Глава 22 — Глава 22

«Потому что я должен о тебе заботиться». Эта фраза раз за разом эхом отдавалась в ушах. Словно сломанный будильник внезапно починили; словно ручка, которую ты никак не мог найти, вдруг обнаружилась; словно мороженое, которое ты считал просроченным, на самом деле еще годно. Внезапная радость от обретения утраченного. Но она уже давно стала самостоятельной. Она знала, что такое, когда тебя обижают, и сама умела обидеть других. Дни, когда она ни в чем не нуждалась и ничего не желала, остались в далеком прошлом. Сейчас она была мстительной, внешне холодной и благородной, а внутри — мирской и суетной. Совершенно противоположный ему тип человека. * * * В десять вечера Линь Чжили лежала в кровати. Мозг требовал сна, но сознание было бодрым. Промучившись полчаса, она в конце концов признала поражение и встала. Включив компьютер, она залила угол комнаты ярким белым светом монитора. Заварив цветочный чай, она наугад кликнула мышью по иконке League of Legends, скачанной сто лет назад. Тогда она скачала ее просто из любопытства, но так и не прикоснулась. Когда дел было по горло, ее аккаунтом в Weibo занималась Шаньчжу, и Линь Чжили почти забыла, что в реальном мире подрабатывала предводителем антифанатов. Аккаунт у нее был, привязанный к QQ, — тоже дело столетней давности. Едва она зашла, как посыпался град редких сообщений. Это ее раздражало. Как и в WeChat: когда их становилось слишком много, она просто не смотрела и не открывала, позволяя им висеть, пока новые сообщения не поглотят старые. Обучающего режима для новичков уже не было, и Линь Чжили, действуя на ощупь, зашла в обычный матч. И сыграла отвратительно. Когда такие же «бронзовые» союзники начали проверять ее на прочность — [Ты хоть знаешь, кто такой лесник? Не смей трогать моих крипов.] [Завидую чужим лесникам.] [Нидали, ты что творишь? Тебе сказали инициировать бой, а ты бежишь быстрее нас всех.] Линь Чжили внезапно поняла: а, так она, оказывается, играет за лесника. Эта игра на клавиатуре оказалась даже сложнее, чем на телефоне... Для чего вообще нужны клавиши W, E, R? А сборка? Что лучше покупать? Глядя, как в чате союзники полощут ее имя, Линь Чжили криво усмехнулась. Говорите, бегаю слишком быстро? Ну, тогда она никуда не уйдет. Она использовала Скачок, ворвалась в толпу и начала беспорядочно жать на кнопки, сумев задержать двоих противников. Четверо против двоих — этого же должно быть достаточно? Однако Линь Чжили никак не ожидала, что враги сделают «минус четыре», не потеряв никого. Она и ее туповатые напарники молча стояли на фонтане, переглядываясь. В горле Линь Чжили застряло ругательство. Ярость закипала: все же одинаковые бездари, а еще смеют искать виноватых?! Игра закончилась поражением. Линь Чжили вышла, и глядя на огромный список рун и талантов, не смогла изобразить ничего, кроме трех холодного смешков. Она так и не постигла дзен этой игры. Что за дурацкая игра. Совсем не дружелюбная. Она кликнула мышью, внезапно осознав, какое это везение, когда кто-то тебя учит. Невольно вспомнилось, как вчера один человек, хоть и с нескрываемым раздражением, все же спокойно и сосредоточенно объяснял ей, откуда лучше заходить и какое умение использовать первым. По крайней мере, если ты совсем напортачишь, можно просто бросить ему телефон, чтобы он разгреб этот беспорядок. Ностальгия ностальгией, но притворяться в чате милой лоли, чтобы тебя «паровозили» в рейтинге — это не в ее стиле. У Линь Чжили был пунктик: если она чего-то не понимала, она обязана была во всем разобраться. К тому же ее обругали, а она не смогла ответить. Этого она точно не потерпит! Положив руки на клавиатуру, она начала одержимо искать видео матчей. Покопавшись, она, движимая чувством лояльности, выбрала игры с участием DSN. И начала со всей серьезностью, запоминать троих других участников команды, помимо Линь Сэня и Су Боханя. Парень с вьющимися волосами и «рукавом» татуировок — тот самый сопляк, которого она видела раньше. Вечно радостный тип с какими-то гейскими замашками — это лесник Юань Цзэ. А в очках, выглядящий немного женственно, но на деле самый ответственный в команде — капитан Ми Цяо. Впятером они смотрелись отлично — и внешне, и в плане игры. По крайней мере, они заслуживали преданность фанатов, которые тратили кучу денег на мерч, командную форму, такие же мыши и клавиатуры и надрывали глотки, размахивая светящимися табличками, пока лица не краснели. Эх, прекрасная юность. Даже выделяемый дофамин кажется горячим. Но из этой пятерки «Бог Линь», по которому фанатки сходили с ума больше всех, вызывал у нее лишь полное равнодушие. С детства видеть лицо, на семь-восемь частей похожее на твое собственное — то, что ее еще не тошнило от него, уже было огромным вкладом в их фальшивую сестринско-братскую любовь. Ее взгляд почти сразу приковался к нему и больше не отпускался. Раньше, смотря вживую, она не видела таких четких крупных планов. Су Бохань сидел, опустив голову. Сценический свет делил его лицо пополам: свет и тень. Руки лежали на столе одна на другой, сквозь кожу проглядывали синеватые вены. Он о чем-то переговаривался с Юань Цзэ, в глазах прыгали смешинки, а взгляд был таким глубоким, словно в нем разбилась целая вселенная нежности. Настоящий «взгляд искусителя», заставляющий сердца биться чаще. В комментариях творилось безумие. [Киберспортивный подонок снова строит глазки на глазах у всех!! А-а-а, я сейчас упаду в обморок, поймайте его кто-нибудь!] [Если бы Бог Линь сделал так же хоть раз... я бы умерла счастливой.] [Сразу видно разницу между старшим братом и младшими: он точно знает, что нравится девушкам. Сегодня его красота снова на высоте!] [Как странно, почему вы оцениваете внешность нашего маленького Ханя в стиле южнокорейских айдолов? Вы что, фанаты LCK, которые притворяются нашими?!] Просмотрев видео сорок пять минут, она неосознанно потянулась к скетчбуку на столе и начала лихорадочно записывать умения, позиционку, сборки и кучу других заумных вещей. Когда она пришла в себя, была исписана уже целая страница... Видит бог, на лекциях она никогда не была такой прилежной. Не зря эту игру называют духовным ядом — разлагает человека незаметно. Линь Чжили посмотрела на время, потерла лицо и выключила компьютер. Хоть она и поддалась влиянию «яда», у нее все еще оставались принципы прекрасной девушки — сон по расписанию. К сожалению, у кое-кого их не было. Она молча смотрела на экран, где высветилось имя контакта «Подонок», и медленно отложила маску для лица, которую только что взяла. Линь Чжили ответила: — Алло? В уши ворвался грохот музыки, безумный диджей как раз дошел до точки кипения, звенели стаканы и кубики льда, толпа в такт ритму выкрикивала приветствия. Она опасно прищурилась. Су Бохань посмотрел на телефон, поставил бокал и, осознав, что вокруг слишком шумно, быстро вышел в более тихое место. Су Бохань: — Ты дома? Линь Чжили: — Что тебе нужно? Легкое головокружение заставило его реакцию замедлиться на пару секунд. Он помолчал, соображая, и наконец медленно произнес: — ...Приезжай за мной. Линь Чжили, не раздумывая: — Проваливай. Су Бохань: — Будь благоразумной, я же отдал тебе свою машину. — Вызови такси, не умеешь? — Такси — это риск, а я дорожу своей жизнью. Ха-ха. Какой безумец посмеет тронуть твою персону? Вот уж чья жизнь тогда точно окажется под угрозой. Линь Чжили закатила глаза. Ей хотелось высказать ему все, что она о нем думает, спросить, с чего это он решил, что она, как преданный водитель, сорвется к нему. Она уже собиралась бросить трубку. Но в телефоне, словно «пасхалка», промелькнуло несколько женских голосов: — Уже уходишь? Я могу тебя подвезти. — Не так быстро, давай еще по одной. — Ну же, мы только начали... Эти нежные девичьи голоса заставили ее сжать губы. Она мгновенно изменила свое решение. Одной рукой потянувшись за помадой, она твердо сказала: — Жди меня. * * * Черный Cayenne плавно вошел в поворот и выехал на эстакаду. Поток машин мелькал огнями, свет был теплым, как море. Лянчэн примыкал к морю, гор было немного, а высотки вырастали одна за другой. Ночью неон был их лучшим макияжем. Проехав через небольшой тоннель и свернув к центру города, она опустила стекло. До нее доносился бесконечный шум музыки. Наконец, она свернула на второстепенную дорогу и остановилась перед неприметным частным баром. Поздняя ночь — самое время для наплыва людей. Ряды роскошных машин стояли вдоль входа; она мельком оглядела их и узнала несколько. Похоже, все «золотые детки» города собрались здесь. Она поправила макияж и, сверкнув стройными белыми ногами, вышла из машины, поймав на себе немало взглядов. Машина была слишком массивной, не совсем подходила девушке. Если не хватало харизмы, легко было превратиться в любовницу, которая тайком взяла машину папика. Линь Чжили открыла список контактов, но не успела набрать номер — Су Бохань позвонил сам. Она ответила, но услышала не его голос. Кто-то с сильным гонконгским акцентом спросил: — ...Простите, это Белый лотос, госпожа Белый лотос? Линь Чжили: — ... — Ой, вы приехали? Не знаю, найдете ли вы нас, мы в двенадцатой ложе... слева от входа... Ей не нужны были его объяснения. Она уверенно, на высоких каблуках, спустилась по маленькой лестнице, откинула черную портьеру. Наверху стояли несколько крепких парней в костюмах, а внизу в воздухе кружились конфетти после недавнего взрыва веселья. Молодые тела неистово двигались в танце. Она знала планировку этого места как свои пять пальцев. Искать не пришлось: проследив за мимолетными взглядами мужчин и женщин, она сразу заметила Су Боханя в углу. Темно-синий диван. Он сидел с закрытыми глазами, погруженный в полумрак. Перед ним на столе стояло несколько бокалов и бутылок — пустых и полных. Похоже, он выпил немало. На стене за его спиной висела картина в стиле постмодернистского экспрессионизма: переплетающиеся линии разной толщины, залитые ярко-красным, напоминающим то ли пухлые губы, то ли лужу крови. Вокруг царило безумие танца, и только он один оставался чистым, не запятнанным этой грязью. Чем ближе она подходила, тем отчетливее чувствовала на нем женские взгляды. Одна особо смелая девица даже подсела к нему вплотную. — Выглядеть вот так... ах, это же нереально. Как можно быть одновременно таким крутым и пугающе красивым... — Быть его девушкой, наверное, требует немалого мужества. — Тсс... Такой красавчик, конечно, подходит только... Договорить она не успела. Су Бохань открыл глаза. Его взгляд был холодным, но это не остановило девицу рядом, которая кокетливо моргала: — Кажется, ты не очень умеешь пить. Голосок у нее был сладкий, как сливочный торт. Неизвестно, удалось ли ей его соблазнить, но вот внутренний огонь Линь Чжили она точно разожгла. Линь Чжили поправила длинную серьгу. Перламутровые тени придавали ей воинственный вид. Она усмехнулась, мгновенно преобразившись. — О боже, дорогой! Неужели на той карте, что я тебе дала, закончились деньги, или новый дом, который я тебе купила, недостаточно красив, что ты пришел сюда заливать горе вином? — Ее голос не был громким, но его вполне хватило, чтобы окружающие все услышали. Девица рядом: — ... Зрители: — ... Так он, оказывается, альфонс. Тонкий силуэт со спины, темно-зеленое платье со сложным узором. Ее взгляд был холодным, а каждое слово било точно в цель и ранило в самое сердце. Судя по манерам, она и впрямь тянула на богатую «мамочку». Су Бохань какое-то время соображал, кто перед ним стоит. Грохот танцпола оглушал, а алкоголь ударил в голову, замедлив мысли. Он не совсем понимал, что за комедию она ломает. Он видел только ее протянутую руку. Пальцы тонкие и белые, безупречный маникюр, из-под рукава виднелась изящная линия запястья — чистая, ничем не прикрытая красота. Су Бохань поднялся, опираясь на ее руку. Он стоял неуверенно, перенося большую часть веса на нее. Линь Чжили изобразила типичную для богатой женщины улыбку, жадную до мужской красоты. Ее рука скользнула по его талии и сильно ущипнула его за задницу. Она пролепетала сладким голоском: — Малыш, я пригнала ту машину, которая тебе так нравилась, хочу подарить ее тебе. Наконец разобрав, что она несет, Су Бохань невнятно пробормотал: — ...Опять ты за свое. Его глаза были затуманены, в состоянии легкого опьянения он казался непривычно послушным и не стал ее отталкивать. Мужчина, который по телефону направлял Линь Чжили, стоял с разинутым ртом. Узнав ее, он выпалил: — Не... не... невестка?! Это правда ты! Линь Чжили нахмурилась, с трудом узнав в нем того самого толстячка, который раньше хвостом ходил за Су Боханем. Остальные три-четыре парня тоже быстро ее признали. Один из них, с сигаретой в зубах, с трудом вспомнил ее имя: — Линь Чжили. — Ничего себе, столько лет не виделись, ты что, имя сменила?! — Невестка, не злись, у нас сегодня встреча одноклассников, это я их сюда затащил!! — Босс ни в чем не виноват!!! Су Бохань поморщился: — Вы так шумите, у меня голова раскалывается. — А-а, — толстячок, чья привычка подлизываться никуда не делась, участливо воскликнул: — У Сяо Ханя голова болит! Невестка, скорее забирай его отсюда! Он говорил так, будто в следующую секунду тот должен был упасть в обморок от нежности. Она холодно усмехнулась и, поддерживая его, покинула бар. Позади остались ошарашенные лица дружков-собутыльников. — Когда это они успели помириться?! — Вот черт, а я-то думал, чего это босс с порога начал пить, оказывается, он ждал этого выхода!] — Какой же он интриган. * * * — Воды... Пятидесятиградусный спирт обжигал горло. Су Бохань, невнятно бормоча, прижал руку ко лбу. Линь Чжили взглянула в зеркало заднего вида, ударила по тормозам и припарковалась под деревом. Она опустила стекло; в салон ворвался ночной ветер с запахом моря. С бесстрастным лицом она вышла из машины, купила в лавке напротив бутылку воды, открыла заднюю дверь и села внутрь. Открутив крышку, она сунула бутылку ему в руки. Он удивленно поднял взгляд. Зная ее характер, он ожидал, что она скорее протянет ему нож. Линь Чжили: — Пей. Су Бохань послушно взял бутылку, не отрывая от нее взгляда, и жадно сделал несколько глотков. А затем его лицо исказилось от еще больших мучений. Она улыбнулась, как хитрая лиса: — Теперь жажда прошла? Какая там жажда — хмель у него выбило мгновенно. Жители Лянчэна — люди противоречивые: они могут есть самый сладкий десерт, но так же способны выпить и самый горький чай. Гуандунский травяной чай, сваренный из десятков лечебных трав, способен заставить ребенка плакать ночи напролет. В нем собрана вся предельная горечь жизни; он проникает в саму душу и парализует корень языка. Су Бохань сдерживал подступившую к горлу горечь чая. Его взгляд словно покрылся инеем, но кончики ушей все еще были красными — не поймешь, то ли он стал холоднее, то ли милее. Линь Чжили, не поддаваясь его очарованию, подалась вперед. Ее пальцы заскользили по его шее, подбородок почти коснулся плеча. Она отчетливо почувствовала густой аромат духов. Чужих духов. Это привело ее в бешенство. Несмотря на то, что они еще не состояли в «тех самых» отношениях, она чувствовала ярость, словно поймала мужа на измене. — Помнишь, как ты меня предупреждал? — прошептала Линь Чжили ему на ухо, словно обольстительная демоница. — Запрещал мне ходить в бары, а сам-то развлекаешься там вовсю? Он холодно смотрел на нее, не отвечая, словно изысканная деревянная кукла. Она нахмурилась: — Сколько ты выпил? Она начала загибать пальцы перед его лицом: — Две бутылки, три, пять...? Пьяные люди больше всего ненавидят, когда над ухом кто-то постоянно ворчит. Су Бохань, не в силах больше терпеть, схватил ее за руку и одним рывком усадил к себе на колени. Он глухо произнес: — Одну. Линь Чжили сидела боком у него на коленях, холодный гнев пронзил ее до костей. Она сжала пальцы на его шее, едва касаясь: — Ты, черт возьми, выпил всего одну бутылку и потащился туда?! А еще смел так орать на меня раньше! У тебя что, мозги набекрень? Не боишься однажды утром проснуться и не понять, где ты сдох! — ... Он поднял руку и медленно прижал палец к ее губам: — ...Не говори больше... С самого начала было слишком шумно, словно его бросили на рельсы и переехали поездом. — Смел делать, а мне и сказать нельзя... Она широко раскрыла глаза, точь-в-точь как рассерженный котенок, готовый пустить в ход когти. Он просто наклонил голову. Его губы скользнули по ее щеке и накрыли ее алые губы. Все слова утонули. Между ними остался только густой хмель и дурман. Она разомкнула зубы, их языки встретились. Горечь травяного чая, еще не успевшая уйти, передалась ей в глубоком, томительном поцелуе. Линь Чжили впервые поняла, что значит «искать горькой доли». Она терпеть не могла горечь, с детства предпочитала уколы горьким лекарствам, но сейчас ей казалось, что она готова утонуть в этом поцелуе... Ее пальцы скользнули к его кадыку, с губ сорвался тихий, едва слышный мольба о пощаде. Она вся обмякла в его руках, как увядающая бегония. Ему было мало, он перехватил ее тонкие руки, пресекая попытки вырваться или зайти слишком далеко, и начал медленно очерчивать пальцами линию ее бровей... Раз за разом. Словно в трансе. Наконец, поцелуй стал нежнее, превратившись в едва уловимую ласку, на которую она даже не могла ответить... Невыносимая горечь чая заметно ослабла, оставив лишь тонкую, как бумага, сладость, переходящую от одного к другому. Когда все стало именно так? Не должно было быть так... В сердце все еще таилась обида, она не могла принять это полностью, но и не могла сопротивляться его нежности. Как может человек быть таким нежным? — Совсем не хочется уходить, хочется только остаться здесь навсегда. То, что они не прояснили отношения, не было забывчивостью — просто два искушенных человека единодушно выбрали наиболее комфортный для обоих способ. Словно необязательные любовники, ставшие друг для друга незаменимыми. Спустя мгновение она открыла глаза — ясные и очень милые. Он отстранился, коснувшись ее носа своим, и на его лице промелькнула легкая улыбка. Тяжело дыша, Линь Чжили так и не поднялась с его колен. Сознание помутилось, она чувствовала себя бабочкой с намокшими крыльями, которая не может взлететь. — ... Она медленно восстановила дыхание, отвернулась, в ее глазах стояли слезы. — Впредь, когда меня нет рядом, тебе нельзя пить. Линь Чжили произнесла это низким, предостерегающим голосом. — Хорошо. Он протянул руку и начал мягко поглаживать ее запястье. Тихим голосом спросил: — Вести машину сможешь? Черт. За кого он ее принимает? Разве бывает так, чтобы от поцелуя руки и ноги стали ватными? Она притворно переняла его прежний суровый тон: — Если я еще раз тебя поймаю, я тебя прикончу. Он лениво откинулся назад. Его волосы были в беспорядке, он улыбался, и в его зрачках, казалось, отражалась осенняя гладь воды, по которой внезапно пошла рябь. Линь Чжили смотрела на него, не мигая. В голове, как титры, всплывали фразы из видео, которое она смотрела пару часов назад. «Киберспортивный подонок снова строит глазки». Глаза у народа и правда зоркие. Она догадывалась, что иногда он и сам не понимает, как простая улыбка заставляет людей верить, что он говорит о любви. Истинный искуситель.