Свет поглотил всё.
В тот момент я потерял себя. Не физически — тело продолжало существовать, энергия продолжала циркулировать. Но разум провалился в глубины подсознания, где время течёт по-другому, где прошлое и настоящее сливаются в единое целое.
Я снова был в беседке на горе. Солнечные лучи проникали через бумажные окна, создавая золотистые полосы на деревянном полу. Запах сандала и жасминового чая. Тишина, нарушаемая только шёпотом ветра в бамбуковых рощах за окном.
Учитель Ян сидел передо мной в позе лотоса, его глаза отражали мудрость. Чёрные волосы, собранные в простой узел. Руки, покрытые сетью шрамов, всё ещё крепкие и точные в каждом движении.
— Каин, — его голос звучал словно под водой, — запомни это раз и навсегда. Ци — это не просто энергия. Это эмоция, ставшая силой. Это чувство, обрётшее форму.
Я слушал, как всегда, внимательно. В то время мне нужно было немного понять, что происходит, и я думал, что знаю всё о боли. Какой же я был наивный.
— Но именно в этом кроется величайшая опасность, — продолжал учитель, поднимая чашку с чаем. Пар поднимался от горячей жидкости, создавая причудливые узоры в воздухе. — Если вложить в Ци слишком много эмоций, слишком чистых, слишком сильных... это может привести к необратимому эффекту.
— Какому именно? — спросил я тогда, не понимая серьёзности предупреждения. Подумал что какая-то философия.
Учитель поставил чашку и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде я увидел печаль, глубокую и древнюю.
— Эмоция станет частью тебя навсегда. Она въестся в твою душу, как чернила въедаются в рисовую бумагу. Ты больше не сможешь её контролировать — она будет контролировать тебя. Радость превратится в манию. Страх — в паралич. А ярость...
Он помолчал, глядя в окно на далёкие горы.
— Ярость превратит тебя в силу разрушения, которую невозможно остановить. Ты станешь рабом собственного гнева, обречённым нести его через века. И каждое разрушение будет рождать новую боль, новую ярость, новые разрушения. Замкнутый круг, из которого нет выхода.
Я тогда кивнул, думая, что понял. Но я понял не больше чем дурак формулу.
— Помни, Каин, — его голос становился всё тише, словно он говорил из дали. — Эмоции — это инструмент, но инструмент, который может превратить мастера в раба. Контролируй их, не позволяй им контролировать тебя. Иначе...
Иначе ты станешь тем, кем я стал сейчас.
Память растворилась, и я очнулся.
Пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота окружала меня со всех сторон. Не было звёзд — ни одной крошечной точки света в бескрайней черноте. Не было планет, астероидов, космической пыли. Даже фонового излучения вселенной здесь не ощущалось.
Я висел в этой пустоте, словно единственная песчинка в океане тьмы. Моё тело медленно дрейфовало, подчиняясь каким-то неведомым течениям пространства.
Диямаран исчезла. Её измерение тьмы рассеялось под натиском света моих воспоминаний о Ларе. Но вместе с ней исчезло всё — целые галактики, звёздные системы, миры, которые мы прошли в нашей разрушительной погоне.
Я уничтожил их все.
Эта мысль пришла не сразу. Сначала было только облегчение — демоница мертва, Лара отомщена. Но постепенно, по мере того как я дрейфовал в пустоте, понимание случившегося начало просачиваться в сознание.
Миллиарды жизней. Тысячи цивилизаций. Звёзды, которые горели миллионы лет. Планеты с уникальными экосистемами. Разумные существа с их мечтами, надеждами, любовью.
Всё уничтожено моими руками.
Я попытался найти хоть что-то знакомое в этой пустоте, но не было ничего. Даже направление потеряло смысл — в отсутствие ориентиров верх и низ, лево и право были лишь условностями.
Время здесь тоже текло странно. Иногда мне казалось, что прошли секунды, иногда — века. Может быть, это был эффект одиночества, может быть — особенность этого места.
Я начал лететь.
Не телепортация, не скачки через пространство. Просто полёт, медленный и размеренный, сквозь бесконечную пустоту. Не было цели — лететь было некуда. Не было надежды — искать было нечего. Но оставаться на месте было невыносимо.
Пустота не была безмолвной. Она дышала. Звук, который был не звуком, мелодия отсутствия всего. Иногда мне казалось, что я слышу голоса — обрывки последних слов погибших цивилизаций, эхо давно угасших жизней. Я потерял здравомыслие.
Время от времени я пытался создать что-то — сгусток энергии, небольшую звезду, хотя бы крошечную искру света. Но всё мгновенно поглощалось пустотой, словно она была живым существом, жаждущим поглотить любое проявление энергии.
Лететь через пустоту — это особый вид пытки. Нет смены пейзажей, нет ощущения движения. Только однообразная чернота, простирающаяся во все стороны до бесконечности. Разум начинает играть злые шутки — рисовать несуществующие образы, создавать ложные надежды. Если бы не понимание того что я движусь, то сошёл бы с ума до конца.
Несколько раз мне казалось, что впереди что-то мерцает. Я ускорялся, летел к этой иллюзии света с надеждой. Но каждый раз это оказывалось обманом зрения, игрой уставшего сознания.
Я думал о Ларе. О её смехе, который больше никогда не зазвучит у меня у уха. О её прикосновениях, которые теперь существуют только в моей памяти. О том, что она сказала бы, увидев разрушения, которые я причинил во имя её мести.
Она бы ужаснулась. Лара всегда была добрая, сострадательная. Она плакала, когда находила раненых птиц. Кормила бездомных кошек. Не могла пройти мимо чужой боли.
А я уничтожил целые миры во имя её памяти.
Не знаю, сколько я летел. Время потеряло всякий смысл в этой бескрайней пустоте. Может быть, годы. Может быть, столетия. Может быть, всего несколько часов. Всё бессмысленно.
И тогда, когда я уже начал думать, что буду лететь так вечно, впереди появилась точка.
Сначала я решил, что это очередная галлюцинация. Но точка не исчезала. Более того, она росла по мере моего приближения, принимая очертания планеты.
Мёртвой планеты.
Она была серой, безжизненной, покрытой толстым слоем пыли. Никакой атмосферы, никаких признаков жизни — даже бактерий. Просто огромный каменный шар, дрейфующий в пустоте.
Но это была твёрдая поверхность. Место, где можно было остановиться.
Я приземлился на эту планету с облегчением, которое граничило с благодарностью. Ноги коснулись серой, каменистой почвы, и я почувствовал себя немного более... человеком. Планета была маленькой — гравитация едва ощущалась. Но этого было достаточно, чтобы дать мне ощущение верха и низа, основы и пространства.
Я сел на выступающий камень и посмотрел вверх. В небе не было звёзд. Абсолютная чернота простиралась от горизонта до горизонта. Если бы не слабое свечение моего собственного тела, я бы ничего не видел.
Впервые за долгое время у меня было время подумать. Действительно подумать, а не просто реагировать на опасность или боль.
Что я наделал?
Цифры были ошеломляющими. Сотни миров. Тысячи видов. Триллионы разумных существ. Целые галактики, стёртые из реальности моими руками. Я всё помнил, хотя гнев на тот момент затмил разум. Помнил как крушил, как думал, как мне было плевать.
И всё это во имя мести за одну женщину.
Я понимал, что Лара этого не хотела бы. Она бы предпочла, чтобы её смерть не имела последствий, чем видеть такие разрушения. Она была слишком добра для этого мира — и я сделал себя ещё более жестоким во имя её памяти. Ошибка? Не знаю.
Время шло медленно на этой мёртвой планете. Я сидел на камне и смотрел в пустое небо, пытаясь понять, что делать дальше. Диямаран была мертва — цель достигнута. Но какой ценой?
Горе, которое я носил в сердце, не стало меньше. Ярость, которая двигала мной, не исчезла. Они просто... изменились. Превратились в нечто более глубокое и разрушительное. В вину. В осознание того, что я стал именно тем монстром, против которого когда-то боролся. Против того к чему не хотел возвращаться.
Учитель Ян был прав. Эмоция, вложенная в Ци без контроля, становится проклятием. Моя ярость, моё горе по Ларе стали частью меня на клеточном уровне. Я больше не мог просто отпустить их и жить дальше.
Я был обречён нести эту боль вечно. Эту ярость. Даже сейчас я хотел разрушить эту планету. Разрушить всё…
— Привет.
Голос прозвучал совсем рядом, неожиданно и спокойно. Я даже не удивился — после всего, что произошло, способность удивляться куда-то исчезла.
Я медленно повернул голову направо.
В четырёх шагах от меня, на таком же камне, сидело... я сам.
Точнее, не совсем я. Та же поза, те же пропорции тела, та же структура костей. Но кожи не было. Передо мной сидел мой собственный скелет, покрытый лишь тонкими нитями мышц и сухожилий. Пустые глазницы смотрели на меня с чем-то, что можно было бы назвать любопытством, если бы у черепа могло быть выражение лица.
Я вздохнул.
— Галлюцинации? Серьёзно?
Скелет наклонил голову, словно рассматривая меня под другим углом. Челюстная кость слегка разошлась — аналог улыбки.
— Нет, не галлюцинации, — ответил он моим же голосом, но более сухим, лишённым эмоций. — Хотя понимаю, почему ты так думаешь. После того, что ты наделал, галлюцинации были бы наименьшей из твоих проблем.
— И кто же ты тогда?
— Смерть, — просто ответил скелет. — Точнее, один из её аватаров. Тот, который отвечает за твой конкретный случай.
Он поднялся с камня и прошёлся по серой поверхности планеты. Его шаги не оставляли следов в пыли — он был здесь, но в то же время не совсем здесь.
— Знаешь, — продолжил он, останавливаясь и глядя в пустое небо, — за все мои миллионы лет существования я видел много разрушений. Войны, эпидемии, взрывы звёзд, столкновения галактик. Но то, что ты устроил... это что-то новенькое.
Я не ответил. Что тут можно было сказать? Зачем отвечать собственный шизофрении?
— Ты уничтожил не просто материю, — продолжал аватар Смерти. Или кем он там был. — Ты стёр из реальности целые линии причинности. Миллиарды судеб, которые должны были развиваться тысячелетиями. Технологии, искусство, философии, которые могли бы изменить ход истории. Любовные истории, которые могли бы породить новые поколения гениев.
Он развернулся и посмотрел на меня пустыми глазницами.
— И самое интересное — ты создал дыры в ткани реальности. Места, где причина и следствие больше не работают. Эти дыры будут расширяться, поглощая всё больше и больше миров. Через несколько тысяч лет они сольются в одну гигантскую пустоту, которая поглотит всю существующую реальность.
Эти слова ударили меня сильнее любого физического удара.
— То есть... — я с трудом смог спросить, — я не просто уничтожил те миры. Я запустил процесс, который уничтожит вообще всё?
— Совершенно верно. Поздравляю, Каин. Ты стал первым смертным в истории, который смог положить конец всему сущему в отдельно взятом клочке мироздания. Не нарочно или нет, плевать, результат один и тот же.
Он сел обратно на свой камень, сложив костлявые руки на коленях.
— Обычно мне всё равно, кто и как умирает. Смерть — естественная часть цикла. Но когда кто-то угрожает самому существованию смерти, уничтожая реальность, в которой она происходит... ну, это уже становится моей проблемой.
Я смотрел на него, чувствуя, как последние крохи надежды растворяются в моей груди. Значит, всё было ещё хуже, чем я думал. Я не просто убийца — я потенциальный убийца клочка мироздания размером большим чем я сделал до этого.
— Я... конечно, извиняюсь и всё дела, — пробормотал отпустив голову, — но мне плевать.
Аватар Смерти засмеялся. Звук был сухим и потрескивающим, как горящие кости.
— А мне нет.
Он поднял руку, и внезапно я почувствовал... что-то. Не боль — гораздо хуже. Словно каждая клетка моего тела начала осознавать бессмысленность своего существования. Пустоту. Отсутствие цели и смысла.
— Знаешь, что это такое? — спросил аватар, наблюдая за моими попытками справиться с ощущением. Меня корячила словно била током, но это было во много раз хуже. Я даже забыл какого это чувствовать боль. — Это частичка того, что чувствовали все те триллионы существ в момент своей смерти. Когда ты уничтожал их миры, каждое из них успело осознать, что всё, во что они верили, всё, что любили, всё, ради чего жили — всё это исчезает навсегда.
Ощущение усилилось. Я упал с камня на колени, хватаясь за горло. Не мог дышать. Не мог думать. Мир потерял цвета, звуки, смысл. Всё сузилось в одну точку, а тело перестало будто жить.
— Триллионы смертей, Каин. Триллионы последних мыслей о любимых, которые тоже умирают. О детях, которые не успеют вырасти. О мечтах, которые никогда не осуществятся. Хочешь почувствовать их все сразу?
— Хватит, — прохрипел я, но аватар только усилил воздействие.
Образы хлынули в мой разум. Мать, прижимающая к груди ребёнка в момент взрыва планеты. Пожилая пара, державшаяся за руки, когда их звезда превратилась в сверхновую. Учёный, который был на пороге открытия лекарства от неизлечимой болезни. Художник, не успевший закончить свой шедевр. Влюблённые, планировавшие свадьбу на следующую неделю.
Тысячи, миллионы, миллиарды жизней. Каждая со своими надеждами, мечтами, любовью. И все они закончились из-за моей ярости.
— Теперь чувствуешь? — голос аватара звучал прямо в моей голове. — Теперь понимаешь цену своей мести?
Я плакал. Впервые с момента смерти Лары — рыдал как ребёнок, не стесняясь слёз. Боль этих триллионов смертей смешалась с моим собственным горем, создав коктейль отчаяния, который грозил разорвать мою душу на части. Я чувствовал буквально, как моя душа становиться тоньше.
— Пожалуйста, — прошептал я, — хватит. Я понял. Понял.
Аватар опустил руку, и ощущение начало отступать. Но память о нём осталась, въевшись в сознание как ожог.
— Вот теперь мы можем поговорить как цивилизованные существа, — сказал он, снова усаживаясь на камень. — У меня есть для тебя предложение.
Я с трудом поднялся на ноги, всё ещё дрожа от пережитого.
— Какое предложение?
— Ты создал проблему космического масштаба. Логично, что ты её и решишь. В различных мирах и измерениях существуют бессмертные существа. Аномалии, твари, духи — те, кто накопил столько силы и энергии, что их смерть может временно стабилизировать разрывы в реальности.
Он встал и начал ходить по кругу вокруг меня, его костлявые пальцы переплетались друг с другом.
— Убивая их, ты будешь высвобождать энергию, которая заполнит дыры в пространстве-времени. Замедлишь разрушение вселенной. Может быть, даже остановишь его — если найдёшь достаточно могущественных целей.
— А если я откажусь?
Аватар остановился и посмотрел на меня. В его пустых глазницах вспыхнули крошечные красные огоньки.
— Тогда я заставлю тебя заново пережить смерть каждого уничтоженного тобой существа. Триллионы раз. И каждый раз ты будешь думать, что это происходит впервые. Вечная пытка, Каин. Буквально вечная.
Выбора не было. И мы оба это знали.
— Хорошо, — сказал я после долгой паузы. — Я согласен. Но у меня есть условия.
— Какие именно?
— Во-первых, я хочу знать, можно ли как-то... вернуть уничтоженное. Воскресить те миры, те жизни.
Аватар покачал головой.
— Невозможно. Они были не просто убиты — они были стёрты из реальности. Их никогда не было, если смотреть с определённой точки зрения. Воскрешению подлежит только то, что когда-то жило. А то, что никогда не существовало...
— Понял. Во-вторых, я хочу гарантию, что моя работа в итоге действительно остановит разрушение.
— Гарантировать не могу, — честно ответил аватар. — Могу лишь сказать, что это единственный шанс. Альтернатива — неизбежная смерть всего сущего в отдельно взятом секторе реальности этого мироздания.
Я кивнул.
— И последнее. После того, как всё закончится — если закончится успешно — я хочу умереть. Настоящую смерть, без возможности возвращения.
Аватар наклонил голову, словно изучая меня.
— Почему?
— Потому что я устал. Устал от боли, от вины, от того, что стал. Я больше не хочу существовать в мире, где Лары нет. А если есть хоть малейший шанс встретиться с ней после смерти...
— Может, и есть, — неопределённо ответил аватар. — Хорошо. Если ты выполнишь свою часть сделки, я дам тебе покой. Честная смерть в обмен на спасение реальности.
Он протянул мне костлявую руку.
— Итак, у нас есть договор?
Я посмотрел на эту руку. Знал, что, пожав её, я подпишу себе приговор. Вечную службу Смерти, охоту на бессмертных, одиночество среди чужих миров.
Но альтернатива была ещё хуже. Ярость поглощала меня. Я чувствовал если не пожму костлявую руку сейчас, то последнее что будет в моей жизни, это будет это разрушение этой планеты и моя смерть от руки Смерти.
— Да, — сказал и пожал руку аватара.
Его прикосновение было холодным, как будто холод буквально стал касаться меня. В момент нашего рукопожатия что-то изменилось внутри меня. Не кардинально — я всё ещё оставался собой. Но теперь во мне поселилось что-то ещё. Печать Смерти. Метка, которая позволит мне находить бессмертных и убивать их окончательно. Я получил знание как она работала.
— Первая цель уже ждёт тебя, — сказал аватар, отпуская мою руку. — Древний дракон в мире Элтерион. Он поглощает звёзды уже миллион лет, становясь всё сильнее. Идеальный кандидат для твоих целей.
Он начал растворяться в воздухе, становясь всё более прозрачным.
— И Каин... помни. Теперь ты не просто убийца. Ты — инструмент исправления космической ошибки. Твоей ошибки. Постарайся не создать новых по дороге.
Аватар исчез, оставив меня одного на мёртвой планете. В пустом небе появилась трещина — портал в другой мир. В мир, где меня ждала первая цель.
Я встал с камня, взлетел волевым усилием и направился к порталу. Впереди была новая жизнь. Точнее, новое существование — жизнью это уже нельзя было назвать.
Я стал убийцей опять. Охотником на бессмертных. Исправителем собственных ошибок.
И где-то глубоко внутри, в том месте, где билось моё сердце, я чувствовал, как Лара плачет.
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 15.02.2026