Ученик Секты Тяньсюань, видя искренний испуг и почтительность Шэнь Чжисина, лишь холодно фыркнул и небрежно махнул рукой — прочь с глаз долой. Шэнь Чжисин, не теряя ни секунды, схватил упирающуюся Шэнь Чжилань и буквально стащил её со ступеней, словно спасаясь от пожара.
Настала очередь сестер из третьей ветви. Напуганные скандалом, они, бледные как полотно, поспешно прикладывали ладони к камню. Тот оставался безучастным. Девушки приседали в торопливых реверансах и убегали, боясь даже поднять глаза на грозных небожителей.
— Следующий.
Шэнь Ци набрала полные грудь воздуха, приказывая сердцу биться ровнее. «Спокойствие. Только спокойствие. Есть дар — отлично. Нет — я все равно выгрызу себе место под солнцем».
Она медленно подошла к колонне. Подняла руку. Коснулась прохладной поверхности.
Мгновение тишины. Камень молчал.
Шэнь Ци уже собралась убрать руку, как вдруг камень взорвался светом.
Вспышка была ослепительной. Шэнь Ци зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела чудо: по поверхности камня, переплетаясь и танцуя, бежали потоки света — золотой, зеленый, лазурный и густо-желтый. Четыре цвета сплетались в завораживающий узор.
Толпа внизу ахнула единым вздохом.
— Э-это… это же… Нашлась!
— Бессмертный говорил, что это редкость! В нашем Цзюю появился свой небожитель!
Шэнь Ци стояла, оглушенная. Она растерянно посмотрела на ликующую толпу, а затем перевела взгляд на юношу с седыми волосами.
Заклинатель улыбнулся и едва заметно кивнул ей.
Но не успел он произнести ни слова, как на помост ураганом ворвалась Шэнь Чжилань. Лицо ее перекосило от безумия, она визжала:
— Шэнь Ци! Да как ты смеешь?! Ты, жалкая деревенская дрянь! С чего это у тебя есть дар?! Не верю! Давай заново! Пересдавай!
Она бросилась на сестру с кулаками, но не успела сделать и пары шагов. Мужчина-заклинатель лениво взмахнул рукавом, и невидимая сила отшвырнула Шэнь Чжилань прочь. Она тяжело рухнула на камни, попыталась встать, но не смогла, закашлявшись кровью.
— Уймись, — голос заклинателя был спокоен, но давил, как горная вершина.
Шэнь Чжисин и остальные кинулись поднимать упавшую.
Шэнь Чжилань, словно одержимая демонами, завопила, тыча пальцем в заклинателя:
— Она из семьи Шэнь! Мы не давали согласия! Она не может уйти! Даже если вы боги, семья Шэнь дала ей жизнь, она принадлежит нам! Если она бросит тех, кто ее породил, какой из нее заклинатель?!
Она захохотала, безумным взглядом сверля Шэнь Ци:
— Ха-ха-ха! Шэнь Ци, даже не мечтай! Ты до конца дней останешься ничтожной дочерью наложницы! Твоя судьба — выйти замуж за того слюнявого дурачка, кузена из семьи Чжао! Ха-ха-ха!
Шэнь Ци обвела взглядом родственников. Даже в глазах Шэнь Чжисина, всегда казавшегося рассудительным, теперь пылала черная зависть. В этот момент последняя нить, связывающая её с семьей Шэнь, оборвалась. Сердце окончательно оледенело.
Она знала: по канонам жанра, даже бессмертные не могут просто так забрать её, наплевав на кровные узы. Это карма. Тело принадлежит роду Шэнь, и этот долг придется отдать. Никто не разрубит этот узел за нее.
Но Шэнь Ци была готова. Еще стоя в очереди, она продумала каждый ход.
Она проигнорировала бьющуюся в истерике сестру и повернулась к Шэнь Чжисину. Её глаза распахнулись широко и невинно, а голос задрожал с идеально выверенной интонацией «зеленого чая» — яда, скрытого в меду:
— Третий братец… Неужели бессмертные выбрали меня? Если я пойду с ними в Небесные Чертоги, смогу ли я стать божеством? Смогу ли я тогда… ниспослать благословение и вечное процветание нашей семье Шэнь?
Шэнь Чжисин застыл. Эта мысль — простая и очевидная — еще не приходила ему в голову за пеленой зависти.
Но первыми среагировали не родственники, а слуги. Мамушка Чжан и кучер, потомственные рабы дома Шэнь, думали только о выгоде хозяев. Представление Шэнь Ци предназначалось именно им.
Мамушке Чжан было плевать на детские обиды. Она понимала одно: если девка из семьи Шэнь станет ученицей бессмертных, весь город, да что там — вся страна будет ползать перед семьей Шэнь на коленях.
Старуха рухнула на колени и забила поклоны:
— Ох, какое счастье! Седьмая барышня, какая благодать! Старая рабыня поздравляет вас! Барышня, погодите, я мигом за Старой Госпожой и Хозяином!
Она схватила кучера за шкирку и растворилась в толпе.
Шэнь Ци мысленно выдохнула. Любви в этом доме нет, но жадность — валюта надежная. Раньше она была рыбой на разделочной доске, теперь же нож в её руках.
Обернувшись, она увидела одобрительные взгляды заклинателей Секты Тяньсюань. Конечно. Они ведь идут по пути самосовершенствования, их разум остер. Они мгновенно поняли её игру и оценили находчивость.
Седовласый юноша кивнул:
— Жди здесь, пока придут твои старшие. Отбор продолжается.
Толпа, насытившись зрелищем, притихла, и очередь снова пришла в движение.
Прошло время, достаточное, чтобы сгорели две палочки благовоний, когда к площади подлетела карета семьи Шэнь. Из нее вышли Старая Госпожа, Господин Шэнь (которого Шэнь Ци видела от силы раз пять за жизнь) и позеленевшая от злости Госпожа Шэнь.
— Сяо Ци! Внученька моя! — запричитала Старая Госпожа. — Кто бы мог подумать, что на наш род падет такая благодать!
Шэнь Ци, успевшая прокрутить в голове все самые слезливые драмы из прошлой жизни, была во всеоружии.
— Бабушка! — всхлипнула она, прижав платок к лицу, и плечи её затряслись в мастерски сыгранном рыдании.
Старики приняли это за слезы расставания и довольно переглянулись.
Отец откашлялся, напуская на себя важный вид:
— Раз уж тебе выпала такая судьба, я, как отец, не стану удерживать тебя. Но помни: ты должна усердно тренироваться и никогда не ронять честь семьи Шэнь.
Шэнь Ци опустила голову, чтобы скрыть закатившиеся глаза. Ненависть мачехи она понимала. Но отец? Он позволил выбросить новорожденную дочь в деревню, где она и умерла, не дожив до года. Для нынешней Шэнь Ци он был убийцей.
— Да, отец. Дочь запомнит. Я буду стараться изо всех сил, чтобы прославить семью, — «Мечтай, старый дурак. Как только я покину Цзюю, вы для меня перестанете существовать».
Мысленно сплюнув, она подняла заплаканные глаза на мачеху. Уголки её губ едва заметно дрогнули в улыбке.
— Матушка, у меня есть одна просьба. Прошу, не откажите.
Госпожа Шэнь, видевшая разбитые губы своей драгоценной Лань и сияющую Шэнь Ци на пьедестале, едва сдерживала желание вцепиться падчерице в горло. Но под тяжелыми взглядами мужа и свекрови выдавила сквозь зубы:
— Говори.
— Я выросла в деревне, часто голодала, болела, и на лекарства не было денег. Я выжила только благодаря заботе моей няни и Тетушки Ван. Если я добьюсь успеха на пути бессмертия, я, конечно, позабочусь о семье Шэнь... — «Как же, держи карман шире». — Но меня гложет вина, что я не успела отплатить им за доброту. Прошу вас, матушка, позаботьтесь о них. Пусть они проживут остаток дней в сытости и покое. Иначе как мне потом смотреть им в глаза, когда я вернусь?
Обновлено: 01.02.2026