Автоматические двери супермаркета раздвинулись с характерным шипением, впуская нас в прохладное пространство, освещённое флуоресцентными лампами. Воздух пах искусственной свежестью и чем-то химическим — типичный запах больших супермаркетов. Помню, как мы с Тори и Кайлом ездили в примерно такой же маркет. Было весело. Я взял тележку, её колёса негромко застучали по полированному полу.
— Как думаешь, сколько времени у нас есть? — спросила Лара, оглядывая пустые ряды кассовых аппаратов.
— Достаточно, — ответил я, направляя тележку к продуктовым рядам. — Я держу их всех на месте. Они не смогут двинуться, пока я не разрешу.
Лара кивнула и пошла рядом со мной. Её шаги звучали особенно громко в пустом супермаркете, создавая эхо между высокими стеллажами. Мне нравилось это — идти с ней по проходам, словно мы обычная пара, делающая покупки к ужину. Странно, как такая простая вещь могла казаться драгоценной.
— Знаешь, — сказала она, останавливаясь у полки с консервами, — когда я была маленькой, мама всегда брала меня с собой в магазин по субботам. Я тогда думала, что это самое скучное занятие в мире. Они были не такие как здесь в США, в России они другие, более мелкие, но там было более комфортно. Помнится, меня бесило мамино неторопливость...
Лара замолчала, её рука застыла над банкой тушёнки. Я видел, как на её лице отразилась боль воспоминаний.
— Скучаешь по дому? — осторожно спросил я.
— Каждый день, — призналась она, не отводя взгляда от полки. — Не знаю даже, жива ли она сейчас. Может быть, в нашем мире тоже происходит что-то подобное...
Я подошёл ближе, осторожно коснувшись её плеча:
— Я помогу тебе вернутся. И мы всё выясним.
Лара повернулась ко мне, в её глазах блестели непролитые слёзы:
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я так сказал, — ответил я, полностью серьёзно. — И пока у тебя есть моё слово, не думай о том, что не получится.
Она слегка улыбнулась, стирая влагу с глаз:
—Ладно, а что теперь, ну насчёт Мамы? — спросил я, сменив тему, и складывая в тележку несколько банок тушёнки.
— А теперь понимаю, что это было время, проведённое вместе, — она улыбнулась шире, взяв с полки банку персиков. — Мама всегда позволяла мне выбрать что-то сладкое. Обычно я брала эти консервированные персики.
Я посмотрел на банку в её руках:
— Берём?
— Конечно берём, — засмеялась она и положила банку в тележку. — А ты что любил в детстве?
Я задумался, перебирая воспоминания. Помнится, единственное что я мог себе позволить в первой жизни, в настоящем детстве, это были обычные печенья.
— Печенье. Простое овсяное печенье с изюмом. Одна бабуля старательно делала их и продавала у нас на районе.
А ещё торговала наркотой, но это уже другая история.
— Мм, звучит вкусно, — Лара прошла к кондитерскому отделу и через несколько секунд вернулась с упаковкой овсяного печенья. — Не бабушкино, но всё же.
Я взял упаковку из её рук, наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Такая простая вещь, а сердце почему-то ускорило ритм. Лара, похоже, тоже это почувствовала — я заметил, как её дыхание слегка участилось.
— Спасибо, — сказал я, посмотрев в её глаза.
— Не за что, — она слегка покраснела и отвернулась к полкам. — Так... что ещё нам нужно?
Мы продолжили обход супермаркета, и я заметил, как изменилось наше поведение. Теперь мы ходили ближе друг к другу, наши руки то и дело случайно соприкасались. Лара стала чаще смеяться над моими замечаниями, а я ловил себя на том, что специально придумываю шутки, чтобы услышать её смех.
Я складывал в тележку практичные вещи — консервы, сухие продукты, воду в бутылках. Лара добавляла что-то своё — фрукты, йогурты, пачку чая с ароматом лесных ягод. Каждый её выбор говорил о стремлении сделать наш быт хоть немного комфортнее, добавить в него элементы нормальной жизни.
— Ты ведь можешь есть всё это? — вдруг спросила она. — Я имею в виду, с твоими... способностями.
— Могу, — кивнул я. — Я не стал менее человечным. Да и рецепторы такие же, только усиленные. Считай, я такой же человек, просто сильнее.
— Это... хорошо, — сказала она, и в её голосе прозвучало облегчение. — Я боялась, что тебе не нужно еда. Стал бы слишком далёким от всего человеческого, было бы странно.
— А я боюсь обратного, — признался я. — Что вся это сила сделает меня монстром, и я всё дальше от людей.
Даже кушать мне не обязательно, как и спать…
Лара остановилась прямо посреди прохода и повернулась ко мне лицом:
— Послушай меня внимательно. Я видела настоящих монстров. Ты их видел. Все мы их видели. А в тебе... в тебе я вижу простого человека, который защищает других, даже если это ему не надо. Твоя сила не делает тебя монстром. Она делает тебя... особенным. И мне это в тебе нравится…
Её слова прозвучали так искренне, что я почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди.
— А когда ты понял, что можешь всё это делать? Телекинез, полёт... — Она быстро отвернулась от меня смутившись своих слов и продолжила она, возвращаясь к прерванному разговору. Не став давить на её смущение просто улыбнулся и кивнул.
Я шёл, опираясь на ручку тележки:
— Довольно рано. Лет в девять начались первые проявления. Сначала мелочи — ложки гнулись в руках, свет трещал, когда я злился. Родители ничего не знали.
— Как ты с этим справлялся? В таком возрасте...
— Страшно было, — признался я. — Представь: ты ребёнок, обычное детство и вдруг понимаешь, что можешь случайно кого-то убить. Я перестал играть с другими детьми, боялся причинить им вред. Случайно убить.
— А потом?
— Потом я научился контролировать. Скрывать. Понял, что лучше не привлекать внимания, — я толкнул тележку дальше. — Но одиночество... оно съедало изнутри. Всегда приходилось притворяться кем-то другим. Так что я просто стал геройствовать, но это долгое история.
Лара кивнула и осторожно коснулась моей руки:
— Со мной тебе не нужно притворяться.
Я посмотрел на её руку на своей, ощущая тепло её прикосновения:
— С тобой я чувствую себя... собой. Впервые за много лет. Ладно, что-то я расчувствовался, этот пустой супермаркет слишком много даёт мыслей. А что насчёт тебя? — спросил я, переводя тему. — Когда впервые поняла, что мир не такой, каким кажется?
Лара задумалась, перебирая пальцами упаковку макарон:
— Наверное, в тот день, когда я впервые очнулась на лайнере полном монстров. До этого я жила обычной жизнью — университет, друзья, планы на будущее. Я хотела переехать в США, найти работу в большой компании. Мечтала путешествовать...
— А потом всё изменилось, — закончил я.
— Да, — она посмотрела на меня. — Но знаешь, что? Я не жалею. Даже несмотря на весь ужас, через который мы прошли. Эта жизнь... она настоящая. Я чувствую себя живой. Я чувствую, что моя жизнь имеет смысл.
— Даже когда мы убегаем от монстров и ночуем под открытым небом?
— Особенно тогда, — засмеялась она. — Раньше самым страшным в моей жизни был экзамен по органической химии. Теперь я понимаю, что способна на гораздо большее, чем думала.
Мы дошли до отдела с напитками. Лара взяла несколько бутылок воды и сока, а я добавил энергетики — кто знает, сколько ей ещё придётся не спать.
— Можешь не отдыхать вообще? — спросила она, словно прочитав мои мысли.
— Я могу продержаться довольно долго, но тебе сон всё же нужен. Организм есть организм, — я пожал плечами. — А вот медитация помогает восстанавливать энергию быстрее.
— Медитация? — заинтересовалась Лара. — Как в фильмах про восточные единоборства?
— Что-то в этом роде, — засмеялся я. — Левитация в позе лотоса, все дела.
— Прикольно, — она улыбнулась. — Надо бы посмотреть.
— Покажу утром, если хочешь.
— Обязательно хочу, — она подошла ближе. — Я хочу знать о тебе всё.
Её слова прозвучали настолько интимно, что я почувствовал, как пульс участился. Между нами снова повисло то особое напряжение, которое появлялось всё чаще.
Отстранившись и немного помявшись, мы продолжили закупки. Дошли до отдела с одеждой. Лара остановилась у стойки с футболками:
— Нам нужна сменная одежда. Мало ли, сколько ещё продлится это путешествие. А то что на мне кажется уже попахивает.
Она выбрала себе несколько простых вещей — джинсы, пару футболок, нижнее бельё при выборе которого её щёки покраснели, а я тактично отвернулся. Затем она протянула мне тёмную футболку:
— Эта подойдёт. По размеру и по цвету.
— Думаешь, мне идёт тёмное?
— Определённо, — она оценивающе посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то новое, что заставило меня нервничать. — У тебя такие глаза... в тёмном они кажутся ещё более глубокими. И загадочными.
Я почувствовал, как мысли начали путаться. Когда она говорила такие вещи, смотрела на меня так, мне становилось трудно сосредоточиться на чём-то ещё.
— Лара...
— Что? — она подняла на меня взгляд, и я увидел в её глазах смущение, но и что-то ещё. Интерес? Желание?
— Ты слишком смелая, — я взял футболку из её рук, наши пальцы снова соприкоснулись. — Мне нравится.
— Я не всегда была такой, — призналась она, не убирая руку. — Раньше я была... скромной. Тихой девочкой, которая боялась даже голос повысить. Но те миры... они изменили меня.
— К лучшему, — сказал я, глядя в её глаза.
— Думаешь?
— Знаю.
Она улыбнулась и, покраснев, отвернулась, продолжая ходить между рядами.
Мы прошли в отдел с туристическим снаряжением. Здесь нашлись спальные мешки, палатка, горелка и другие полезные вещи.
— Планируешь ночевать под открытым небом? — спросила Лара, разглядывая спальный мешок.
— Возможно. В этом мире похоже лучше не доверять мотелям и гостиницам. Никогда не знаешь, кто там работает.
— Логично, — она кивнула. — Тогда берём два спальника?
Я поколебался секунду, затем решил рискнуть:
— Можем взять один большой. Так теплее будет.
Лара покраснела до корней волос, но не отвернулась:
— Хорошая идея. Для тепла.
— Для тепла, — согласился я, хотя мы оба понимали, что дело не только в практичности.
Мы взяли большой двуместный спальник, и я заметил, как Лара нервно теребит край своей футболки. Очевидно, она думала о том же, о чём и я.
В отделе электроники я выбрал несколько фонарей и запасных батареек, а также портативное радио.
— А телефоны здесь работают? — спросила Лара.
— Не знаю. Сигнал есть, но кому звонить? — я показал на свой телефон. — К тому же, неизвестно, не отслеживают ли эти твари мобильную связь.
Я включил радио и начал крутить ручку настройки. Большинство станций молчали, но на нескольких волнах играла музыка. Обычная поп-музыка, как будто мир продолжал жить своей жизнью.
— Правда, — вздохнула она. — Странно чувствовать себя так изолированно от всего мира.
— Зато мы друг с другом, — сказал я, и эти слова прозвучали более интимно, чем я планировал.
Лара остановилась и посмотрела на меня:
— Да. Мы друг с другом.
Между нами повисла тишина, наполненная невысказанными словами. Я сделал шаг к ней, она не отступила. Мы стояли совсем близко, и я чувствовал её дыхание, видел, как её губы слегка приоткрылись. Рука сама потянулась к её лицу, чтобы убрать прядь волос с щеки.
— Может, ещё что-то нужно? — тихо спросила она, не двигаясь с места.
— Наверное, — так же тихо ответил я, не отводя взгляда от её лица.
Мы не двигались с места, изучая глаза друг друга. В этом пустом супермаркете, среди полок с товарами, в мире, полном опасностей и неизвестности, я нашёл что-то важное. Что-то, что заставляло сердце биться быстрее.
— Лара, — начал я.
— Да?
— Когда всё это закончится... когда мы вернёмся в нормальный мир...
— Что?
— Ты бы... хотела быть со мной? Не как спутники в приключениях, а просто... как обычные люди? Ходить в кино, ужинать в ресторанах, спорить о том, какой фильм посмотреть вечером...
Она улыбнулась, и эта улыбка была ярче всех ламп в магазине:
— Я думала, ты никогда не спросишь.
Я наклонился и мягко поцеловал её. Её губы были тёплыми и мягкими, она пахла клубничным шампунем и чем-то удивительно родным. Тележка с продуктами стояла забытая рядом, а мы целовались посреди пустого супермаркета.
Поцелуй был нежным, неуверенным. Мы оба словно боялись испортить этот момент. Лара положила руки мне на грудь, я обнял её за талию. Время остановилось.
Когда мы оторвались друг от друга, Лара засмеялась, слегка задыхаясь:
— Ты меня задушишь, дурак. — Она легонько ударила кулаком мне по плечу и прижалась к моей груди. Её голос звучал тихо у моего уха: — Первый поцелуй в супермаркете. Как романтично.
— Следующий будет в более подходящем месте, — пообещал я, обнимая её крепче.
— А где, например?
— Увидишь, — я подмигнул ей, поднял её подбородок и чмокнул в губы, затем взялся за тележку. — А пока давай закончим с покупками.
Мы дошли до касс. Конечно, работать они не могли — весь персонал стоял на парковке, обездвиженный моим телекинезом. Но мне было всё равно. Деньги в этом мире не нужны.
— Чувствую себя грабителем, — призналась Лара.
— Технически, мы и есть грабители, — сказал я. — Но учитывая обстоятельства, думаю, нам простят.
— А если нет?
— Тогда будем грабителями с чистой совестью, — я обнял её за плечи, и она прижалась ко мне.
Мы вышли из супермаркета, толкая перед собой гружёную тележку. Прохладный вечерний воздух приятно коснулся лица после кондиционированного воздуха магазина.
На парковке было тихо. Слишком тихо.
Лара остановилась и посмотрела в сторону центра парковки. Её лицо изменилось, сменившись с радостного на грустное.
— Оставишь их такими? — тихо спросила она.
Я проследил её взгляд. Там, в центре асфальтированной площадки, стояла толпа людей. Мужчины, женщины, дети, подростки, старики — более трёх сотен человек, застывших в неестественных позах. Весь город, который сперва пытался атаковать, а после сбежать, поняв, что не получается. Схватив их телекинезом, я держал их неподвижно уже больше часа.
— Пока мы ходили по магазину, я сканировал их. Пытался понять, что они такое и люди ли — это вообще. Но так и не смог разобраться до конца. Они мертвы внутри — ни сердцебиения, ни дыхания. Простая имитация жизни. Твари, как и в тех мирах.
Лара обернулась ко мне, в её глазах читалось понимание:
— Так что...
Я не стал заканчивать фразу, но она поняла. В её взгляде не было осуждения, только печаль и принятие неизбежного.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Это не люди. Это уже не люди.
Мы подошли к припаркованному неподалёку автомобилю — чёрный внедорожник премиум-класса с тонированными стёклами. Владелец стоял в толпе обездвиженных. Я мысленно извинился перед ним, хотя не был уверен, остался ли в том теле человек или только тварь.
Переложив покупки из тележки в багажник, мы сели в машину. Ключи, как и ожидалось, были в замке зажигания.
— Готова? — спросил я, заводя двигатель.
— Да, — тихо ответила Лара.
Мы медленно выехали с парковки. Лара повернулась, чтобы в последний раз взглянуть на застывшую толпу. Я видел её отражение в боковом зеркале — серьёзное лицо, сжатые губы.
Когда мы отъехали на достаточное расстояние, я сжал мысленную хватку.
Лара видела, как все фигуры на парковке одновременно рассыпались в пепел. Мгновенно и беззвучно. Ветер подхватил серую пыль и разнёс её по асфальту.
Она медленно повернулась ко мне. В её глазах не было страха или отвращения — только глубокая грусть и понимание.
— Это было правильно, — сказала она негромко. — Лучше смерть, чем существование тварью.
— Иногда правильное решение не означает лёгкое, — ответил я, сосредоточившись на дороге.
— А ты привык принимать такие решения?
— Много, — честно признался я. — Слишком много в последние года. Раньше я думал только о себе. Теперь... теперь есть то, что нужно защищать.
Мой мир…
Она протянула руку и сжала мою руку на руле:
— Мы защищаем друг друга.
Отбросив мысли о доме, я кивнул и улыбнулся ей. Ей не нужны мои проблемы. И не время и не место их обсуждать. Огни города остались позади, впереди простирался тёмный лес. Мы ехали в неизвестность, но ехали вместе. И это было важнее всего остального. По крайней мере, энергия во мне приходила в стабильность, и время, проведённое здесь, заканчивалось. Скоро настанет время прыжка.
***
Уже стемнело, когда мы свернули с главной дороги на узкую лесную тропу. Фары высветили указатель: "Лесной домик Джонсонов - 5 миль". Я выключил двигатель и прислушался. Тишина была полной, нарушаемой только шумом ветра в кронах деревьев.
— Как думаешь, они тоже поддельные? — шёпотом спросила Лара.
— Узнаем, — я включил зажигание и поехал дальше.
Дорога петляла между соснами, становясь всё уже. Наконец впереди показался тусклый свет. Между деревьями виднелся небольшой деревянный дом с освещёнными окнами. На крыльце сидел полосатый кот, а из трубы поднимался дымок. Живые.
— Выглядит так мирно, — проговорила Лара.
— Слишком мирно, — согласился я, останавливая машину в сотне метров от дома. — Остаёшься здесь.
— Ни за что. Мы договорились держаться вместе.
— Лара, если они окажутся такими же, как в городе...
— Тогда тебе понадобится помощь, — твёрдо сказала она. — Я не буду сидеть в машине, пока ты рискуешь.
Я хотел возразить, но понял, что, если буду настаивать, потеряю её. Мы были командой для неё.
Кивнув, мы вышли из машины и медленно пошли к дому. Кот на крыльце поднял голову, посмотрел на нас жёлтыми глазами и мяукнул. Обычный кот, никакой агрессии.
В окнах мелькнули тени. Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел мужчина лет пятидесяти с добродушным лицом и седеющей бородой. За ним показалась женщина в фартуке и подросток лет шестнадцати.
— Добро пожаловать! — радостно воскликнул мужчина. — Редко здесь гости бывают. Я Джим Джонсон, это моя жена Мэри и сын Тим.
Они выглядели абсолютно нормально. Обычная семья, ужинающая в своём лесном доме. Но что-то заставило меня напрячься. Может быть, слишком широкая улыбка Джима. Или то, как Мэри сжимала руки в фартуке. Живые ведь…
— Мы заблудились, — сказал я, останавливаясь в десяти метрах от крыльца. — Не могли бы вы подсказать дорогу?
— Конечно! — Джим спустился с крыльца. — Но поздно уже, темно. Оставайтесь на ночь, утром покажу дорогу.
Он делал шаг за шагом к нам, и его походка была странной. Слишком ровной, механической. Я расширил своё восприятие, сканируя его.
Пусто. Только что это обычный человек. А сейчас уже мёртвая тварь.
— Как ты это делаешь? — я взял Лару за руку, на всякий случай.
— О это целая история мой новый враг! — Мэри тоже спустилась с крыльца. — Знаешь это началось ещё совсем недавно, всего сотню лет назад…
Тим молча пошёл за родителями. Женщина продолжила рассказывать, как убила целую плантацию рабов, из Африки, которые любили веселиться у себя в сарае танцую, а ещё что его почти убили. Все трое двигались одинаково, словно марионетки, управляемые одним кукловодом.
Джим был в пяти метрах от нас, когда произошла трансформация.
Его лицо исказилось, добродушная улыбка сменилась оскалом. Глаза вспыхнули красным светом, а зубы удлинились в клыки. Руки превратились в когтистые лапы, мышцы вздулись под одеждой.
Мэри и Тим изменились одновременно. Женщина сорвала с себя фартук, под которым обнаружилось мускулистое тело с серой кожей. Подросток вырос на полметра, его конечности стали непропорционально длинными.
Но самое страшное — они не издавали звуков. Никаких рычаний, криков, шипения. Только тишина.
Джим прыгнул первым, его когти нацелились мне в горло. Я ухватил его телекинезом и швырнул в дерево. Раздался хруст ломающихся костей, но он тут же поднялся, как будто ничего не произошло.
Мэри попыталась атаковать Лару. Девушка было дёрнулась в сторону, но я удержал её на месте. Серые когти остановились в воздухе в дюйме от её лица.
Я мгновенно переключился на защиту Лары, телекинетически отшвырнув Мэри прочь. Она врезалась в стену дома с таким грохотом, что задрожали оконные стёкла. Но и эта тварь поднялась, словно удар её не коснулся.
— Они не чувствуют боли? — шепнула мне Лара, смотря на тварей с отвращением.
Тим обогнул нас сбоку, двигаясь с нечеловеческой скоростью. Довольно быстро для тварей похожих на вампиров. Его длинные руки тянулись к Ларе, но я успел вовремя, как и всегда — телекинетический удар отбросил его к лесу. Он ударился о сосну, ствол треснул, но подросток-монстр только встряхнулся и снова ринулся в атаку.
Интересно.
Джим приближался справа, Мэри — слева. Я понял, что они координируют действия, несмотря на полное отсутствие звуков. Это была не просто стая хищников — это была единая система.
Я решил проверить их физические возможности. Подхватив телекинезом валявшийся рядом с домом топор, метнул его в Джима. Лезвие вошло ему в грудь по самую рукоятку, но он даже не замедлился. Чёрная кровь сочилась из раны, но монстр продолжал наступление.
Тогда я попробовал другой подход. Сжав воздух вокруг головы Мэри, я попытался задушить её. Она начала хватать ртом воздух, её движения стали менее координированными, но полностью остановить не удалось.
— Им нужен воздух, но не так, как нам, — проанализировал я вслух. — Возможно, для поддержания иллюзии человечности.
Джим прыгнул на меня, но я был готов. Уклонившись в сторону, я схватил его за руку и бросил через плечо. Рукопашный бой. Физическая сила твари была впечатляющей, но техника хромала. Подняв Лару в воздух, приготовился экспериментировать.
Джим перекатился и тут же атаковал снова, нанося удар когтями снизу вверх. Я отклонился, пропустил его руку мимо себя и ударил локтем в солнечное сплетение. Удар был настолько мощным, что отправил монстра в полёт на несколько метров.
Но пока я сражался с Джимом, Тим сумел приблизиться к Ларе. Его длинные руки пытались схватить её за плечи, прыгнув в воздух. Девушка закричала, испугавшись.
Ярость вспыхнула во мне. Чёрт, не думал, что она испугается. Я телекинетически рванул Тима от Лары, но на этот раз не просто отбросил — сжал его тело со всех сторон. Раздался противный хруст ломающихся костей, и монстр упал на землю, корчась в судорогах.
— Физическое разрушение работает, — отметил я, наблюдая, как Тим пытается встать на переломанных ногах. Лара мягко встала рядом со мной. — Прости, не думал, что ты испугаешься. — Она кивнула и медленно обняла меня за шею. — Но регенерация у них быстрая.
Действительно, его конечности уже начали принимать правильную форму. Кости срастались на глазах, синяки исчезали. Через полминуты он снова был готов к бою.
Мэри атаковала меня сзади, пытаясь вонзить когти в спину. Я развернулся, перехватил её руку и провёл болевой приём, выкручивая сустав. Она должна была упасть на колени от боли, но вместо этого попыталась укусить меня за лицо.
Пришлось отступить и нанести удар ногой в её живот. Тварь отлетела, но приземлилась на четвереньки и тут же прыгнула обратно.
— Они не чувствуют боли, но физические повреждения их замедляют. — Пробормотал себе под нос пока уклонялся от атак мужчины. — Так чтобы ещё проверить…
***
Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в мягкие розовые и золотистые тона. Утренний туман стелился между деревьями, создавая призрачную атмосферу в лесной глуши. Я парил в воздухе примерно в трёх метрах над землёй, сидя в позе лотоса на невидимой подушке из уплотнённого воздуха. Глаза были закрыты, дыхание размеренное и глубокое.
Внутри меня циркулировала энергия, но процесс этот был болезненным и медленным. Несколько недель без доступа к силе оставили свой след — все энергетические каналы словно покрылись ржавчиной. Ци двигалась с трудом, застревая в узких местах, создавая болезненные спазмы в теле. Представлял я это как старые водопроводные трубы, которые не использовались годами. Теперь нужно было терпеливо промывать каждый канал, восстанавливать их проводимость.
Начинал я с основного энергетического центра в области живота. Отсюда энергия должна была подниматься вверх по позвоночнику, проходить через сердечный центр, достигать головы и затем опускаться обратно по передней части тела. Полный цикл, который в нормальном состоянии занимал секунды, сейчас растягивался на долгие минуты.
Каждый раз, когда поток энергии встречал препятствие, я терпеливо фокусировался на проблемном участке, мысленно массируя его, представляя, как блокировка растворяется. Процесс требовал абсолютной концентрации — одна неосторожная мысль, и энергия могла пойти не тем путём, создав ещё больше проблем.
Пот выступил на лбу, несмотря на прохладное утро. Тело напряглось от усилий, голова начала болеть от длительного сидения в одной позе и в попытках всё исправить. Но я продолжал. Альтернативы не было — без полного контроля над энергией мы не выберемся из этого мира.
Параллельно с внутренней работой я расширил своё сознание, охватывая всю планету. Это было похоже на включение огромного радара, который сканировал каждый уголок Земли. Информация поступала волнами, накладываясь друг на друга, создавая сложную картину происходящего.
Города гудели привычной жизнью. Люди просыпались, собирались на работу, завтракали, читали новости. Дети шли в школы, взрослые спешили в офисы, пожилые кормили голубей в парках. На первый взгляд всё выглядело абсолютно нормально. Слишком нормально.
Я углубил сканирование, пытаясь проникнуть в сущность этих существ. Всё те же люди, все те же процессы. Дыхание ровное, сердца бьются, и органы работают. Именно в процессе трансформации они сбрасывают эту маску жизни превращаясь в трупы.
Ещё бы понять эту странность — как это работало. Я попытался понять механизм трансформации. Когда и как происходило замещение? Было ли это постепенным процессом или мгновенным? Но чем глубже копал, тем больше возникало вопросов. Фальшивые люди выглядели абсолютно убедительно, у них были воспоминания, привычки, отношения. Никаких отличий от обычных людей.
Мысли вернулись к событиям прошлой ночи. Мы нашли этот дом на отшибе, надеясь, что изолированная семья может оказаться настоящими людьми. Надежда умирает последней подумалось мне. Издалека всё выглядело идиллически — уютный деревянный домик, ухоженный садик, даже кот на крыльце. Но стоило нам поговорить, как произошла трансформация.
Я конечно убил этих тварей, но так и не понял в чём смысл их существование. Они жили обычной жизнью людей, дыша и занимаясь привычными людскими делами, но, когда я появлялся они превращались в тварей с единым сознанием который, атаковал меня. Но почему тогда нас не атаковали заранее. На той же дороге, устроив засаду? А ещё тварь была молчаливый на этот раз и всё что я смог добиться пытками болью, это смех. Очень странно.
Много вопросов было обдумано этой ночью.
Также слова того Ангела как я прозвал его эхом отзывались в моём сознании: "Генерал, я выведу тебя отсюда. Но это будет опасно. С этого момента твоё присутствие станет маяком для всех сил мироздания. Моя тень больше не будет покрывать твою душу. Каждое твоё движение будет видно. Тебя будут искать — и не только он."
Генерал. Почему он назвал меня именно так? В моих воспоминаниях не было ничего, что указывало бы на военное прошлое или звание в этом теле. Даже в первой жизни, в армии, моё звание было не настолько высоким. Откуда этот Ангел взял всё это. Я был обычным человеком, пока не переродился или всё было не так просто?
Фразы Ангела предполагали, что меня знают в различных планах существования. "Все силы мироздания" — это не фигура речи. Он имел в виду буквально всех — и союзников, и врагов. Значит, я играл важную роль в каких-то событиях огромного масштаба.
"Не только он" — эта часть особенно беспокоила. Ангел говорил о ком-то конкретном, видимо, главном враге. Но кроме него были и другие, кто охотился за мной. Картина складывалась не радужная — я был в центре какого-то многостороннего конфликта, о котором даже не подозревал. Чёрт. Ещё одна проблема которая стояла в огромном списке.
Хоть энергия внутри меня начала двигаться более свободно, что уже обрадовала. Основные каналы прочистились, хотя некоторые второстепенные пути всё ещё требовали работы. Я почувствовал, как сила возвращается, наполняя каждую клетку тела.
Спустя час, солнце поднялось выше, рассеивая утренний туман. Я почувствовал, как кто-то наблюдает за мной, и открыл глаза. На крыльце дома стояла Лара, завёрнутая в простыню на голое тело. Её волосы были растрёпаны после сна, но она выглядела свежо и красиво. Успела умыться?
Она улыбнулась своей милой улыбкой и сказала:
— А ты не врал, когда говорил про медитацию в воздухе.
Я усмехнулся, медленно выпрямил ноги и плавно опустился на деревянное покрытие крыльца. Энергия всё ещё циркулировала внутри меня, создавая ощущение лёгкости и силы. Подойдя к Ларе, я погладил её кудрявые светлые волосы, наслаждаясь их мягкостью.
Посмотрев сверху вниз в её зелёные глаза, в которых отражалось утреннее солнце, я сказал:
— Ты прекрасна.
В этот момент весь ужас окружающего мира отступил на второй план. Как и все мысли о проблемах. Было только мы двое, утреннее солнце и чувство после долгой ночи.
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 15.02.2026