Перемещение до Талескрии не заняло много времени, но выжало из меня все ментальные силы. Так долго я ещё не перемещался. Я завис на орбите Вильтрума — планеты, которую сам же разнёс в пыль. Обломки некогда могучей цивилизации плавали вокруг: куски металла, разбитые корабли, чьи-то замёрзшие тела, застывшие в вакууме. Техника "Звёздного Компаса", усиленная "Поиском Истока", требовала полной концентрации. Я закрыл глаза, отрешившись от мрачного вида разрушенного мира. В голове, как на гигантском голографическом экране, начали всплывать отпечатки звёзд и планет. Каждая из них излучала уникальный сигнал — как радиоволны, только из чистой энергии. Талескрия была далеко. Чёрт, слишком далеко. Её след едва уловим, словно шёпот в галактическом шуме. Далеко для такого перемещение, но ничего, у меня получиться.
Поиск занял несколько часов. Я сидел в позе лотоса, окружённый обломками Вильтрума, и потел, несмотря на ледяной вакуум. Ци бурлила в груди, горячая, тяжёлая, будто лава, готовая вырваться. Пальцы дрожали, пока я удерживал связь с сигналом Талескрии. Наконец, я поймал его — чёткий, как удар колокола. Открыв глаза, я сложил руки в жест копья: указательный и средний пальцы вытянуты, остальные прижаты к ладони. Это был ключ к технике "Сжатия Небес". Без правильного жеста энергия Ци, смешанная с моей собственной силой, просто испарилась бы, как пар. Я сосредоточился, представляя Талескрию: её океаны, шпили городов, парящих над облаками, и резкий запах озона в воздухе.
Миг — и пространство вокруг меня задрожало. Всё растянулось в длинные световые полосы, словно я смотрел на звёзды сквозь мутное стекло. Рывок. Ткань реальности треснула, и я прорвался сквозь неё, чувствуя, как тело сжимает и разрывает одновременно. Боль была, но не значительной. Моя прочность была намного выше. Когда я вынырнул, то оказался на орбите Талескрии. Планета сияла внизу, как драгоценный камень, но я не чувствовал восторга. Только усталость и лёгкую тошноту от перемещения. Вирус, ради которого я сюда явился, уже не был целью. Уничтожить целую галактику ради своих эгоистичных планов? Нет, я не настолько потерян. Хотел сделать лучше, но, похоже, переоценил свои мотивы.
Ладно…
Зависнув на орбите, я смотрел вниз, используя усиленное зрение. Марк, Оливер и их отец Нолан сидели в комнате Оливера. Сквозь стены и расстояние я видел, как они спорили. Марк размахивал руками, Оливер хмурился, а Нолан, как всегда, выглядел так, будто знает больше, чем говорит и хочет кому-то врезать. Они обсуждали участие Оливера в войне не подозревая, что главная угроза — уже нейтрализована. Я усмехнулся. Пусть это будет для них сюрпризом. Перевёл взгляд на Аллена. Тот флиртовал со своей синекожей подружкой в каком-то баре. Она смеялась, её глаза блестели, как звёзды. Красивая, честно. Но не моё.
Я смотрел на них всех — друзей, знакомых, тех, с кем делил битвы и смех. Сердце сжалось. Коснулся груди, чувствуя, как тёплая волна эмоций мешает дышать. Эти чувства… они всегда были моей слабостью. Слишком много воспоминаний, слишком много привязанностей. Здесь, в прошлом. Я покачал головой, отгоняя слабость. Чувство мешают.
Пора заканчивать. Протянув руку, я телекинезом активировал голографический планшет, который оставил в комнате на базе Талескрии. Пальцы замерли над экраном, но я быстро набрал прощальную записку Марку. Короткую, без лишних слов: "Ухожу. Береги себя". Развернувшись, я снова сложил руки в жест копья. Земля ждала.
***
Земля. Я завис на орбите, скрестив ноги в позе лотоса. Планета внизу была как огромный игрушечный шар: голубые океаны блестели, словно покрытые маслом, зелёные пятна континентов перемежались белыми завитками облаков. Городские огни мигали, будто кто-то рассыпал звёзды по поверхности. Чёрт, это было красиво. Даже с учётом всех психов, которые там внизу орали, дрались и устраивали очередное "вторжение злодеев". Я видел вспышки взрывов в каком-то мегаполисе — небось, опять кто-то решил захватить мир. Смешно. Никогда не меняется.
Вспомнил Еву, будущую жену Марка. Богиня Жизни, как её прозовут. Я прищурился, проникая взглядом сквозь атмосферу, облака, стены домов. Нашёл её. Ага, вот она, "богиня". Заперлась в туалете, склонилась над унитазом и… ну, явно не жизнь там излучает. Вонь, наверное, стоит. Я хмыкнул, качая головой. Ева была слишком человечной для своего будущего божественного титула. Всё же надеюсь больше ей не придётся проходить через всё это. Рассказ её дочери был красноречив.
Мы с Евой попрощались ещё давно, и, честно, кроме неё на этой планете мне никто не был нужен. Раз с ней всё в порядке, значит мне пора.
Я рванул сквозь пространство, складывая знаки для перемещения в голове. Свет полосами мелькнул перед глазами ослепив, реальность треснула, и меня потянуло вперёд.
Но что-то пошло не так. Всё было не так как обычно.
Сперва, внезапно всё сжалось — будто невидимая рука сдавила тело, лёгкие, даже мысли кратковременно заставив меня запаниковать. Голову сжали будто прессом. Энергия Ци, которая всегда текла ровно, как река, вдруг застыла, словно лёд. Телекинез, полёт — всё исчезло, как будто кто-то выдернул провод из розетки. Я почувствовал себя будто кто-то забрал у меня что- то. Сердце заколотилось, но паника быстро ушла — я заставил себя сосредоточиться.
Я вынырнул на орбите. Земля, но не та. Планета внизу была чужой. Голубой шар, но без привычных зелёных пятен континентов. Вода. Сплошная вода, покрывавшая всё, как зеркало, с редкими тёмными точками — верхушками небоскрёбов, торчавшими из пучин. Никаких облаков, только тонкая дымка, сквозь которую проглядывали звёзды. Я оказался на низкой орбите планеты, хотя должен был выйти вообще в космосе. И тишина. Ни голосов, ни животных, ни шума цивилизации — только мёртвая пустота.
Спустя секунды, меня потянуло вниз. Не просто гравитация — это было что-то большее, как будто планета лично хотела меня раздавить. Я попытался взлететь, но тело не слушалось. Мышцы полёта, как я их иногда называлась у себя в голове, напряглись, но ничего. Телекинез — мёртв, попытавшись подобрать себя в воздухе, ничего не получил, будто никогда не было этого. Ци — едва тлеет, как угли в костре, и даже сосредоточиться не получалась.
Я был куском мяса, падающим с неба. Воздух засвистел в ушах, волосы хлестали по лицу, а планета приближалась с пугающей скоростью. Падение было неконтролируемым, тело кувыркалось, пока я пытался выровняться. Ноги болтались, руки цеплялись за пустоту. Гравитация будто играла со мной, то усиливаясь, то ослабевая, словно кто-то дёргал за невидимые нити. Каждый рывок бил по рёбрам, выдавливая воздух из лёгких. Чёрт, кто-то играется со мной.
Я стиснул зубы, глядя вниз. Вода блестела, как стекло, но в ней не было жизни. Ни рыб, ни водорослей, ни даже мусора. Только ржавые остовы зданий, торчавшие из глубин. Небоскрёбы, покрытые коркой соли и чёрной плесенью, напоминали сломанные кости, пробившие кожу планеты насквозь. Некоторые были наклонены, готовые рухнуть, другие — обломаны, с торчащими арматурными прутьями. Что здесь произошло? Вдалеке виднелась статуя — Статуя Свободы, но без головы, с факелом, утонувшим в воде. Нью-Йорк. Точнее, то, что от него осталось.
Падение ускорилось. Гравитация вцепилась мёртвой хваткой, будто планета была магнитом, а я — железкой. Я попробовал снова вызвать Ци, но она текла вяло, как смола, и тут же гасла. Сверхзрение работало — я видел каждую трещину на руинах внизу, каждую каплю воды, взлетавшую от ветра. Значит, прочность, надеюсь, тоже на месте. Если нет, я размажусь о воду, как метеорит.
Мысль мелькнула: с моей массой и скоростью удар вызовет цунами. Хотя, плевать. Но вокруг — никого. Ни людей, ни животных. Планета была мёртвой. Даже птиц не было. Только вода, руины и тишина. Я скрестил руки на груди, вытянул ноги, готовясь к удару. Километр. Пятьсот метров. Триста. Сто. Десять.
Удар. Вода взорвалась вокруг, как от бомбы. Прочность не подвела — кости выдержали, кожу не разорвало. Я ушёл под воду на десятки метров, задев что-то твёрдое — угол здания, обросший ракушками. Удар отдался в позвоночнике, но я остановился. Хорошо. Вода была холодной, солёной, с привкусом металла. Выплыл, выплюнув попавшую в рот гадость. Тьфу.
Огляделся. Волны от моего падения расходились кругами, но быстро стихли. Планета казалась ещё более пустой, чем с орбиты. Вода была прозрачной, но мёртвой — ни планктона, ни мелких рыбин. Даже микроорганизмы отсутствовали. Будто всё умерло в один момент.
Дно, видневшееся сквозь толщу, было усеяно обломками: машины, фонарные столбы, куски асфальта, всё покрытое илом. Небоскрёбы вокруг торчали, как надгробия. Некоторые ещё сохранили стёкла, но большинство — голые каркасы, с провалившимися крышами. Вдалеке, где вода была мельче, виднелись остатки мостов, их опоры торчали словно кто-то оставил их так специально.
Я подплыл к ближайшему небоскрёбу — тому, что задел при падении. Его верхушка, метра три над водой, была плоской, как платформа. Взобрался, цепляясь за ржавую арматуру. Металл крошился под пальцами, но выдержал. Огляделся. Вода, руины, вода, о и ещё раз вода. Чёрт.
Статуя Свободы вдалеке подтверждала — это Нью-Йорк. Но что здесь произошло? Наводнение? Апокалипсис? И почему мои силы пропали?
Я сел, скрестив ноги. Попробовал снова вызвать Ци. Сосредоточился. Ничего. Телекинез — мёртв. Полёт — даже не тень. Только сверхзрение и, судя по удару, прочность, ну и суперсила, пробив платформу пальцем подтвердил сам себе. Значит я в безопасности. Хотя от кого тут защищаться. Тут никого, а ещё планета будто высасывала мою энергию, как вампир. Воздух был тяжёлым, с запахом соли и гниения. Ни звука, кроме плеска воды о металл. Ни птиц, ни ветра. Мёртвая тишина. Планета пуста.
Чёрт. Где я **** его оказался, и почему всё, кроме сил моего тела, не работает?
***
Я сидел на краю ржавой платформы, свесив ноги над водой, и пытался понять, что пошло не так. Всё должно было бы как обычно, перемещение, опять не тот мир и снова прыжок. А сейчас, я просто застрял.
За несколько часов медитаций, ничего не сработало. Ни Ци, ни энергия радиации, ни телекинез. Всё было словно кто-то сжал вокруг меня поле, которая блокировали любые попытки влияние на реальность вокруг. Даже лазерное зрение, самое примитивное использование сил не работала.
Ладно, попробуем ещё раз. Я закрыл глаза, выровнял дыхание. Вдох. Выдох. Представил, как Ци течёт по телу, от центра груди к конечностям, как горячая река. Обычно это было легко — стоило лишь захотеть, и энергия отзывалась, как верный пёс. Но сейчас? Ничего. Только слабое тепло в груди, будто угли, которые вот-вот погаснут. Я напрягся, стиснул зубы, пытаясь заставить её двигаться. Ну же, давай! Пальцы задрожали, пот выступил на лбу. Я чувствовал, как что-то снаружи сопротивляется, давит, как будто планета давит не только на тело, но и на саму мою суть. Час. Два. Ничего. Ци не текла, она едва тлела. Она была со мной, но не двигалось.
Чёрт, открыв глаза просто разлёгся на платформе. Солнце уже садилось, скоро наступит вечер, а после ночь. Я даже не могу выпрыгнуть с этой планеты. Максимум на что я был способен прыгнуть на около километровую высоту, а дальше меня тянуло вниз. Посмотрев в лево, я увидел результаты своих экспериментов. Соседние небоскрёбы были сломаны, а их платформы, были просто раздроблены моими прыжками.
Да-а, кажется я в заднице. Ни людей, ни живности, ни-че-го. Пустой мир покрытой водой. Даже интерес к тому что здесь произошло пропал. Меня волновала другое. Как выбраться из этого мира.
Ладно, хватит. Я отпустил попытки. Пока что. Силы не вернутся, а выход не появится магическом образом, если я буду биться головой о стену. Иногда нужно просто… ждать. Я сел, потянулся, чувствуя, как мышцы гудят от напряжения. Усталость накатывала, не физическая, а какая-то глубокая, ментальная. Может, поспать? Когда я в последний раз спал? Неделю назад? Две? Сверхпрочность и выносливость позволяли обходиться без сна, но сейчас… сейчас я чувствовал себя почти человеком. Уязвимым.
Я лёг на холодный металл, подложив руки под голову. Вода плескалась внизу, как колыбельная. Тишина обволакивала, и я, провалился в сон.
***
Я проснулся резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Сверхслух уловил звук — далёкий, но чёткий. Гул. Низкий, механический, с мягким ритмичным рокотом, как от мощных двигателей. Я сел, прислушиваясь. Солнце было в пике. Удивительно что я проспал до обеда. Звук доносился из-за горизонта, через километры воды. Я прищурился. Лайнер? Здесь? На этой мёртвой планете, где нет ни души, ни жизни? Я нахмурился, но удивление было слабым. После всего, что я повидал — тварей, богов, супергероев— какой-то корабль в пустом мире не особо впечатлял. Но всё же, что откуда это посудина взялась?
Я в первую очередь просканировал планету зрением и слухом. Тут точно было пусто, и никакого круизного лайнера и в помине не было.
Встав, размял шею, удивляясь как у меня могло затечь мышца. Что за удивительно страшное место. Даже меня смогло уморить и заставить устать. Ладно, пора проверить, всё равно больше ничего не остаётся. Ноги напряглись, мышцы загудели, как сжатые пружины. Пробежаться по воде было бы проще, но я любил летать, а не ползать.
Присел, примериваясь, и прыгнул. Сила никуда не делась — платформа подо мной треснула, металл смялся, а небоскрёб накренился, словно устал держаться. Я взлетел в небо на километры, воздух засвистел в ушах. Потом меня потянула вниз будто кто-то выкрутил параметры гравитации на этой планете. Удивительно и странно.
Вода внизу превратилась в блестящую гладь, руины — в тёмные пятна. На такой высоте горизонт был виден ясно — бесконечная синева, прерываемая лишь редкими остовами зданий. Красиво.
Гул становился громче. Я приземлился на воду, подняв волну, поплыл к ещё одному зданию и тут же прыгнул снова. Плавание чередовалось с прыжками — каждый рывок покрывал километры, но корабль всё ещё был далеко. Сверхзрение напряглось, выхватывая детали: белая громада на горизонте, яркая, как кость под солнцем, с чёрным дымом, вьющимся из труб. Лайнер. Не какой-то там призрачный корабль, а самый обычный круизный лайнер, какие бороздят океаны обычной Земли, перевозя туристов от одного райского острова к другому. Белый, с аккуратными рядами иллюминаторов, разноцветными флагами, трепещущими на ветру, и даже с какими-то яркими зонтиками на верхней палубе. Абсурд. Что он тут делает? Его ведь не было, когда я упал на эту планету.
Я ускорился, прыгая выше, быстрее. Вода взрывалась подо мной, небоскрёбы рушились от моих приземлений, но я не останавливался. Лайнер был единственным, что нарушало мёртвую тишину этого мира. Если здесь есть хоть намёк на ответ, он там. Мышцы горели, лёгкие работали, как кузнечные меха, но усталости я не чувствовал. Только азарт. Что ты такое, чёрт возьми? Ещё одно ловушка? Или ответ.
Гул лайнера приближался, и я, наконец, разглядел его ясно. Огромный, метров триста в длину, он скользил по воде с лёгкостью, оставляя за собой слабую рябь. Корпус сиял белизной, отполированный до блеска, с красными и синими полосами, тянущимися вдоль бортов. Многоэтажные палубы громоздились друг над другом, усыпанные шезлонгами, столиками, даже бассейном, который поблёскивал голубой водой. Трубы гордо выбрасывали клубы дыма, а на носу красовалось название, выведенное красными буквами: «Океанская Жемчужина». Русскими буквами, стоило заметить, значит кораблик русских. Всё выглядело так, будто лайнер только что отчалил от какого-то Майами, полный туристов в шортах и с коктейлями в руках. Только вот… никого. Ни единой души. Тишина.
Я приземлился на очередной небоскрёб, вцепившись в ржавую арматуру, чтобы не соскользнуть. И что самое важное. Я не мог пробиться через стены зрением. Опять какая-то аномалия?
Лайнер был в паре километров. Близко. Сверхзрение обшаривало палубы: пустые шезлонги, перевёрнутые стаканы, валяющиеся полотенца. Флаги трепетали, но без ветра — будто кто-то включил невидимый вентилятор. Бассейн был неподвижен, вода в нём — как зеркало. Я напряг слух. Ни людей, ни музыки, ни шума шагов. Только внутри гул каких механизмов и плеск воды о борт. Это было неправильно. Лайнер выглядел живым, но чувствовался мёртвым, как вся эта планета.
Сердце стукнуло сильнее. Интересно. Я спрыгнул с небоскрёба, готовясь к последнему рывку. Прыжок, ещё один, и вот я уже в воздухе, зависнув над водой в сотне метров от корабля. Я приземлился на воду, подняв фонтан брызг, и замер, глядя на лайнер. Он был на уровне шагнуть ещё один шаг, тут остался один прыжок, прыгнуть на борт. Он не сбавлял ход, двигаясь ровно, будто по рельсам. Никаких признаков экипажа, никаких сигналов. Только этот бесконечный гул. Он не останавливался, будто кто-то постоянно нажимал на кнопку гудка лайнера, пытаясь притянуть внимание к себе в этом пустом мире.
Я усмехнулся. Кто-то очень хочет, чтобы эту посудину нашли. Если ответы есть, они там. Пора разобраться, что ты такое, жемчужина. Прыжок.
***
Я схватился за ободок выхода у лестницы и одной рукой подтянул своё тело. Я на месте. Присев около края, я осмотрелся, нужно было понять, что происходит. Палуба «Океанской Жемчужины» блестела под солнцем, белоснежная и скользкая от морской воды. Вокруг — ни звука, кроме низкого гула двигателей, доносившегося из недр корабля и этого долбаного гудка, который не затихал ни на секунду. Если найду кто это делает, вырву руки.
Ладно, поднял голову. Ни ветра, ни чаек, ни плеска волн. Только этот механический рокот, как дыхание спящего гиганта. Лайнер выглядел живым, но чувствовался мёртвым, как вся эта затопленная планета. Я двинулся к ближайшей лестнице, ведущей вверх, в жилые помещения. Тихо и медленно, относительно своего сверхтела. Вниз не пошёл, там делать нечего. Мне нужно было на капитанский мостик или что-то у них, не разбираюсь. Ступени были узкими, металлическими, с лёгким налётом соли. Я присел и взяв на палец попробовал. Настоящая соль. Значит всё вокруг не иллюзия, хотя защита вроде не исчезала, я бы почувствовал. Наверно.
Ладно пора двигаться. Шаг и ещё один. Воздух с каждым шагом становился легче, но всё ещё пах машинным маслом и чем-то едким, почти стерильным. Свет лился из широких иллюминаторов, отражаясь от гладких стен коридоров. Всё было слишком чистым — ни пылинки, ни царапины, как будто корабль только что покинули. Или никогда не заселяли.
Поднявшись на несколько уровней, я оказался в зоне жилых кают. Коридоры здесь были шире, с мягким ковровым покрытием, заглушавшим шаги. Присев, пошёл вдоль стены. Стены украшали картины в позолоченных рамах — морские пейзажи, яхты, закаты. Люстры с хрустальными подвесками слегка покачивались, хотя никакого ветра не было. Двери кают тянулись ровными рядами, все одинаковые: тёмное дерево, латунные ручки, небольшие круглые окна из толстого стекла. Я двигался медленно, прислушиваясь, но тишина давила, как будто в каком-то третье сортном хорроре.
Я остановился у первой двери и попытался открыть её. Ручка не поддалась. Я потянул сильнее, чувствуя, как мышцы напрягаются, но дверь сидела мёртво, будто часть стены. Что-за?!
Сквозь стекло я разглядел каюту: кровать с идеально заправленным покрывалом, столик с перевёрнутым бокалом, гардероб с приоткрытой дверцей, где висели яркие рубашки. Всё выглядело так, будто жилец вышел на минуту и вот-вот вернётся. Я прищурился, включая сверхзрение. Никакой иллюзии — каждая деталь была реальной: складки на ткани, блики на стекле, даже крошка на ковре. Но никого. Пусто.
Я двинулся дальше, пробуя другие двери. Вторая, третья, пятая — все заперты, все неподвижны. Я налёг на одну из них всем весом, но даже с моей силой ничего не вышло. Тогда я ударил. Кулак врезался в дерево с глухим стуком, но ни трещины, ни вмятины. Я замер, глядя на свою руку. Это было невозможно. Я мог пробить самое крепкое вещество в разных мирах, но эти двери… они были словно из другого мира, неподвластные моей силе. Я ударил ещё раз, сильнее. Дерево загудело, но выдержало. Чёрт, что это за место?
Медленно двинувшись дальше, думал о том, как же здесь всё тихо. Слишком тихо для такого огромного корабля.
Мысли внезапно, на фоне этой тишины вернулись к прошлому. Армия. Меня учили ломать, а не красться. Бегать под пулями, держать строй, стрелять на звук. Но скрытности? Ноль. Никто не учил, как стать невидимым, как двигаться, не оставляя следов. После армии я ушёл в наёмники — грязная работа, но нужная. В одной из африканских стран я попал в корпус освободительной армии. Название красивое, а на деле — болото из фанатиков, наёмников и местных, которые дрались за клочок земли. Жара выжигала мозг, мухи лезли в лицо, командиры орали на непонятном языке. Но там я научился тому, чего не дал никто другой: растворяться в тенях, читать следы, слушать, сидеть часами на одном месте. Каждый день был адом, но я впитывал всё, стиснув зубы. Это сделало меня тем, кто я есть. Ну почти.
Я мотнул головой, отгоняя воспоминания. Не время. Надо сосредоточиться. Я вдохнул, напрягая сверхчувства. Поднял голову и раскрыл ноздри. Закрыл глаза, сосредоточившись. Слух уловил гул двигателей, слабый скрип люстр, плеск воды за бортом. Знакомых всеми запахов не было. Ничего живого — ни шагов, ни дыхания. Я принюхался: воздух был чистым, с лёгким запахом лака и моря, но без следов человека. Ни еды, ни пота, ни духов. Даже на стенах не осталось запаха. А может его и не было. Кто бы знал. Ладно.
Зрение обшаривало каюты сквозь стёкла: в одной — чемодан, открытый, с разбросанной одеждой; в другой — книга на прикроватной тумбе, раскрытая на середине. Всё реально, всё на месте, но мёртво. Как музей, где никто не живёт.
Я двинулся дальше, проверяя каждую дверь. Десятая, пятнадцатая — всё то же. Заперто. Непробиваемо. Я остановился, прислонившись к стене. Этот корабль был неправильным. Мои силы — телекинез, полёт, Ци — исчезли, оставив только тело. Планета высасывала мою энергию, а теперь этот лайнер играл со мной, как с крысой в лабиринте. Я сжал кулаки, чувствуя, как злость закипает. Кто-то явно хочет, чтобы я здесь застрял. Или уже сделал так чтобы я здесь застрял.
Ладно, всё равно не могу ничего сделать, придётся играть по правилам, которые мне дали. Пора двигаться дальше.
Внезапно тишину разорвал звук. Женский голос, слабый, но чёткий, донёсся из глубины коридора: «Есть тут кто?! Помогите!» Я замер. Голос был живым, с дрожью страха. Девушка. Здесь? На этом пустом корабле? Сердце стукнуло быстрее. Ловушка? Возможно. Но это был первый намёк на жизнь.
Я рванул вперёд, ориентируясь на звук. Коридоры виляли, но я двигался быстро, перепрыгивая через декоративные столики, огибая коридоры. Голос затих через один крик, но я запомнил направление. Наконец, спустя десяток поворотов, я остановился у массивной двери в конце коридора, ведущей вглубь жилой зоны. Она была приоткрыта, из щели лился мягкий свет. Приоткрыв её на щёлочку, увидел длинный зал, такой же, как и предыдущие, но здесь похоже была зона еды. Ну вроде никого, но звук шёл точно отсюда. Других проходов в эту зону я не нашёл.
Я шагнул внутрь — и тут же за спиной раздался лязг. Двойная дверь захлопнулась с такой силой, что люстра над головой звякнула. Я обернулся и подёргал ручку. Ничего. Дверь не двигалась, как приваренная. Я ударил по ней — раз, другой. Бесполезно. Металл гудел, будто издевался, но не поддавался. Она была такой же крепкой, как и всё вокруг.
Ловушка. Чёрт возьми, конечно, ловушка. Я выдохнул, чувствуя, как азарт смешивается с раздражением. С одной стороны, было интересно оказаться там, где с тобой игрались, это заставляла почувствовать себя как раньше, смертным. Уязвимым. С другой, кто-то играет со мной, и я уже устал от их правил. Я развернулся, осматривая новое помещение. Это был длинный зал, вроде столовой для пассажиров: длинные столы, покрытые белыми скатертями, стулья, расставленные идеально ровно, хрустальные бокалы, блестящие, как новые. На одном из столов стояла тарелка с недоеденной едой — кусок мяса, овощи, даже соус не успел застыть. Но никого. Только тишина и этот запах стерильности.
Я напряг сверхслух, пытаясь уловить хоть что-то. И вот — снова голос, слабее, дальше: «Пожалуйста… кто-нибудь…» Я усмехнулся, качая головой. Ну ладно. Если это игра, я в неё сыграю. Другого пути нет. Я сжал кулаки, подготовился реагировать на угрозу и пошёл. За поворотами этих лабиринтов что-то скрывалось. И мне хотелось узнать, что же там.
***
Где он?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 15.02.2026