Квазар палил безжалостно, накаляя местную недоатмосферу.
Двойная звезда выбрасывала потоки раскалённого газа и плазмы с такой силой, что воздух вокруг меня превращался в пар ещё за километры до того, как достигал поверхности планеты. Температура здесь должна была мгновенно испепелить любое живое существо, расплавить металл, превратить камень в лаву.
Мне было всё равно.
Я шёл по бескрайней серой пустыне, не обращая внимания на обжигающие лучи, пронзавшие атмосферу планеты. Песок под ногами плавился и превращался в стекло, но тут же снова становился песком — планета была слишком велика, чтобы её поверхность могла удерживать такую температуру надолго.
Эта планета была ультра-гигантом. Настолько огромной, что её гравитация должна была раздавить обычного человека в лепёшку, а горизонт простирался так далеко, что казался бесконечным. Я не помнил, сколько уже шёл после перехода через портал. Дни? Недели? Месяцы?
Время потеряло смысл.
Я просто шёл прямо, направляемый меткой Смерти, которая пульсировала где-то в глубине груди. Она показывала направление, но не расстояние. Просто... туда. Всегда туда.
Пустыня была монотонной — бесконечные дюны песка, изредка прерываемые выступами чёрной породы. Никаких признаков жизни. Никаких звуков, кроме завывания ветра, который нёс с собой раскалённые частицы. Даже бури здесь были смертоносными — стены песка высотой в километры, насыщенные статическим электричеством от близости квазара.
Я шёл сквозь них, не замечая. Ураган швырял в меня куски расплавленной породы размером с автомобили. Они разбивались о мою кожу и рассыпались пеплом. Молнии бились в мою голову и плечи, оставляя только лёгкое покалывание.
Я не чувствовал ничего. Ни боли, ни усталости, ни жары. Только пустоту внутри, которая с каждым шагом становилась всё больше.
Воспоминания текли сквозь сознание, как песок. Лара, смеющаяся над какой-то глупой шуткой. Помню её голос — чистый, звонкий, когда она читала вслух книги по вечерам. Помню, как она морщила нос, когда концентрировалась над сложной задачей в практике Ци. Как засыпала у меня на плече во время скучных фильмов, а потом отрицала, что спала.
Лара, которая готовила мне завтрак, напевая что-то под нос. Всегда разные мелодии — то старые земные песни, то новые попсовые. Она никогда не пела слова, только мелодии. Говорила, что слова портят музыку, делают её слишком конкретной.
У неё были тёплые руки. Даже когда мы жили в холодном отеле, её ладони всегда оставались тёплыми. Я засыпал, держа её за руку, и просыпался так же.
Теперь её руки холодные. Мёртвые. Истлевшие.
Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони, пробив кожу. Несколько капель крови упали на песок и мгновенно испарились.
Потом — другие образы. Те, что преследовали меня каждую секунду с момента пробуждения.
Диямаран, корчащаяся в агонии от света. Её сущность плавилась, как воск, когда энергия моей ярости коснулась её. Она кричала — такой звук я никогда не слышал. Не крик боли, а крик того, кто понимает, что умирает, и ничего не может с этим поделать.
Я помнил её глаза в последние секунды. Она смотрела на меня, и в этом взгляде не было ненависти. Только удивление. И что-то ещё... насмешка?
Взрывающиеся планеты. Сначала одна — та, где она пряталась. Потом другие. И другие. И другие. Каждая взрывалась по-разному. Некоторые просто рассыпались на куски, превращаясь в пояс астероидов. Другие вспыхивали новыми звёздами, испепеляя всё в радиусе световых лет.
Умирающие цивилизации. На планете Кеос жили разумные кристаллические существа. Они пели, когда я появился — хором, всей планетой сразу. Красивые, переливающиеся голоса. Они пели до самого конца, пока их мир не треснул пополам.
На Вертаксе обитали машинные разумы. Они попытались вычислить способ остановить меня, работая миллиардами процессоров одновременно. В последние мгновения все их голограммы показывали одно и то же сообщение: "Ошибка. Решение не найдено."
Триллионы голосов, кричащих в момент смерти. Дети, которые не понимали, что происходит. Старики, которые понимали слишком хорошо. Воины, которые сражались до конца, хотя знали, что это бесполезно.
Все они были внутри меня теперь. Их последние мысли, последние слова, последние вздохи. Я помнил каждого. Каждое лицо, каждое имя, каждую историю.
Ребёнок с планеты Новая Земля, который прятался под кроватью, когда небо загорелось. Звали его Томми. Ему было семь лет. Он думал о маме в последние секунды.
Учёная с Ригеля-4, которая до самого конца пыталась отправить данные своих исследований в другие системы. Доктор Элен Вейнсберг. Она изучала способы предотвращения сверхновых при взрыве моего удара. Её работа могла спасти миллиарды жизней.
Поэт с газового гиганта Ньюкаслас, который написал последнее стихотворение, пока его мир умирал. Кив'таран. Он писал о красоте хаоса и нашёл её даже в собственной смерти.
Они не замолкали. Их голоса звучали в моей голове постоянно, накладываясь друг на друга, создавая какофонию страдания и ужаса. Днём и ночью, в свете и тьме.
Я качнул головой, пытаясь прогнать видения. Нужно сосредоточиться. Нужно найти дракона.
Но мысли снова и снова уносились прочь. К учителю Яну. К его предупреждениям о том, что эмоции, вложенные в Ци без контроля, станут проклятием.
"Гнев питает силу, но сила без контроля пожирает душу," — говорил он. "Помни это, ученик. Ярость — это огонь. Полезный слуга, но ужасный господин."
Он был прав. Ярость стала частью меня, въелась в каждую клетку. Теперь я не мог просто взять и стать спокойным. Гнев застилал мой разум, не находя выхода. Хотелось кричать, но я сдерживал себя. Хотелось разрушать, но здесь было нечего разрушать.
Только песок, ветер и мёртвая тишина.
Я останавливался иногда, просто стоял на месте, зажмурив глаза, и пытался вспомнить, каково это — чувствовать что-то кроме ярости и пустоты. Радость, смех, покой. Но эти ощущения были слишком далёкими, словно принадлежали кому-то другому.
Шаг за шагом. Дюна за дюной. Километр за километром.
Песок под ногами менялся. Сначала он был красноватым, потом стал серым, затем почти чёрным. Иногда попадались странные включения — осколки кристаллов, обломки металла, куски окаменелого дерева. Останки других миров, которые дракон похоже притащил сюда вместе с поглощёнными звёздами.
Каждый осколок рассказывал историю. Кусок мрамора с колонны храма. Фрагмент детской игрушки. Обломок корабля с выжженными символами на борту. Мёртвые свидетельства мёртвых цивилизаций.
Я не трогал их. Просто шёл мимо, оставляя их лежать в песке.
Иногда мне казалось, что я вижу в небе огромные тени — обломки поглощённых драконом звёзд. Массивные куски звёздного вещества, всё ещё светящиеся тусклым красным светом, медленно вращающиеся в пустоте. Но это могли быть и галлюцинации. После такого времени одиночества и молчания разум начинал играть злые шутки.
Время от времени я разговаривал сам с собой. Вслух. Просто чтобы услышать хоть какой-то звук, кроме ветра.
"Лара любила синие цветы," — сказал я пустыне. "На станции автобуса недалеко рос сад, и там были такие странные растения с синими лепестками. Она всегда останавливалась возле них, когда мы проходили мимо."
Пустыня не ответила.
"Она хотела завести кота," — продолжал я. "Маленького, рыжего. Говорила, что кошки чувствуют опасность лучше любых сенсоров. Смеялась, когда я спрашивал, зачем нам кот при прыжках."
Ветер донёс новую порцию раскалённого песка. Я вытер лицо рукавом.
"Теперь я понимаю, зачем. Не для защиты. Для... тепла. Для жизни."
Мой голос потерялся в завывании урагана. Я больше не говорил.
Метка в груди пульсировала всё сильнее. Цель была близко. Я ускорил шаг, затем перешёл на бег. Песок взлетал фонтанами из-под ног, оставляя за мной глубокую борозду.
Я остановился на вершине очередной дюны и посмотрел вниз. В долине что-то блестело — осколки металла или кристалла, разбросанные по песку. Останки чего-то огромного. Корабля? Города? Невозможно было сказать наверняка.
Некоторые куски были размером с многоэтажный дом. Другие — не больше кулака. Все они имели странную, органическую форму, словно выросли, а не были созданы. И все светились тусклым внутренним светом.
Я спустился в долину и подошёл к ближайшему осколку. Коснулся его рукой. Материал был тёплым, почти живым. Под пальцами чувствовались едва заметные вибрации, словно внутри билось сердце.
Шагнул вперёд — и остановился как вкопанный.
Передо мной была не долина. Передо мной была лапа.
Огромная, чёрная, покрытая чешуёй размером с континенты. Каждый коготь был больше горной цепи, каждая складка кожи — глубже океанских впадин. То, что я принял за осколки металла, оказалось отдельными чешуйками, каждая размером с небоскрёб.
Но чешуйки были не просто чёрными. Они переливались, меняя цвет от абсолютной черноты до глубокого фиолетового. На некоторых виднелись странные узоры — спирали, руны, символы мёртвых языков. Звёздные карты уничтоженных систем.
Я медленно поднял голову, пытаясь охватить взглядом масштабы существа, к которому подошёл. Лапа переходила в ногу толщиной с маленькую планету. Нога — в туловище, которое простиралось до самого горизонта. А где-то там, за пределами видимости, должна была быть голова.
Дракон Элтериона. Пожиратель звёзд. Разрушитель миров. Древнее чудовище.
Секунду я стоял, поражённый масштабами. Даже подготовившись к встрече с драконом, я не ожидал такого размера. Это была не просто большая ящерица. Это было живое бедствие, катастрофа с когтями и зубами.
Потом хмыкнул. Забавно. Шёл неделями — а может, месяцами — и даже не заметил, как дошёл до цели. Время действительно потеряло всякий смысл.
Я вспомнил слова Аватара Смерти: "Он спит уже тысячу лет. Переваривает последнюю звезду. Разбуди его."
Что ж. Надо работать.
Я отступил на несколько шагов, сжал правую руку в кулак и размахнулся. Собрал всю свою силу, всю ярость, которая клокотала во мне месяцами. Направил её в кулак, сжал её.
Удар пришёлся точно в центр лапы. Звук был оглушающим — словно взорвались сразу тысяча ядерных боеголовок. Ударная волна разнесла песок на километры вокруг, обнажив чёрную каменную породу планеты. Воздух превратился в плазму от трения и давления. Квазар в небе на мгновение померк от энергетического всплеска.
Лапа дрогнула.
Несколько чешуек размером с город отвалились и с грохотом обрушились на поверхность планеты. Каждая оставила кратер глубиной в сотни метров. Из трещин в коже дракона потекла светящаяся кровь — густая, как лава, и горячая, как звезда.
Дракон медленно, просыпаясь после тысячелетнего сна, начал шевелиться.
Сначала дрогнул хвост — огромный, толстый, покрытый шипами размером с башни. Он приподнялся, оторвавшись от поверхности планеты, и тысячи тонн песка посыпались с его чешуи. Потом зашевелились крылья — разорванные, изодранные, но всё ещё огромные. Когда-то они затмевали целые звёздные системы.
Планета содрогнулась, когда дракон начал подниматься. Кора трескалась, раскалывалась, выпуская фонтаны магмы. Горы рушились, долины исчезали. Гравитация сбивалась с ритма от таких массивных движений.
Сначала поднялась голова. Огромная, змеиная, с гребнем костяных шипов вдоль черепа. Каждый шип был размером с космическую станцию. Голова двигалась медленно, но даже эти медленные движения создавали ураганы.
Глаза открылись последними. Два огромных светила, каждое размером с луну. Они горели огнём — не простым пламенем, а звёздным огнём, светом поглощённых солнц. Один глаз пылал белым светом молодой звезды, другой — красным светом умирающего гиганта.
В глубине этих глаз я видел, как плавали призраки. Тени планет, которые дракон сожрал. Силуэты кораблей, которые он уничтожил. Лица существ, которых он убил. Миллиарды и миллиарды призраков, навечно заключённых в его взгляде.
Пасть, которая могла бы проглотить солнце, медленно разверзлась, обнажив зубы-клинки длиной в континенты. Каждый зуб был отточен до бритвенной остроты. На некоторых виднелись остатки древних битв — застывшие куски металла кораблей, осколки планетарной коры.
Дыхание дракона было ядовитым. Даже один выдох мог отравить атмосферу целого мира. Воздух вокруг его морды мерцал от концентрированной энергии.
— Кто... осмелился... — голос дракона был подобен грохоту падающих зданий, рёву взрывающихся звёзд, крику умирающих миров. Каждое слово создавало волны энергии, способные расплавить горы. — ...потревожить... мой сон?
Звук его голоса физически давил на меня. Воздух сгущался, превращался в желе. Песок под ногами начинал плавиться от звуковых вибраций.
Дракон полностью поднялся, его тело затмило квазар, который светил сверху. На секунду вокруг стало темно — только глаза зверя светились в черноте, как два маяка в тьме.
Его тело было покрыто шрамами. Следы древних битв, отметины оружия, которое больше не существовало. На боку виднелась особенно глубокая рана — от меча, который когда-то принадлежал какому-то сильному существу. Похоже Дракон убил этого противника, но шрам остался.
Крылья были изодраны и порваны. В некоторых местах они зажили неправильно, образуя узлы и наросты. Но даже в таком состоянии они внушали. Когда дракон расправил их, горизонт исчез за стеной кожи и костей.
— Жалкая букашка, — прорычал дракон, склоняя голову ко мне. Его дыхание обжигало кожу, расплавляло песок в радиусе километров. — Ты посмел ударить меня? Меня, который пожирал звёзды, когда твой вид ещё ползал в первобытной грязи?
Вблизи его головы была ещё более пугающей. Я видел каждую деталь — шрамы на морде, сколы на зубах, древние руны, вырезанные на роге.
Я посмотрел на него снизу-вверх. Впечатляюще, конечно. Но после всего, что я видел и делал, удивить меня было трудно. Я убивал. Уничтожал цивилизации. Взрывал звёзды.
Один большой дракон не мог быть хуже.
— Заткнись, — просто сказал я и взлетел.
Скорость была предельной — за доли секунды я преодолел расстояние от лап до головы дракона. Воздух вспыхнул от трения, создавая огненный след за моей спиной. Звуковой барьер разорвался с грохотом, сравнимым с взрывом.
Дракон не успел среагировать. Его размеры, которые делали его таким устрашающим, играли против него. Слишком большой, слишком медленный.
Удар пришёлся в левый глаз.
Боль была мгновенной. Я почувствовал, как мой кулак прорывается сквозь роговую оболочку, сквозь слои защитной ткани, глубоко в саму сердцевину органа. Звёздный огонь обжёг мне руку, но не причинил серьёзного вреда.
Дракон взревел от боли — звук был такой силы, что атмосфера планеты задрожала. Облака разлетелись в стороны, обнажив космическую пустоту. Квазар в небе моргнул от звуковой волны.
Глаз лопнул, забрызгав окрестности светящейся жидкостью. Каждая капля была размером с астероид и горела огнём. Они падали на поверхность планеты, оставляя кратеры и поджигая песок.
В глубине разрушенного глаза я увидел их — призраков поглощённых миров. Они рвались наружу, вытолкав меня, вырываясь из тюрьмы драконьего взгляда. Тысячи, миллионы искажённых лиц, кричащих беззвучными ртами, они понесли меня вниз к песку.
— НЕВОЗМОЖНО! — заорал дракон, мотая головой. Кровь хлестала фонтанами, окрашивая небо в красный цвет. — ЧЁРТОВА БУКАШКА! КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!
Его пасть разверзлась, и оттуда хлынул поток чистой энергии — собранная мощь поглощённых звёзд, сжатая в одну разрушительную струю. Луч был толщиной в планету и горячее ядра молодого солнца. Воздух мгновенно превратился в плазму, пространство искривилось от концентрации энергии.
Я не стал уворачиваться. Просто полетел навстречу.
Энергия омывала меня, пыталась разорвать на атомы, сжечь дотла, стереть из реальности. Но моя сила защищала меня.
Я летел сквозь поток звёздного огня, как сквозь тёплый дождь. Энергия расступалась передо мной, не в силах причинить вред. Все призраки, которые успели выбраться просто испарились. Такая себе смерть, столько ждать выхода и так умереть…
Дракон прекратил атаку, не веря своим глазам. Его единственный оставшийся глаз расширился от удивления и впервые за тысячелетия — от страха.
Я воспользовался его замешательством и ударил в подбородок.
На этот раз я вложил в удар больше силы. Всю боль, которую чувствовал каждую секунду. Все голоса мёртвых, которые кричали в моей голове. Всю пустоту, которая осталась от всего.
Голова дракона откинулась назад с таким грохотом, что несколько лун в небе Элтериона треснули от звуковой волны. Шея прогнулась под невозможным углом. Позвонки хрустнули, но выдержали.
Зверь попытался укусить меня, но я был слишком быстр — увернулся от зубов размером с космические корабли и врезался в нос. Хрящ лопнул, обрызгав меня чёрной кровью.
— Стой на месте, мерзавец! — взревел дракон, пытаясь поймать меня когтями.
Но я уже был у него за головой. Схватил за один из рогов — каждый был размером с горную цепь, покрытый древними рунами и шрамами — обволок своим телекинезом и дёрнул со всей силы.
Рог треснул у основания, но не отломился. Дракон завертел головой, пытаясь сбросить меня, но я держался крепко. Его движения создавали ураганы, способные смести с лица планеты целые континенты. Воздух превращался в оружие, пытаясь разорвать меня на части.
— Миллион лет! — кричал дракон, и в его голосе впервые появились нотки отчаяния. — Миллион лет я правил этим сектором! Поглощал звёзды! Уничтожал цивилизации! Боги трепетали от одного моего имени! КТО ТЫ ТАКОЙ?!
Я рывком подтянулся к его уху — огромной воронке, глубиной в несколько километров — и прошептал:
— Твоя смерть.
Слова отозвались эхом в глубине его черепа. Дракон замер, впервые за тысячелетия услышав такие слова.
Затем я оттолкнулся от головы и полетел к шее.
Дракон попытался повернуться, чтобы проследить за мной, но его собственные размеры играли против него. Пока он поворачивал голову, я уже был у основания шеи. Здесь чешуя была тоньше, уязвимее. Между пластинами виднелись промежутки, заполненные более мягкой кожей.
Я вонзил пальцы между чешуйками и начал раздирать плоть.
Мясо поддавалось тяжело. Это была не обычная плоть, а материя, уплотнённая звёздным огнём, укреплённая энергией поглощённых миров. Но я был сильнее. Рвал, разрывал, углублялся, проделывая дорогу к жизненно важным органам.
Кровь дракона была похожа на жидкую лаву — горячая, светящаяся, полная энергии поглощённых им звёзд. Она хлестала фонтанами, омывая меня. Было приятно, честно говоря. Словно горячий душ после долгого дня. Хоть что-то приятное во всём этом.
В крови плавали странные включения — осколки планет, обломки кораблей, кристаллизованные души. Всё, что дракон поглотил за миллионы лет своего существования. Мерзость.
— НЕТ! — заорал дракон, и в его голосе впервые появился настоящий страх. — ЭТО НЕВОЗМОЖНО! Я БЕССМЕРТЕН! Я ДРЕВНЕЕ ЗВЁЗД!
Он попытался дотянуться до меня когтями, но шея была слишком толстой. Тогда он начал кататься по поверхности планеты, пытаясь раздавить меня собственным весом.
Планета трещала под его телом. Кора лопалась, обнажая магму. Континенты сдвигались и сталкивались. Океаны пара вскипали и испарялись за секунды. Но я держался, продолжая рвать плоть. Всё глубже. Всё дальше внутрь.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — сказал я, вырывая кусок мяса размером с город. Он упал в кратер, который образовался от движений дракона, и продолжил гореть. — Ты слишком большой. Медленный. Неповоротливый. Тупой.
Дракон попытался ударить меня хвостом. Огромный отросток, усеянный шипами, пронёсся в нескольких метрах от меня. Но я видел удар заранее и увернулся. Хвост прошёл мимо, создав в атмосфере ударную волну, заставив всё вокруг покрыться новым слоем расплавленного песка.
— А я маленький, — продолжал я, углубляя рану. Кровь текла ручьями, создавая на поверхности планеты целые озёра светящейся жидкости. — Быстрый. И очень, очень злой.
Я добрался до крупной артерии. Толстой, как туннель метро, пульсирующей от циркулирующей энергии. Одним движением разорвал её.
Фонтан крови взметнулся на километры в стороны. Дракон заорал так, что несколько спутников планеты сбились с орбиты. Его тело конвульсивно дёрнулось, сбрасывая меня в сторону.
Я полетел, кувыркаясь, и врезался в горный хребет. Скалы рассыпались в пыль от удара. Поднялся, отряхнулся и снова взлетел к дракону.
Кровь хлестала всё сильнее. Дракон слабел. Его рёв становился хриплым, движения — более медленными. Великий пожиратель звёзд умирал, и он это знал.
— Пожалуйста, — вдруг прохрипел он, и в его голосе было столько отчаяния, что даже я на мгновение остановился. — Я... я могу дать тебе всё. Знания древних цивилизаций. Сокровища мёртвых миров. Саму звёздную энергию... Я знаю секреты времени и пространства!
Он кашлянул, забрызгав окрестности светящейся кровью.
— Я видел рождение этой вселенной! Знаю, как воскрешать мёртвых! Могу вернуть её... могу вернуть ту, кого ты потерял!
Эти слова остановили меня. На секунду, всего на секунду, в груди что-то дрогнуло. Надежда. Глупая, отчаянная надежда.
Лара. Живая Лара. Смеющаяся, тёплая, настоящая...
Но потом я вспомнил лицо демоницы в момент смерти. Удивление в глазах. Боль. И понял, что даже если дракон не лжёт, это будет всё равно не моя Лара. Это будет копия, тень, пародия на человека, которого я любил. Моя мертва.
— Мне ничего не нужно, — ответил я, прорываясь всё глубже в его плоть. — Кроме твоей смерти.
Я добрался до рёбер. Каждое было размером с космическую станцию, выкованное из материи, которая была крепче всего что я видел до этого. Плевать. Схватился за одно и начал ломать.
Кость трещала, сопротивлялась, но постепенно поддавалась. Дракон кричал, и его крики разносились по всей планете, отражались от её ядра, возвращались эхом.
Наконец мои пальцы нащупали что-то твёрдое за рёбрами. Позвонок. Одна из костей, поддерживающих его чудовищную шею. Толстая, как башня, покрытая наростами от миллионов лет жизни.
Я вцепился в неё обеими руками и потянул.
Кость сопротивлялась. Она была создана, чтобы выдерживать вес галактик, давление чёрных дыр, притяжение квазаров. Но моя ярость была сильнее. В ней была боль триллионов убитых мной существ. Горе по Ларе. Вина за содеянное. Отчаяние человека, который потерял всё и теперь мог только разрушать.
Трещина появилась сначала тонкая, почти незаметная. Потом она расширилась, углубилась. Из неё потекла светящаяся жидкость — спинномозговая жидкость дракона, наполненная концентрированной энергией.
Дракон понял, что происходит. Его единственный оставшийся глаз расширился от ужаса.
— Нет... не это... только не это... — шептал он. — Миллион лет... миллион лет власти... не может... не может закончиться так...
Я потянул сильнее. Кость треснула с грохотом, который был слышен на орбите планеты.
— Это... невозможно... — продолжал дракон, и его голос становился всё тише. — Я... видел рождение галактик... смерть богов... не может... маленькая букашка... не может...
Кость разломилась пополам.
Эффект был мгновенным. Нервные импульсы, которые связывали мозг дракона с телом, прекратились. Огромное тело конвульсивно дёрнулось, затем обмякло.
Голова дракона тяжело упала на поверхность планеты, создав кратер размером с океан. Глаз — тот, что остался цел — медленно тускнел. Огонь поглощённых звёзд угасал, как свеча.
Из глаза потекли слёзы. Не обычные слёзы, а жидкий свет — последние остатки всех тех звёзд, которые дракон поглотил за свою жизнь.
— Невозможно... — прошептал дракон последним дыханием. Его голос был тихим теперь, почти человеческим. — Я... бессмертен... должен быть... бессмертен...
— Был, — поправил я, выбираясь из его раны.
Мои руки были покрыты его кровью до локтей. Одежда промокла насквозь. Но мне было всё равно.
Тело дракона начало разлагаться. Не гнить — разлагаться на чистую энергию. Мясо превращалось в свет, кости — в потоки силы. Чешуя осыпалась, превращаясь в звёздную пыль. Вся накопленная за миллионы лет мощь возвращалась во вселенную.
Процесс был красивым, если честно. Тело великого зверя светилось изнутри, как фонарь. Цвета менялись — от глубокого красного до ярко-белого, проходя через весь спектр. Каждый оттенок возможно рассказывал историю. Что-то возможно значил.
Печать Смерти в моём теле вспыхнула ярким светом. Она поглощала часть этой энергии, направляя её в разрывы реальности. Я чувствовал, как где-то далеко, в пустоте между мирами, одна из дыр в пространстве-времени начала затягиваться.
Боль в груди стала меньше. Не исчезла — нет, она никогда не исчезнет — но стала чуть более терпимой. Будто кто-то убавил звук на одном из миллиарда криков в моей голове.
Работа выполнена. Первая цель устранена.
Я медленно опустился на поверхность планеты, всё ещё содрогающейся от гибели дракона. Песок под ногами был жидким от расплавленных чешуек. В небе появилась новая трещина — портал к следующей цели.
Но пока я просто стоял, глядя на разлагающееся тело того, кто когда-то внушал ужас целым галактикам. Пытался понять, что чувствую.
Удовлетворение? Нет.
Радость? Нет.
Облегчение? Едва ли.
Только пустоту. Ту же пустоту, что была со мной месяцами. Убийство дракона ничего не изменило. Лара всё ещё была мертва. Триллионы существ, убитых моей яростью, всё ещё кричали в моей голове.
Аватар Смерти материализовался рядом со мной слева, его костлявая фигура казалась крошечной на фоне разлагающегося тела дракона.
— Неплохо для первого раза, — сказал он, оглядывая разрушения. — Быстро, эффективно, без лишних церемоний.
— Это была не битва, — ответил я, стряхивая с себя остатки драконьей крови и глядя в небо, где медленно разгорался новый портал. — Это была казнь.
— Именно то, что нужно. — Аватар кивнул. — Следующая цель ждёт тебя в мире Неракон. Древняя богиня хаоса заперла себя в сердце умирающей звезды. Думаю, тебе понравится.
Он начал исчезать, но я остановил его:
— Подожди. Сколько их всего? Целей.
— Достаточно, чтобы ты не скучал ближайшие несколько тысяч лет, — туманно ответил аватар. — А может, и больше. Зависит от того, насколько быстро ты работаешь.
Тысячи лет. Тысячи лет охоты, убийств, одиночества. Тысячи лет медленного искупления греха, который нельзя искупить.
— И после этого — покой?
— После этого — покой, — подтвердил аватар. — Обещаю.
Он исчез, оставив меня одного с разлагающимся драконом и порталом в небе.
Я посмотрел на портал. Через него просвечивало красноватое свечение умирающей звезды. Где-то там меня ждала какая-то богиня. Ещё одно бессмертное существо, которое нужно было убить ради стабилизации реальности.
Ради искупления.
Я взлетел и направился к порталу. За спиной остался мёртвый мир и разлагающийся труп дракона-пожирателя. Впереди — новая цель, новая битва, новая смерть.
И где-то в глубине души, в том месте, где когда-то было человеческое сердце, я понимал, что Лару не вернуть. Что она мертва. Навсегда.
Но теперь к её смерти примешивались горе триллионов других — всех тех, кого я убил в своей слепой ярости. Дети с Новой Земли. Учёные с Ригеля. Поэты с газовых гигантов. Воины, фермеры, художники, мечтатели.
Они были внутри меня, крича каждую секунду. Каждую минуту моего существования я вспоминал каждое мгновение той погони. Те моменты, когда очередная планета взрывалась. Когда очередная цивилизация превращалась в пыль.
Томми, который прятался под кроватью, думая о маме.
Доктор Вейнсберг, отправляющая последние данные.
Кив'таран, пишущий стихи о красоте хаоса.
Все они. Миллиарды имён, лиц, историй. Я помнил каждого.
Сколько понадобится времени, чтобы они затихли? Тысячи лет? Миллионы?
Не знаю. Не хочу знать.
Если, конечно, у меня хватит сил не сойти с ума раньше времени.
Портал поглотил меня, унося к новой битве, новой жертве, новому шагу по дороге искупления, которая, возможно, никогда не закончится.
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 15.02.2026