Я стоял посреди столовой «Океанской Жемчужины», окружённый длинными столами, покрытыми белоснежными скатертями. Хрустальные бокалы блестели, как будто их только что отполировали, а на одном из столов стояла тарелка с недоеденной едой: кусок мяса, ещё тёплый, с кровяным соком, овощи, слегка приправленные соусом, и даже пара капель вина в перевёрнутом бокале. Запах был свежим, аппетитным, но… неправильным. Чего-то не хватало. Я принюхался, наклонившись ближе. Мясо пахло мясом, соус — специями, но ни следа человека. Ни пота, ни дыхания, ни рук, которые сделали это блюдо. Как будто еда появилась из ниоткуда, как декорация в театре.
Провёл пальцем по краю тарелки, подцепив каплю соуса. На вкус — обычный, с лёгкой кислинкой. Реальный. Сверхзрение не выявило аномалий: молекулы на месте, никаких иллюзий. Но это только усиливало чувство неправильности. Кто оставил эту еду? И почему всё выглядит так, будто люди испарились секунду назад? Я обошёл зал, изучая детали, как делал сотни раз на заданиях. Я не доверял поверхностям — ответы прячутся в мелочах.
Скатерти были безупречны, но я пригляделся: на одной, у дальнего стола, едва заметная вмятина, словно кто-то опирался локтем. Я провёл пальцем — ткань чуть шершавая, но без следов пота или жира. Чисто. Слишком чисто. Я опустился на колени, заглянул под стол. Ничего — ни пыли, ни крошек, ни забытых вещей. Пол сиял, как будто его вылизали. Я постучал по нему кулаком — металл, прочный, без эха пустоты. Не тайник, не люк. Я проверил ещё несколько столов — тот же результат. Идеальная стерильность.
Стены. Я подошёл к ближайшей, покрытой деревянными панелями с резьбой. Провёл рукой, ища швы или скрытые механизмы. Ничего. Сверхзрение показало плотную структуру: дерево, металл за ним, никаких полостей. Я взял нож — лёгкий, с тупым лезвием — и ткнул в панель. Лезвие вошло на сантиметр и застряло. Дерево сомкнулось вокруг, как живая плоть, вытолкнув нож. Я хмыкнул. Интересно. Попробовал ещё раз, с силой — нож вырвало из руки, и панель осталась без царапины. Этот корабль не просто крепкий — он сопротивлялся.
Я вернулся к еде. Взял вилку, повертел в руке. Холодный металл, без следов пальцев. Сверхзрение показало: сплав, сложный, нечеловеческой выделки. Я бросил вилку, и она звякнула о тарелку, нарушив тишину. Проверил другие блюда: салат — листья хрустящие, как с грядки; пирожное с кремом — нетронутое, но крем чуть подтаял, будто его оставили недавно. Я разломил пирожное пальцами — внутри всё реально, до последней крошки. Но ни запаха повара, ни следов посуды, на которой его готовили. Как будто еда появилась из ниоткуда.
Люстры слегка покачивались, хотя воздуха не чувствовалось. Я задрал голову, изучая их. Хрусталь, провода, крепления — всё на месте, но сверхзрение уловило слабое искажение, как рябь на воде. Не иллюзия, но что-то… нестабильное. Я запрыгнул на стол, потянулся к люстре. Пальцы прошли сквозь хрусталь, как сквозь дым, но тут же он стал твёрдым. Я отдёрнул руку. Лайнер играл со мной, подстраиваясь под мои действия.
Я оглядел зал. Тишина давила, нарушаемая только далёким гулом двигателей и этим чёртовым гудком, который не затыкался. Что же ты так гудишь, тварь.
— Ладно, — пробормотал я, вытирая палец о скатерть.
Сверхслух уловил слабый шорох — не из столовой, а где-то дальше, за двойной дверью с матовыми стёклами в дальнем конце зала. Я напрягся, но не из страха — страха я не чувствовал уже давно. Только любопытство, адреналин от всей этой атмосферы. Что-то там было, и оно двигалось. Может, ответ на вопрос, что за чертовщина творится с этим лайнером.
Я двинулся к двери, шаги глушились ковром. Ручка поддалась легко, створки распахнулись без скрипа, открывая коридор. Узкий, длинный, с низким потолком, он резко контрастировал с роскошью столовой. Стены — голый металл, с потёками ржавчины, будто здесь не убирали годами. Воздух был тяжёлым, с запахом сырости и чего-то едкого, как машинное масло. Люстры сменились тусклыми аварийными лампами, мигающими неравномерно. Тени шевелились, создавая ощущение, что коридор живой.
Я шагнул внутрь, и дверь за спиной захлопнулась с глухим лязгом. Ручка не поддалась — ни дёрнуть, ни выломать. Я ударил по металлу кулаком, но он даже не прогнулся. Как и всё на этом корабле, дверь была непробиваемой. Я усмехнулся. Опять то же самое? Похоже. Но вместо раздражения я чувствовал только смех. Кто-то явно хочет, чтобы я тут всё разнёс и играл по их правилам. Ну, ладно, посмотрим, что дальше.
Коридор тянулся вперёд, бесконечный, как лента. Стены украшали двери кают — такие же, как на верхних палубах: тёмное дерево, латунные ручки, круглые окна. Я попробовал ближайшую — заперта. Ударил — дерево загудело, но не треснуло. Моя сила, которая могла крошить горы, здесь была бесполезна опять. Я двинулся дальше, считая шаги. Десять, двадцать, пятьдесят. Коридор не кончался, а двери тянулись ровными рядами, повторяясь, как в зеркале. Царапины на ручках, трещины на дереве — всё было одинаковым, до жути похожими.
— Сколько же вас тут? — пробормотал я, остановившись. Прикинул в голове: лайнер — метров триста в длину, максимум четыреста. А я уже прошёл… сколько? Я начал считать шаги заново, шагая ровно, метр за шаг. Сто, двести, пятьсот. Коридор не менялся: те же двери, те же лампы, тот же запах ржавчины. На тысяче я остановился, прислонившись к стене спиной. Тысяча метров. Километр. Это было невозможно. Лайнер не мог быть таким огромным, но вот он, тянулся дальше, исчезая в полумраке.
— Чёрт возьми, — я хмыкнул, качая головой. — Кто тебя такого строил?
Интерес только рос. Это не просто корабль — это что-то другое, нарушающее законы физики. Планета высасывала мои силы, а лайнер играл со мной, как с крысой в лабиринте. Я двинулся дальше, уже не считая, просто наслаждаясь абсурдом. Коридоры виляли, но пейзаж не менялся: двери, лампы, ржавчина. Я пробовал каждую дверь — все заперты, все непробиваемы. Сверхзрение показывало каюты: кровати, чемоданы, разбросанные вещи, но ни следа людей. Как будто экипаж и пассажиры испарились.
Внезапно одна из дверей, которую я только что прошёл, щёлкнула. Я обернулся, напрягая слух. Ручка медленно повернулась, и дверь приоткрылась с тихим скрипом. Из щели вырвался запах — не ржавчины, а чего-то живого, влажного, как гниющая плоть. Я шагнул ближе, готовясь к чему угодно. И тут оно выскочило.
Тварь, похожая на паука, но размером с волка, бросилась на меня с визгом, который резанул по ушам. Чёрное, блестящее тело, длинные суставчатые ноги, заканчивающиеся когтями, и морда без глаз, только с жвалами, клацающими, как ножницы. Она двигалась быстро, неразумно, чистый инстинкт. Животное. Я уклонился, чувствуя, как когти царапнули воздух у лица. Ударил кулаком — тварь отлетела, врезавшись в стену с хрустом. Чёрная жижа брызнула, но она тут же вскочила, бросившись снова. Крепкая?
— Ну, давай, — я усмехнулся, встречая её ударом. Посильнее. Тело лопнуло, забрызгав коридор. Не настолько крепкая, ладно. Но я не успел выдохнуть, всё же удивился такой твари — ещё одна дверь щёлкнула, потом третья. Из кают полезли твари, десятки, все одинаковые: чёрные, быстрые, с клацающими жвалами. Они не рычали, не шипели, только визжали, как ржавые петли.
Я рванул вперёд, пробивая их на ходу. Кулаки работали, как молоты, размазывая тварей по стенам. Они лезли из дверей, которые открывались сами, будто кто-то дёргал за невидимые нити. Коридор заполнился визгом и хрустом, чёрная жижа текла по полу, но я не останавливался. Интересно. Кто их выпускает? И почему именно сейчас?
Я заметил: некоторые двери захлопывались после выпуска тварей, другие оставались открытыми. Я влетел в одну такую, уклоняясь от очередного паука. Каюта — кровать, чемоданы, разбросанные вещи. Сверхзрение показало: ткани реальны, но без следов ДНК. Я рванул простыни, перевернул матрас — ничего. Окон не было. Проверил стены, пол — глухо. Паук влетел следом, я раздавил его ногой, не глядя. Вышел обратно в коридор. Твари лезли гуще, но я не останавливался.
Твари не были умными — они бросались слепо, без тактики, просто мясо с когтями. Я пробивал их, уклонялся, иногда ловил за ноги и швырял в стены. Но их становилось больше. Двери щёлкали одна за другой, и коридор, бесконечный, как ночной кошмар, заполнялся чёрными телами. Я заметил, что некоторые двери, открывшись, тут же захлопывались, а другие оставались распахнутыми, выпуская всё новых пауков, но в одной маленькой каюте ведь не может оказаться сотня тварей, они бы просто не вместились бы.
Какой-то нереально большой лайнер.
На очередном повороте я остановился, переводя дух. Не то чтобы устал, просто бесило вся это ситуация. Будто кто-то проверял меня. Твари ненадолго отстали, но их визг доносился издалека. Коридор тянулся дальше, и я снова начал считать шаги. Двести, четыреста, восемьсот. Ещё километр. Я хмыкнул, качая головой. Это было не просто невозможно — это было абсурдом. Лайнер был больше, чем должен быть, как будто кто-то растянул пространство, превратив корабль в бесконечный лабиринт.
— Хочешь поиграть? Ладно, — сказал я, глядя в пустоту коридора. Визг паукообразных тварей нарастал, двери щёлкали, выпуская всё новых уродов. Хватит красться. Хватит осторожничать. Если этот лайнер хочет загнать меня в угол, пусть попробует выдержать.
Я вытянул руки вперёд, сжал кулаки в форме х на уровне лица и рванул. Не просто побежал — понёсся на сверхскорости, которую моё тело всё ещё могло выдать. Воздух засвистел в ушах, стены коридора слились в размазанные полосы. Твари, вылезавшие из дверей, не успевали среагировать — я пробивал их насквозь, как пушечное ядро. Чёрные тела лопались, брызгая жижей, когти царапали воздух, но не доставали. Я не останавливался, не уклонялся, просто шёл напролом. Пол под ногами начал дрожать, ковры рвались, металлические стены гудели от ударов, когда я задевал их плечами.
Коридоры виляли — вправо, влево, вверх по лестницам, вниз по узким проходам. Двери, люстры, ржавые потёки — всё мелькало, повторяясь, как зацикленный сон. Иногда твари лезли толпами, заполняя коридор чёрным ковром, но я не сбавлял темп. Тело работало, как молот, ноги месили пол, оставляя вмятины. Паутина, которой они пытались меня опутать, рвалась, как бумага. Визг, хруст, запах гниющей плоти — всё смешалось в адреналиновый коктейль. Я не чувствовал усталости, только азарт.
Секунды? Может, минуты? Время потеряло смысл. Я считал повороты — десять, пятьдесят, сто. Перестал считать на тысячном. Коридоры не кончались, но я не собирался останавливаться. Лайнер был огромным, невозможным, растянутым за пределы реальности, но я бежал и бежал. Твари становились гуще, их визг — громче, но они были просто мясом. Неумные, слепые, ведомые инстинктом. Кто-то или что-то натравливало их на меня, но я не видел смысла гадать. Ответы — впереди. Или их нет вовсе. Мне было плевать.
Я врезался в очередную толпу пауков, разбрасывая их, как кегли. Стены коридора треснули, лампы лопались, осыпая искрами. Двери открывались сами, выпуская новых тварей, но я не смотрел по сторонам. Только вперёд. Ещё поворот. Ещё лестница. Ещё километр бесконечного лабиринта. И вдруг — свет. Яркий, лившийся из-за двойных дверей впереди. Знакомый свет.
Я ворвался в них, не сбавляя скорости, и двери открылось в обе стороны пропуская меня. Остановился, скользя по полу, и огляделся. Двери закрыты, думаю накрепко. Тот же зал. Столовая. Длинные столы, белые скатерти, хрустальные бокалы. Тарелка с недоеденным мясом, салат, пирожное с кремом — всё на тех же местах, будто я не уходил. Это тоже самое место? Запах еды ударил в нос, свежий, как минуту назад. Люстры покачивались, гул двигателей доносился из недр корабля. Тишина, только мой тяжёлый выдох нарушал её.
— Серьёзно? — я хмыкнул, вытирая чёрную жижу с кулаков. — Обратно?
Я прошёл к ближайшему столу, ткнул пальцем в мясо. Тёплое. Соус не застыл. Сверхзрение подтвердило: всё реально, до последней молекулы. Это был тот же зал, я запомнил структуру. Я пробежал километры, может, сотни километров, крушил тварей, стены, всё что видел — и вернулся туда, откуда начал.
Лайнер не просто огромный. Он… закольцованный?
Я сел на край стола, скрестив руки. Визг тварей затих, коридор за двумя дверями молчал. Ни шороха, ни скрежета. Они исчезли будто иллюзия. Ну нет, посмотрел я на свои руки, кровь или что у этих тварей отвечало за кровь, у меня на руках. Так что всё вокруг, как и это еда была реальный. Ещё бы заткнуть этот гудок лайнера, бесконечный, как насмешка. Азарт не угас, но к нему добавилось что-то ещё — холодное, аналитическое любопытство. Этот корабль был не просто ловушкой. Он был чем-то большим. Пространство, время, реальность — всё здесь было искажено. И я собирался выяснить, как и почему.
— Ладно, — сказал я, вставая. — Круг второй? Или у тебя есть что-то новенькое?
Я шагнул к другим дверям, готовый снова рвануть вновь в коридор, ведь хотелось понять выбраться реально или нет.
Только одно царапала голову, кто же кричал то? Где это девушка? Убита или это была иллюзия чтобы меня выманить?
***
Я шёл по коридору, отсчитывая шаги — 287, 288, 289. Металлические стены, ржавые потёки, мигающие лампы — всё то же бесконечные коридоры тварей и уже 133-й раз. Скука давила сильнее, чем твари. Сверхзрение лениво скользило по уже запомнившимся трещинам, сверхслух ловил только гул двигателей и гудок лайнера. Твари редели. Уже не толпы, а жалкие одиночки. На 290-м шаге одна выскочила — паукообразная, размером с собаку, чёрная, с клацающими жвалами. Она бросилась с визгом, но я даже не моргнул. Левая рука механически взлетела, кулак врезался в её морду. Хруст, чёрная жижа брызнула на стену. Тварь лопнула, как переспелый фрукт. 50 216-я. Их много, но они такие слабые что даже стало невесело их бить. Я стряхнул слизь с пальцев, не меняя выражения лица. Скучно.
291, 292, 293. Твари становилось меньше, это точно. Раньше они лезли из каждой двери, теперь — раз в сто шагов, и то вялые. Коридор тянулся, бесконечный, как этот чёртов гудок. Я прикинул: ещё тридцать шагов, и сделаю перерыв в зале. Не от усталости — просто надоело месить одно и то же. Но было заметно что этот лайнер будто выдохся. Или готовил что-то новенькое.
303, 304, 305. Дошёл до двойных дверей столовой. Наконец-то. Может покушать уже еду? Хотя не хотелось есть что-то непонятно как приготовленное. Матовые стёкла, мягкий свет изнутри. Я толкнул их, створки разошлись без скрипа. И тут — вспышка, выстрел. Пуля летела в глаз, быстро и точно. На сверхскорости вытянул руку, пальцы сомкнулись на горячем металле в миллиметре от лица. 9 мм, стандарт. Я хмыкнул, крутанув пулю в пальцах, и поднял взгляд на шестерых людей, стоящих передо мной, заляпанных чёрной жижей.
— Метко, — сказал я, с интересом оглядывая толпу. — Но я не паук, так что давайте без продолжения.
Первый — военный, сразу видно. Короткий ёжик чёрных волос, одежда обычная для туриста, рубашка в стиле Гавайев порвана на плече, но осанка выдавала его, прямая, как штык. В руках пистолет, ещё дымящийся — стрелял он понятное дело. Лицо жёсткое, шрам через бровь, взгляд как прицел. Он не дрогнул, даже когда я поймал пулю, только чуть сузил глаза, удивляясь и оценивая угрозу.
Вторая — немолодая женщина, лет пятидесяти, в медицинском халате, заляпанном чёрной жижей. Седые волосы выбились из пучка, очки треснули на одной линзе. Подтянутая, видно занимается своим телом, думаю если бы она была обычной бабулей, то не смогла бы выжить. В руке скальпель, с которого капала та же жижа. Она выглядела измотанной, но пальцы не дрожали — возможно хирург, привыкший к крови, даже если это кровь пауков. Тоже удивлённо застыло, чуть не бросив своё оружие.
Третий — худой блондинистый мужчина, сутулый, в мятой рубашке и очках с толстыми стёклами. Его руки тряслись, но в одной он сжимал металлическую трубу, липкую от чёрной слизи. Глаза бегали, но не от страха — он что-то прикидывал, анализировал, как учёный, попавший в мясорубку. Поймав мой взгляд, он замер, а потом начал считать что-то пальцами и бормотать себе под нос. Скорость пули? Руки? Ну пусть считает.
Четвёртый и пятый — близнецы, парень и девушка, лет двадцати. Одинаковые острые скулы, тёмные волосы, забранные в хвосты. Оба в спортивной одежде, будто вырвались с тренировки. У парня в руках обломок стула, у девушки — короткий нож, вымазанный до рукояти. Они стояли плечом к плечу и медленно отступали, двигаясь синхронно, как одно целое. Они отступали, прикрываясь этой импровизированной толпой. Ну и правильно, своя жизнь и родного человека важнее.
Последняя — молодая кудрявая девушка, красивая, несмотря на грязь и кровь. Светлые локоны падали на плечи, зелёные глаза сверкали, как у хищницы. В руках — импровизированное копьё, сделанное из металлической штанги. Откуда нашла? Она стояла чуть впереди остальных, но её копьё после увиденного опустил. Понимала, что если пуля ничего не сделало, то и копьё тем более.
— Ну что, будем знакомиться? — Пуля полетела на пол, громко звякнув в этой тишине, заставив их всех дрогнуть. Я говорил на русском и судя по всему угадал. Русские. Двое из них, военный и красотка крепче схватились за свои импровизированные орудие и начали окружать меня. — Ну-ну, ребят. Я не тварь, что же вы. — сказал я, глядя на них. — Если бы я был одним из них, вы бы уже не стояли.
Военный сузил глаза, но пистолет не опустил. Кудрявая девушка крепче сжала своё копьё, её взгляд был стал резче. Близнецы отступили ещё на шаг, их движения зеркальные, будто они делили одну мысль. Немолодая женщина в халате хмыкнула, но скальпель держала наготове. Худой мужчина, всё ещё бормотавший что-то про скорость, вдруг выпалил:
— Он прав. — Его голос дрожал, но звучал уверенно. — Поймать пулю на такой скорости невозможно… На такое не способен не один человек. С глока вылетает пуля из ствола со скоростью примерно четыреста метров в секунду. Это, как если бы машина на трассе гнала полторы тысячи километров в час! За один миг, пока вы моргаете, она пролетает футбольное поле. Но это не главное, при четырёхстах метрах в секунду она достигла бы его лица за… — Мужчина учёный ненадолго замолчал и продолжил прикидываю в уме, сколько это было — Примерно двенадцать с половиной миллисекунд. Это быстрее, чем вы успеваете подумать «ой». Если бы он хотел, мы бы уже были мертвы. Все. Мгновенно. Так что он не враг нам. Или просто играется с нами.
Это не разрядило напряжение, но заставило их замереть. Военный медленно опустил пистолет, хотя палец остался у спускового крючка. Кудрявая кивнула, её копьё с тихим стуком коснулось пола. Близнецы переглянулись и опустили своё оружие — обломок стула и нож. Женщина в халате вздохнула, убирая скальпель в карман, но её глаза всё ещё буравили меня. Худой мужчина поправил очки, его пальцы нервно теребили край рубашки.
— Ладно, — сказал военный, его голос был низким, с хрипотцой. — Садимся. Поговорим.
Ну точно военный, такой же командирский тон как у моего командира в прошлом. Они, медленно смотря на меня, расселись за длинным столом, покрытым белоснежной скатертью. Я занял место во главе, не из желания быть во главе, а просто, чтобы видеть всех. Сверхзрение скользило по их лицам: усталость, насторожённость, но ни капли страха. Эти люди выжили в том же аду, что и я, и похоже им было плевать что я. Им главное было выжить. Обычное человеческое поведение в стрессовых ситуациях. Все эмоции глушатся, а не передний план выходит один инстинкт или просто рефлекс. Выжить. И всё же в их глазах читалось неверие. Я поймал пулю, мои руки были в крови — было видно, для них я был не просто человеком, а чем-то… неправильным.
— Чёрт возьми, — выдохнула кудрявая, её голос был резким, но с трещиной усталости. — Кто ты такой, чтобы ловить пули? Назовись. Сейчас.
— Каин, — Я усмехнулся, откидываясь на спинку стула, который подтащил к ближайшему столу. Её дерзость мне нравилась — в ней было что-то живое, несмотря на весь этот ад. — Хотя, как-то не вежливо получается, не я здесь стрелял. Теперь вы все, и расскажите почему хотели набросились на меня, как на очередного паука?
Они переглянулись. Военный кашлянул, будто прочищая горло, и заговорил первым:
— Алексей Ветров. Полковник. Первый отпуск за десять лет, и вот… — он скривился, мотнув головой. — Заснул в каюте, проснулся в коридоре. Твари лезли изо всех щелей. Стрелял в тебя, потому что ты вылетел из дверей, как чёрт. Здесь не ждёшь гостей.
— Доктор Ирина Ковалёва, — сказала женщина в халате, её голос был сухим, как и вид её треснувших очков. — Хирург. Тоже заснула на лайнере, очнулась в этом кошмаре. С пауками разобралась, как смогла. А ты, мальчик, что за фокусник? Пули ловишь, как жонглёр? — Она кивнула на скальпель, торчащий из кармана. Я хмыкнул, но промолчал.
Худой мужчина поправил очки и заговорил, запинаясь:
— Виктор… Виктор Соколов. Физик-теоретик. Я… я был на конференции, взял круиз, чтобы отдохнуть. Уснул. Проснулся здесь. А потом — эти коридоры. Бесконечные. И твари. Я не боец, но… — Он поднял металлическую трубу, лежащую рядом. — Пришлось научиться.
Близнецы заговорили почти одновременно, их голоса сливались, но были разными:
— Артём, — буркнул парень, сжимая обломок стула. — Бейсболист. Родителей здесь не было. Бесит. Только твари. Проснулся здесь.
— Алина, — добавила девушка, её тон был чуть мягче, но с иронией. — Его сестра. Если ты не паук, Каин, то что ты за тип? Супергерой?
Я подавил смешок. Супергерой? Близко, но не совсем.
Кудрявая заговорила последней, её голос был спокойным, но с ноткой стали:
— Лара. Просто Лара. — Она похлопала по копью. — Смешивала коктейли, пока этот лайнер не стал мясорубкой. Уснула после смены, проснулась здесь, как и все. Если ты не с нами, Каин, лучше не начинай. Пули или нет, я найду, чем тебя достать.
— Учту, — ответил я, подмигнув. Её угроза была пустой, но в ней была искра, которая мне нравилась. Люблю девушек с характером.
Все замерли. Я вошёл в замедленный мир, думал, отмечал детали. Все они заснули на лайнере, все очнулись в коридорах, все дрались с тварями. Русские. Значит лайнер следовал по пути из России куда-то. Их истории были похожи, слишком похожи. Но никто не упомянул крик девушки. Никто не упомянул водный мир. Значит в их мире всё нормально. Я решил пока не спрашивать — не время.
— Итак, — начал я, всё вернулось в обычный темп, постукивая пальцами по столу. — Вы все заснули на лайнере, очнулись в коридорах, дрались с тварями. Похоже на мою историю, только я начал снаружи. — Я кивнул на стену. — И поверьте, там не лучше. Вода, разруха, ни души. Планета там, полная воды, и там никого. Этот лайнер — единственное, что осталось. Я прибыл сюда чтобы выяснить как выбраться отсюда. Но он играет со мной и как я понял с вами.
Они молчали, переваривая. Лара прищурилась, её пальцы нервно теребили копьё.
— Турист, который ловит пули и крушит пауков голыми руками? — Она фыркнула, но в её глазах мелькнуло любопытство. — Серьёзно, Каин, что ты за тип?
— Тот, кто хочет понять, что за чертовщина тут творится, — ответил я, глядя ей в глаза. — А вы? Полковник, хирург, физик, спортсмены, бармен. Что вас связывает, кроме этого ада?
— Ничего, — отрезал Алексей, но его взгляд дрогнул. — Мы просто… выживали. Пока не наткнулись друг на друга. А потом на тебя.
— Выживали, поедая пауков? — Я кивнул на их руки и рты, покрытые чёрной жижей. — Смело. Но эта еда, — я ткнул пальцем в тарелку с мясом, — она не от людей. Лайнер её создал. И я бы не спешил её жрать.
Они замерли, глядя на стол. Мясо, салат, пирожное — всё выглядело аппетитно, но теперь их руки застыли над тарелками. Ирина хмыкнула, отодвигая салат.
— Яд? — спросила она, приподняв бровь.
— Может, — пожал я плечами. — А может, что похуже. Вы же чувствуете, этот корабль… неправильный.
— Неправильный? — Виктор подался вперёд, его очки блеснули. — Это неевклидово пространство! Коридоры длиннее, чем сам лайнер. Я считал шаги — километры! Это нарушает все законы физики! Мы тут ходим уже какую неделю…
— Как и он, — буркнула Алина, кивнув на меня. — Поймал пулю, пробил тварь насквозь… Ты что, из комиксов сбежал?
Артём хмыкнул, но его взгляд был тяжёлым.
— Если он с нами, мне плевать, кто он и что он. Главное — выбраться из этого чертога ада. Есть идеи, Каин?
Я открыл было рот, но тут вдали, за стенами, раздался крик. Тот же женский, полный ужаса. Лара вскочила, сжимая копьё. Алексей схватил пистолет. Я напряг сверхслух, пытаясь понять, откуда звук. Опять?
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 15.02.2026