Взгляд Цао Аня упал на Инь Ли. Грудь девушки вздымалась редко и судорожно — воздуха выходило больше, чем входило.
Она была красива. Даже сейчас, на пороге смерти.
Ясные глаза, белоснежные зубы, кожа, гладкая и нежная, словно застывшие сливки. Лицо правильной овальной формы, разве что выражение его всегда было слишком холодным. Безусловно, красавица. Но Цао Ань испытывал лишь горькую иронию: именно эта прекрасная женщина всего мгновение назад едва не отправила его на тот свет.
Убедившись, что у Инь Ли больше нет сил для последнего рывка, Цао Ань присел рядом и взял её холодеющую ладонь в свою.
— Я могу убить тебя, но спасти не в силах. Уж прости, я учился на Мастера-кукольника, а не на лекаря традиционной медицины.
В его голосе не было злорадства, лишь усталость.
— Эх… Ты ведь красавица, зачем же подалась в разбойники? — тихо проговорил он. — Уходи с миром. Я позабочусь о твоем погребении.
Услышав слова Цао Аня, последний огонёк жизни в глазах Инь Ли погас. Она закрыла веки, полная невыразимого сожаления. Сломанные ребра пронзили сердце и легкие — с такими ранами даже бессмертный даос не смог бы помочь.
Цао Ань сел рядом, скрестив ноги. Он прикрыл глаза, приняв торжественный и строгий вид, и его губы начали беззвучно шевелиться, сплетая слова древней молитвы:
— Небо и Земля — естество, скверна и грязь — рассейся. Таинственная пустота пещеры, сияющий великий исток…
Это было заклинание перерождения даосов.
Слова срывались с губ почти инстинктивно — привычка, выработанная за десятки лет прошлой жизни, которую не так-то просто искоренить за один день.
Цао Ань не видел, как вслед за его речитативом в воздухе из ниоткуда возникло призрачное лазурное пламя. Оно накрыло тело Инь Ли, окутывая поднимающуюся от него дымку. Словно снег под палящим солнцем, под безмолвный и скорбный плач, сущность девушки растворилась, исчезая меж Небом и Землей.
Когда Цао Ань открыл глаза, он с недоумением огляделся.
«Клянусь, я слышал какой-то звук… Или показалось?»
Нахмурившись, он списал всё на нервное перенапряжение и слуховые галлюцинации. Воспользовавшись покровом ночи, он вынес тело девушки за пределы Города Цянье. Найдя укромное место с "иньской" энергетикой, он предал её земле. Могильной плиты ставить не стал — лишние следы ему были ни к чему.
Когда он закончил, небо на востоке уже подернулось предрассветной белизной, напоминающей брюхо мертвой рыбы. Цао Ань тщательно уничтожил следы и поспешил обратно. Проскользнув в каменную мастерскую и заперев дверь, он почувствовал, как на него наваливается свинцовая тяжесть. Едва коснувшись подушки, он провалился в сон.
Этот день оказался насыщеннее, чем несколько десятилетий его прошлой жизни.
Он прошел через смертельную схватку, впервые убил человека и собственноручно похоронил труп. Душевное истощение оказалось куда страшнее физической усталости.
*Дон-н-н! Дон-н-н! Дон-н-н!*
Неизвестно, сколько он проспал, но разбудил его оглушительный звон Колокола, Подавляющего Демонов.
Эта древняя бронзовая громадина возвышалась в центре городка. Обычно там жил и дежурил лишь один старик-смотритель. Колокол был особенным, выкованным из особого сплава. Его звон рождал в душе иррациональный, животный ужас, который невозможно было игнорировать. Даже сквозь глубокий сон Цао Ань почувствовал, как волосы на теле встают дыбом, словно при встрече с заклятым врагом.
Он вскочил с кровати, как ошпаренный.
— Три удара? Нашествие зверей третьего уровня?!
Улицы мгновенно заполнились людьми. Как и Цао Ань, они выбегали из домов, на ходу одеваясь, с лицами, перекошенными от страха и неверия.
— Как такое возможно? В городе уже столько лет даже второго уровня нашествия не было!
— Может, ошибка? Смотритель перепутал?
— Твоя баба может перепутать мужика в постели, а Колокол, Подавляющий Демонов — никогда!
— Третий уровень… Чем нам отбиваться?
— Бывало же раньше, справлялись как-то…
— Ты и сам знаешь, что «раньше» — это совсем другое дело…
Сквозь гомон толпы, расталкивая людей плечами, вышел могучий мужчина. Цао Ань узнал его — это был командир отряда самообороны Переулка Цзинцзы, которого все звали Те Ню — Железный Бык.
— ТИХО! — рявкнул он так, что перекрыл общий шум. — Все способные держать оружие — немедленно домой! Хватайте что есть — мечи, топоры, хоть мотыги! Лишь бы этим можно было убивать тварей! Взяли железо — и бегом на сборный пункт к каменному карьеру!
— С какой это стати? — взвизгнул в толпе тощий мужичонка, вытягивая шею. — Нашествие — это дело стражи! Я вам не наемник, почему я должен идти с тобой подыхать?
Договорить он не успел. Те Ню шагнул к нему, словно скала, и одним движением выдернул из толпы за шкирку, как нашкодившего щенка.
— Ах ты ж, сучье вымя! — прорычал Бык, брызгая слюной в лицо трусу. — Когда есть выгода, у тебя глаза зеленым огнем горят, первый лезешь! А как беда — так сразу в кусты? Это, мать твою, нашествие третьего уровня! В страже всего две сотни бойцов, чем мы их остановим? Если посмеешь сбежать, мой тесак снесет твою башку раньше, чем до тебя доберутся звери. Идешь или нет?!
Он швырнул тощего на землю и приставил к его шее лезвие шириной в четыре пальца. Холодная сталь обожгла кожу.
— Иду! Иду, я точно пойду! — заверещал тот.
Получив ответ, Те Ню холодно хмыкнул и убрал оружие. Тощий трясся всем телом, понимая: командир не шутил. Он бы действительно его прикончил прямо здесь.
Те Ню повернулся к толпе, его голос стал глуше, но тверже:
— Я простой кузнец, красивых речей говорить не умею. Но одно знаю точно: если все встанем плечом к плечу, у нас есть шанс вышвырнуть этих тварей. А если будем дрожать поодиночке — весь город сожрут. Раньше можно было сбежать, но теперь, когда звонит Колокол, это значит, что город уже окружен. Или мы будем драться насмерть и выживем, или сдохнем все вместе. Выбор за вами.
Это была не пафосная речь генерала, но суровая правда жизни. Мужчины молча расходились по домам, и уже через минуту, сжимая в руках кто тесак, кто вилы, молчаливым потоком потянулись к каменному карьеру.
Цао Ань понимал, что отсидеться не выйдет. Вернувшись домой, он взял кухонный тесак и поплотнее прижал к груди фигурку Дянь Вэя — свой единственный козырь.
В голове невольно всплыла фраза из прошлой жизни:
«Даос: старт с одной собакой, всё снаряжение — с лута!»
Он криво усмехнулся и погладил фигурку Дянь Вэя, успокаивая то ли марионетку, то ли себя. Хоть у куклы и не было разума.
Каменный карьер находился у въезда в город. Весь Город Цянье был обнесен высокой стеной. Пусть она не чета укреплениям великих городов, но брала своей надежностью. С тех пор как человечество появилось в этом мире, война с демоническими зверями не прекращалась ни на миг. Где живут люди — там всегда есть стены.
Снаружи, на гигантских каменных блоках, можно было увидеть историю этих битв: бесчисленные отметины от когтей, зубов и рогов.
Стена высотой в пять чжанов (около 15 метров) опоясывала город. Ворот было всего двое, и сейчас они были наглухо закрыты. Гнетущая тишина давила на плечи.
Никто не болтал. Люди молча следовали за командирами, поднимаясь на стену.
Местная стража почти забросила земледелие, живя на жалование и тренируясь круглый год. Сейчас это принесло плоды: организация обороны шла пугающе гладко и быстро.
Цао Аня определили на стрелковую башню. Его напарником оказался коренастый парень с кожей черной, как уголь. Мышцы на его руках и ногах бугрились узлами, но лицо оставалось по-детски наивным. Если бы не слегка глуповатый вид, он выглядел бы как идеальная машина для убийства.
Цао Ань выглянул за парапет.
От одного взгляда дыхание перехватило, словно он внезапно рухнул в ледяную воду.
За стеной колыхалось черное море. Бесчисленные твари заполнили горизонт. Это был настоящий живой прилив. Пока они не нападали, лишь сбились в огромную стаю в нескольких верстах от стен, словно чего-то выжидая.
— Их там тысячи… Десятки тысяч… — прошептал Цао Ань. — В городе едва наберется тысяча мужчин. Даже со стенами нам не устоять.
Перед лицом такой армады даже Дянь Вэй за пазухой казался бесполезной игрушкой.
— Брат Цао, ты боишься? — раздался голос толстяка рядом.
— А? — Цао Ань повернулся. — Ты знаешь меня?
В памяти не всплывал этот темнокожий крепыш.
— Ты не помнишь? Я же Шэнь Чжун.
Имя показалось знакомым, словно эхо из далекого прошлого. Цао Ань нахмурился, вглядываясь в черты лица соседа.
— Ты… тот пухляш из семьи Шэнь? Сын дяди Шэня?
Шэнь Чжун расплылся в добродушной улыбке и почесал затылок:
— Ага, это я.
— Но что случилось? Ты всё это время был в городе? Почему я тебя не видел?
Семья Шэнь была приезжей. Они снимали флигель в поместье семьи Ли. Цао Ань часто носил им еду по поручению, так и познакомился с маленьким толстяком Шэнь Чжуном. Отец семейства, Шэнь Циншу, был красивым, строгим, но добрым мужчиной. Он учил сына грамоте и заодно позволил Цао Аню прослушать несколько уроков. Для сироты он стал почти наставником, куда более близким, чем высокомерный помещик Ли Ляньшан.
Шэнь Чжун тогда был упитанным, белым и мягким, как паровая булочка, и умом не блистал, хвостиком бегая за Цао Анем.
Они прожили в городе полгода. А потом, одним днем, в дом Шэней ворвался отряд солдат. Через час они ушли, и с тех пор семью никто не видел.
— Это всё псы столичных чиновников, — лицо Шэнь Чжуна помрачнело. — Они убили отца и маму. Меня успели спрятать у коменданта Суна, так я и выжил. С тех пор я стал Стрелорабом — невольником башни. Дядя Сун запретил мне показываться в городе, боялся, что старые враги узнают.
Комендант — должность номинальная, он подчинялся только армии и не вмешивался в дела города, если не случалось беды. А Стрелорабы… Это была особая каста. Говорили, что их тренируют по секретным методикам армии для управления осадными арбалетами. Обычный человек просто не смог бы натянуть тетиву таких монстров.
«Так вот почему он так изменился», — подумал Цао Ань.
— Вот оно как… — Цао Ань не стал расспрашивать дальше. Очевидно, семья Шэнь стала жертвой придворных интриг или кровной мести. В этом мире такое случалось сплошь и рядом.
Цао Ань мысленно хлопнул себя по лбу: «Эх… еще одна кармическая связь».
— Брат Цао, не бойся, — вдруг сказал Шэнь Чжун, сжимая огромный кулак. — Я теперь очень сильный. Я защищу тебя.
---
Обновлено: 12.07.2026