‑то скрипнул трос крана, где‑то смолк разговор – и всё это складывалось в атмосферу готовности. В этом гуле техники и людей чувствовалась не только сила, но и ответственность: каждый груз, каждый патрон, каждая команда могли перевесить итог предстоящей операции. Я глубоко вдохнул, собрал мысли и приготовился к тому, что нас ждало впереди.
****
— Кирюх. Возми этих новобранцев к себе, а я пока схожу за кое-чем. — резко сказал проводник, схватив за плечо одного из сослуживцев.
— Ага. — уже поворачиваясь, проговорил названый лидер, одетый по нашему принципу.
Взглянув же на нас его глаза полезли на лоб, по причине одной зеленоглазой. Ну а пока командир пытался подобрать слова, я в свою очередь оценивал собравшихся здесь людей.
Большинство окружаюших нас держали в руках АКа различных модификаций, пулемёты ПКМ, печенег, а также современые РПЛ-7 и РПЛ-20. А сняряжение наоборот у всех было абсолютно единообразное. Теже шлемы, бронижилеты, разгрузки...
[Блин, а нам то не дали разгрузки.] — запоздало вспомнил про одну махонькую проблему.
Обведя взглядом мужиков прям таки раздеваюших Катьку взглядами спросил.
— Разгрузок лишних не найдется?
[Ноль внимания. Покрайней мере с их стороны, но вот наши засуетились, бегая взглядами по округе.]
Но как мою прозьбу повторила единственая девушка, так предмет её просьбы, разве что не пускали в полёт по баллистической траектории.
Однако вдруг из-за спин бойцов неожиданно донеслось:
— УГОМОНИЛИСЬ! — прозвучал очень басовитый и властный голос.
А после на обделёную людьми площадку вышел настояший МЕДВЕДЬ в человеческом обличии.
Гора мышц высотой в два метра и широной в метр. Руки у него были побольше моего бедра в обхвате. Про ноги и говорить нечего. Лицо крадратное с короткими русыми волосами на голове и лице. Брови густые, как сибирский лес. Хишные карие глаза, прямой нос без горбинки. Всё это укрошала челюсть, об которую, наверно, бумагу при желании можно резать.
— Вот держите. Это запасные именно для новеньких из добровольцев и запаса. — протянул он девять разгрузок, держа их в одной лапише.
— Для вас я товарищ майор. И теперь, как я догадываюсь, вы под моим командованием.
— Катя. — доброжелательно улыбнувшись, представилась она, пожимая своей, хоть и не хрупкой ладонью, медвежью лапу военного.
— Ярослав. — коротко кивнул он.
Однако меня в этот момент отвлекла рука, лёгщая на плечо. Но даже не оборачиваясь я понял, что это тот парень, обещавший принести боеприпасы.
— Вот держи. Ты же их знаешь да?
— Конечно знаю. — ответил, забрав коробки с патронами.
— Тогда передай от меня привет той девушке. — скромно улыбнувшись, попросил он.
— Хорошо, передам.
— Ну тогда бывай парень. — в последний раз хлопнув по моему плечу, он скрылся в толпе.
[Вот это паренёк быстрый. Спасибо ему.] — шустро расфосовав коробки в вещмешок, надел на себя протянутый Катей разгрузочный жилет.
— Если что патроны в рюкзаке. Когда понадобятся лишь скажите. И спасибо за жилет.
— Не за что.
****
— Парни! ПО МАШИНАМ! — приказал солдатам Славик.
Как по шелчку все две тысячи человек приготовили противогазы и побежали к своим военным грузовикам и бронемашинам.
— Кирил! Гони сюда БМП! — рявкнул Медведь.
— Понял! — на бегу громко сказал названый, устремляясь к многотонной машине вместе со своим экипажем.
Десант же состояший из семи человек приблизился к нашей "зелёной" девятке.
Через минуту ревя мотором и лязгая гусеницами к нам подъехала боевая машина во главе с Кирюшей, высунувшимся из люка башни.
— Забирайтесь на броню! — выкрикнул командир бронемашины.
Мы устроились вдесятером: я, в первых рядах, держался за разгрузочный ремень, рядом – Слава с печенегом наготове; семеро же его приближённых забрались внутрь бронемашины и заняли боевые посты. "Алюминиевый" танк с глухим скрипом развернулся и, набирая скорость, понёсся по пыльной грунтовке, петляя между грузовиками, битком набитыми солдатами. Ветер в лицо, гул мотора и запах нагретого металла сливались в одно тяжёлое ощущение движения.
Колонна вышла к берегу озера и съехала на дорогу, выложенную бетонными плитами. По правую руку, на небольшой площадке, механики осматривали стоящие вертолёты; один из них уже раскручивал лопасти, которые всё быстрее и быстрее дробили воздух, предвещая взлёт. Взгляд почему‑то задержался на этом шумном предвестнике полёта – и в следующий миг резкий поворот бронемашины влево едва не бросил меня на пыль под гусеницы.
— Осторожней э-э... — успев схватить за разгруку, Ярослав посмотрел на меня ожидаюшим взглядом.
— Артур.
— Держись крепче Артур. Не время раслаблятся. — выпуская ткань из своего кулачища, посоветовал он. После чего возвратился к осматриванию местности и тяжёлым думам.
Через сто двадцать метров БМП резко свернула направо, отделяясь от основной колонны, которая уверенно продолжила путь по прямой линии. Мы соскользнули вниз по узкой, наполовину заросшей грунтовой дороге, зажатой между старинными частными домами, чьи облупившиеся заборы красноречиво рассказывали свою историю. Гусеницы глубоко вгрызались в рыхлую почву, броня слегка качалась из стороны в сторону; иногда ветки кустов шлёпали по броне и нам, напоминая о не надетом противогазе и вызывая лёгкое раздражение. Пыль влёгкую оседала на коже, смешиваясь с потом.
Мучение грунтовки длилось недолго – примерно полторы минуты – и вот перед нами открылась дорога, ведущая на заросший пустырь. Плотная зелень с обеих сторон всё ещё скрывала очертания местности: редкие деревья вырастали как островки в море травы, их ветви шевелились под лёгким ветерком, создавая мерный шорох. Воздух же наполнился запахом травы, сырой земли и едва заметного запаха пожара в дали.
****
— СТОП! СТОП! СТОП! КУДА МАТЬ ВАШУ! — запротестовал я, в надежде на их здравый ум. Но меня не послушали или попросту не услышали.
Тем временем техника на полной скорости разгребая песок под гремяшими траками, помчалась по пляжу на встречу к воде.
Всё что успели своим маленьким отрядом, так это встать на корточки, крепко держа друг друга за предплечья, второй же рукой мертвецким хватом схватившись за поручни. А после громкий всплек и сильнейший удар подняли нос амфибии вверх, в тоже время обливая наши ноги по полной программе.
{Ну хотя бы только ботинки намочил и то хорошо.} — безконтрольно промолвил мысли в общий диалог.
{Теперь как будто по бананам шагаю.} — скривил лицо в омерзении Егорыч.
{Согласна.} — добавила Катюша, разделяя мнение с напарником, от такого приключения.
Ну а я попросив Марию отключить чувствительность ног, одел выданый противогаз не прикрепляя балон с воздухом. И как можно сильней задвинул капюшон на него стянув потуже, чтобы никаких зазоров не осталось. Остальные же повторили замной за исключением Медведя. Ведь у него был относительно современый ПМК-4.
— Приготовиться! — приглушённо донёсся до моих ушей бас Ярика.
Песчаный берег растилался в десяти метрах впереди, а сзади двести пятьдесят метров речной воды.
Выбора не оставалось. Последнюю возможность мы упустили, а впереди нас ждала только встреча лицом к лицу с заражёнными.
Уткнувшись об рыхлый берег машина начала медленно подниматься, пробуксовывая гусеницами в песке. Я не стал ждать её полной остановки и выпрыгнул на пустынный городской пляж, сразу же чувствуя, как мокрые берцы утяжеляются лишним килограммом мелкого песка.
Но в этот момент на краю бокового зрения мелькнула тёмная, бесшумная тень – вдруг холод пробежал по позвоночнику, а волосы на затылке встали дыбом.
[Тихо, тихо, Артур… Развитые не такие уж и страшные. Они не бессмертны. После пули в лоб ещё никто не выживал. Они смертны, как и мы.] — мысленно проговаривал, стараясь унять нарастающий страх, подняв автомат к плечу, и целясь в подозрительную чащу у берега.
Единственными звуками вокруг были: монотонный холостой гул мотора тройки позади, и шум водомётов трёх БМП, скользящих по реке. Других звуков было почти не слышно – словно весь мир затаил дыхание. Даже утренний распев птиц отсудствовал, как явление, в тягучей словно мёд атмосфере напряжённости.
Предохранитель щёлкнул, переключаясь на автоматический режим. И в этот момент в зелёной чащобе что-то блестнуло – мгновением позже началось настояшее пекло.
Запушеный врагом предмет пронёсся со свистом в полуметре от моей груди; при резком рывке влево я успел судорожно нажать курок, выпустив короткую очередь. Пули пробили густые ветви и настигли огромного охламона. Не выдержав такого, его черепушка превратилась в кровавую кашу с кусочками мозга, окрашивая листья в алый.
— Тварь! — прошипел сквозь зубы, видя, как рядом со мной в песке торчала ржавая арматура, размером с предплечье и заточенная с одного конца.
В тот же момент над головой начался рок-концерт орудий – свист, грохот и треск, главным исполнителем из которых стала тридцатимиллиметровая автопушка. Плывущие по воде БМП тоже не отставали, создавая мощный рокот выстрелов, наполняющий воздух над гладью воды грозным гулом.
Битва только начиналась, и в этом прошиваемыми снарядами насквозь зелёном аду шансов выжить было немного. Заражённых просто-напросто разрывало на части от тридцати милиметровых осколочно-фугасных снарядов.
{ХАЗ! Они отовсюду бегут!} — голос Егора, стоящего на броне, прозвучал тревожно и напряжённо.
Пока остальные досматривали лес, я быстро оценил ситуацию и пригнулся, обходя технику сбоку. Встав лицом к накапливающейся у ресторана толпе в несколько сотен особей, взволновано выдохнул.
До них оставалось метров сорок. Среди них я заметил, что заражение отразилось на них слабо: кожа местами окрасилась в странные, неестественные оттенки – призрачные зелёные, серые и красные пятна. Но в целом они всё ещё сохраняли много человеческого в облике, в отличие от уродливых мутантов.
Толпа резко рванула, рассыпаясь по песчаному склону городского пляжа, понесясь волной на нас. В ней были полуголые люди в купальниках, дачники и обычные жители соседних многоэтажек. Но особенно горестно было наблюдать большое количество подростков: с пустыми, безумными взглядами и бессмысленными оскалами нечеловеческой остроты зубов. Все они не смотря ни на что бежали вперёд, иногда спотыкаясь и падая.
Однако отвлечься на жалость не было ни секунды – я открыл огонь короткими очередями, целясь в грудь и голову, плавно водя оружие из стороны в сторону после каждого убитого. Пули вносили хаос в ряды врагов, тех, кто падал, тут же обходили бегущие следом соплеменики.
Вскоре пусто хлопнул боёк, говоря об пустом рожке. С резким щелчком я освободил первый магазин, быстро перевернул его и вставил новый, передёрнул затвор, впуская свежий патрон в патроник. А заражённые тем временем не сбавляли ход – крики и стоны их давно превратились в топот смерти и скрежетание зубов.
К стрекотанию моего автомата добавились ещё три ствола – ребята не оставили меня одного на этом поле боя. А среди них выделялся Медведь, разрывающий тела огнём из печенега.
Минуты кровавой перестрелки закончились нашей победой: основную массу инфецированных с дач мы замочили у этих холмов, окрашивая песок и листву в ярко-красный.
— НА БРОНЮ, БЫСТРО! Времени в обрез! — прозвучала общая команда всем десантникам.
Мгновенно подскачив со своей группой к бронемашине, увидел как один из шестерки парней, протягивал мне руку.
— Запрыгивай!
[По-моему его Даней кличут.] — мелькнула мысль.
Схватив его руку помощи оттолкнулся от поверхности, оперевшись об борт. Даниил не подвёл вытянув мою нагруженую тушку в противогазе.
— Спасибо, что помог.
— Да, не за что. — отвернул он лицо в бок, боясь смотреть на меня.
[Видал я тебя, как в момент появления толпы чуть было не наделал в штаны, охваченный паникой... Хорошо хоть он во вовремя остановился – слишком высока была цена ошибки: расстрел на месте, с подарочным отверстием в затылке.]
[Хрен с ним. Главное самому выжить и остаться человеком.]
Поднявшись на БМП-шку, мы вновь как можно крепче схватились за поручни, приготовившись. Мотор под нами взревел с новой силой, и махина понеслась по пляжу с довольно высокой скоростью. А после и протаранив огрождаюший решётчатый железный забор и устремляясь вперёд по Пионерской улице – всё глубже в сердце города, где каждый метр мог стать последним.
****
После дачных домов мы с грохотом врезались во двор какого-то учебного заведения – творческого, судя по разноцветным вывескам и разбросанным вокруг детским рисункам, а также приклеиных к окнам. Всё здесь дышало творческой жизнью, которой уже давно не было.
Однако внезапный шум бронетехники потревожил живущих тут детей. Услышав вой дизельного мотора, они выбегали из дверей, выпрыгивали из окон. А те кто был менее сообразительным выбивали стекла руками, разбивая их в кровь, словно отчаянно пытаясь добратся до нас, но они попадали в собсвеную ловушку ломая неокрепшие кости.
Вдруг под гусеницами что-то сдавлено с жутким скрипом хрустнуло... Это был звук, который останется моих в ушах навсегда.
Я опустил взгляд – и мир рухнул.
На мокром от крови асфальте лежало бездыханное тело десятилетней девочки в розовом платье. Без головы... Её маленькое, искорёженное тело выглядело слишком хрупким для такой жестокой смерти.
Вокруг стояли дети – прежние друзья, соседи по парте – они тянули руки, их лица были искажены ненавистью, а глаза словно бы горели жаждой мести.
Тошнота перекручивала желудок, а горькая жёлчь поднималась в горле.
— Почему? Почему так жестоко? Почему это случилось именно с ней? — мысли срывались с губ, но никто их не услышал.
В этот момент палец механически лёг на спуск...
В воздухе раздались три смертоносных выстрела.
Трое детей, не успевшие убежать, рухнули рядом на землю с пробитыми насквозь черепами.
С тяжестью на душе отвернувшись от них, встретил сочувствуюшие взгляды людей в масках – они знали, что жестокость стала новой нормой.
— Ты сделал своё дело, Артур. Им там будет лучше. Главное – сохрани себя. — мрачно сказал Ярослав.
Машина, израсходовав боеприпасы курсового пулемёта, вновь рванулась вперёд, железные ворота школы взлетели с петель. Рёв дизеля заглушил всё вокруг, пока бронемашина мчалась по перекрёстку, продолжая свою безжалостную миссию.
Повернув направо, она выехала на улицу Свердлова. По бокам стояли ряды легковых машин, остановившихся или брошенных в спешке. Густые ветви деревьев свисали низко, цепляясь за броню и оставляя мелкие царапины.
{...Странно. Почему нет ни одного нормального заражённого?} — выдвинула свои сомнения Романовна.
{Мужики же поехали через мост к торговым центрам. Если прислушаешься, услышишь стрельбу на севере. Вот они и набежали туда, отавив нас в покое.} — без грамма эмоций ответил Егор.
{Засада.} — тихо выдал я. Впервые так осторожно и сдержанно.
Наконец до меня дошло, почему на данной улице города твари отсудствовали. Однако восемьдесят вооружённых солдат на четырёх бронированных монстрах со 100-мм пушкой и 30-мм автопушкой – могли буквально искупать в крови любую орду.
В конце же концов дорога закончилась и наша колонна уперлась об площадь имени Якова Михайловича Свердлова с кольцевым перекрёстком и маленьким парком посередине. Брошенных машин здесь было в разы больше, чем раньше. А летаюший запах мертвечины пробивался даже сквозь противогаз.
Однако вдруг по шее пробежали мурашки. И в этот момент в голове раздался крик Марии:
{ПРЫГАЙТЕ НЕМЕДЛЕННО! Враги недалее сотни метров, на последнем этаже многоэтажки!}
Наш БМП был головным в колонне, и это не сулило нам ничего хорошего.
Всё, что успел за короткий миг – схватить Славу и прыгнуть, выкладывая максимум сил улучшенного организма.
Жесткий удар грудью об асфальт выбил воздух из лёгких, оставив меня судорожно вдыхать воздух, словно выброшенная на берег рыба. А после раздался реактивный свист от пролетевшего в десятке метров кумулятивного снаряда РПГ. За ним последовала взрывная волна огромной мощи, в мгновение ока разорвавшая внутреним давленим сплав стали и алюминия.
Боекомплект бронемашины взорвался, превратив некогда грозную технику в смертельную огненную ловушку. По спине прошлась экстримально высокая температура, заставившая сжимать зубы от боли. А образовавшиеся осколки за миг преодолев звуковой барьер, сняли свою кровавую жатву с тех кому сегодня не повезло.
Резко поднявшись от прилива адреналина, снова присел закрывая уши от грохнувших одновременно трёх орудий. Осколочно фугасные снаряды пробив насквозь бетон внешних стен отеля, гулко хлопнули внутри. Последний этаж взорвался огненным шаром, за мгновение превратившимся в чёрное облако дыма. Плиты рушились, с грохотом падая на крышу торгового центра, что стоял впритык к зданию.
Повернув голову, заметил, как к нам со всех ног бежала настоящая ОРДА: десятки мать их тысяч голодных, яросных полулюдей, словно бушующее море, накатывали нас. Между нами и ними пролегали жалкие пять сотен метров ровной дороги, усыпаной брошенными машинами.
— Пизд*ц! Товарищ майор! — опустив, взор вниз, осознал почему от него не было слышно ни звука.
Из бока Ярослава торчал тёмно-красный, раскалённый осколок стали. Огромная рана сочилась полузасохшей кровью, а плоть вокруг сморшилась от температуры.
В то же время за спиной горело пепелище былой мощи – двадцати тонный БМП, минуту назад готовый сметать всех подряд. А сейчас в его полыхаюших языках пламени были видны почерневшие тела экипажа, запах же горелого мяса и порохового дыма неумолимо давил на ноздри.
Однако, когда сознание уже готово было запаниковать, в голове прозвучал уверенный голос ИИ:
{Отступайте за техникой, в парк! Это необходимо. Монстры прячутся за машинами и медленно приближаются к вам.}
{Понял.} — сдержанно ответил я, пытаясь выровнять дыхание, которое всё ещё не было в норме.
Вокруг бушевала стрельба – непрекращающийся треск автоматов заглушал все посторонние звуки. Крики солдат перемешивались с командами офицеров, словно хаотичный хор отчаяния и решимости.
{Артур, как ты?!} — резко донесся голос Екатерины.
{Нормально. Только, кажется, нас осталось трое...} — выдохнул, не сводя глаз с умирающего командира.
Пальцы судорожно ощупали холодную кожу пострадавшего, пульс на его бычьей шее все ещё бился, но чаще и заметно слабее.
{Ребята, быстро помогите перетащить его! Он ещё жив!}
Я хотел оценить, насколько рана смертельно опасна, но вдруг чья-то рука легла мне на плечо.
{Не ранен?} — с тревогой спросила Екатерина.
{Каждая секунда на счету, не тормозите! Катя, возьми пулемёт! Егор, хватай его за правую лямку, тянем вместе и пригнитесь, чтобы уменьшить силуэт.} — я отдал короткие приказы, сжимая руку в кулак.
С усилием зафиксировав автомат на спине с помощью ремня, я сел на корточки и ухватился за пояс пострадавшего.
{Поднимать будем?} — сомневался Мельников.
{Он снаряжён, и сейчас минимум кило сто с лишним весит, а может и больше. Тяни по земле ему без разницы.} — объяснил я, уже начиная медленно волочить тело по горячему асфальту.
{Понятно.} — сказал он, хватая грубыми руками рязгрузку.
Мы большим с трудом, но продолжали двигаться вперёд, пока вокруг бушевали крики войны и огненный шквал.
Поверх наших голов, прорезая воздух и преодолевая звуковой барьер, летели сотни пуль разномасштабного калибра. Осколочно-фугасные снаряды изредка взрывались позади, разрываясь с оглушительным грохотом и превращая зону поражения в настоящую кровавую баню – горячие осколки свистели, сея смерть и хаос в рядах инфецированных.
Случайно бросив взгляд назад, я грязно выругался, увидев, на что способны эти твари. Половина из них, двигаясь в первых рядах, держали перед собой трупы своих мёртвых собратьев. А у других в руках сверкали топоры, железные трубы, арматуры, гаечные ключи, монтировки – оружие примитивное и беспощадное, но разрушающее металл и плоть с одинаковой свирепостью.
{Романова! Возьми и изготовься к стрельбе из ПКП!} — крикнул я.
{Но я не умею, Артур! Нужно срочно отсюда бежать!} — панически откликнулась она, а её глаза заблестели от страха.
{Игорь подскажет. За дезертирство полагается расстрел на месте. Не глупи!} — мой голос прозвучал строго, без каких либо послаблений.
Фигура в противогазе, ничем не отличавшаяся от моей, коротко кивнула, без лишних слов. Взяла тяжеленный пулемёт, разогнула сошки, и оперла его на крышу белого автомобиля. Мне оставалось только вскинуть автомат, направляя дуло на ползучего гада под соседней машиной, примерно в тридцати метрах.
{Доташи раненого до своих Егор!} — скомандовал я, чувствуя что напряжение свело челюсть.
Выстрел!
И свинцовый водопад хлынул на врагов, где бы они ни прятались, что бы ни бросали вслед.
Каждую секунду раздавались очереди друг за другом из калашникова и пулемёта, высекая заражённых с холодным расчетом. По две-три пули на каждого.
Я едва успевал менять пустые магазины, просовывая их обратно в разгрузку – уже четыре рожка легли пустыми. Романова же, опустошив весь патронный короб, уже отскакивала к зелёному парку, окруженному кольцом машин и ордой заражённых.
[Остался последний магазин...] — холодная мысль промелькнула в голове, сковывая движения.
{По позициям работают тяжёлые минамёты в 120 милиметров. Укройся!} — снова крикнула Маша.
{Пораньше сказать нельзя было!?} — уже мчась, сверкая пятками, за своей группой возмутился, еле сдерживая грязные ругательства.
Через десяток вязких, как патока, секунд за спиной раздался оглущаюший рокот взрыва точно в центре толпы. За ним последовали цепной рекцией топливные баки автомобилей, гулко бухая и расплёскивая горяший бензин.
— Русская! Мать её! Рулетка! — задыхаясь и щуря глаза от жгучего солёного пота, произнёс, надеясь на удачный разлёт осколков.
Разогнавшись, сиганул групируясь под ель, где залегли мои. И сражу же развернувшись лёжа на животе, опять изготовился к стрельбе. Но моя помощь уже не была нужна. Впереди разгорелся настояший Ад с демонами внутри полыхаюшего пламени и не чувствующими боль. Таких бесмертных сразу гасили с БМП-шек и ручного оружия.
{Почему они не задыхаются глотая угарный газ!?} — скрипя зубами от раздражения, задал вопрос нейросети. Ощущая как кровь в ушах беспощадно стучала повышая давление.
{Воздух задерживают, вот и весь фокус. Ты главное постарайся успокоиться психологически.}
{Ага успокоешся тут.} — буркнул, выравнивая дыхание.
{Катя. Чего майор вырубился-то?} — спросил у медкурсницы.
{Травматический шок. Ничего смертельного, по крайней мере сейчас. Кровотечения в ране почти нет, раскаленный метал её прижёг. Но стоит поторопится с медпомощью.}
Шум и грохот шёл безперывно ровно пять минут. Бушевал огонь, свистели и взрывались мины со снарядами, работали пулемёты разных калибров. А толпа, срывая глотки, ревела с геометрической прогрессией уменьшаясь в колличестве.
Среди врагов особенно выделялись более живучие и крикучие особи, укрываюшиеся за спинами своих живых марионеток. Они отдавали им команды короткими животноподобными выкриками или прикосновениями.
Но с каждой минутой все реже и реже становилась стрельба. А существ, как была толпа, так и оставалась толпа, снабжаемая полноводной рекой заражённых, вливаюшихся с хвоста в неё.
И тут из-за кузова перевернувшегося самосвала с песком, выехал буксуя на полном ходу бронеавтомобиль завёрнутый в пылевое облако.
Заскрипели тормоза пятитонного чудовища в лице ГАЗ 2330 "Тигра М." С крупнокалиберной турелью на крыше типа модуля "Арбалет-ДМ."
Тяжёлый пулемёт "Корд" калибром 12,7 мм начал монотонно и кроваво выполнять свою обязательство по очистке мира, пробивая за раз от двух до трёх тел. За первым приехал второй, третий, четвёртый, пятый, шестой...
В миг орда дрогнула потеряв в общей сложности семдесят процентов живой силы за всё время боя. Одновременное безумное бегство тысяч ног перемалывало тела, ломало кости, слабых и немошных, глупых кукол.
{Твою мать, неужели мы отбились!?} — не веря своим глазам, произнёс Мельников.
{Сколько же кровиши...} — пробормотала Катерина.
{Так, ребят! Выиграна битва, но не война. Надо отнести раненого в лазарет. А самим думаю необходимо проверить отель, откуда по нам шмальнули ракетой. Если не мы, то кто?} — рывком выпрямившись, проговорил.
Обновлено: 22.01.2026