Глава 9 — Глава 9

Глава 9 Се Миншань взяла с печи горячую воду, приготовила и налила чай в кружку, подойдя, она холодно усмехнулась и сказала: –Неужели я в чем-то ошиблась? Разве не ты только что притворялась такой жалкой? Ты можешь одурачить других, однако не в состоянии обмануть меня. Разве это не ты избила служанку старшей сестры Ваньнин? Тебе нужно уяснить уже – это семья Ваньнин, ты бесстыдно присвоила себе ее вещи, а сейчас еще осмеливаешься выпендриваться в присутствии Ваньнин! Се Чжаонин холодно усмехнулась, вчера Се Миншань вела себя также. Вокруг было много людей, которые не спорили с ней, и она осмелела. В прошлом Се Миншань тоже ее ругала, используя резкие выражения и искажая факты, что приводило её в замешательство. В юности она испытывала безмолвную ярость и не знала, как противостоять нападкам. –Младшей сестре Миншань не нужно говорить всякий вздор, – Се Чжаонин посмотрела сквозь решетчатое окно, на ее лице не было эмоций, резные окна выходили как раз на оранжерею, никто еще не возвращался оттуда. Едва это услышав, Се Миншань стала еще более самодовольной, она, смеясь, сказала: –И что? Что же произошло после того, как я тебя отругала? Ты что-то можешь мне сделать? Может, ты осмелишься ударить меня? Знай, я не только буду ругать тебя прилюдно, но буду делать это и за твоей спиной! Ты думаешь, что ты феникс, приехавший из курятника? Ты что, и вправду не поняла, что ты попросту дрянь? Ты же так нагло стремишься отнять у Ваньнин... Прежде чем она успела договорить, Се Чжаонин с сильным хлопком залепила ей размашистую оплеуху! И в это же время Се Чжаонин взмахом другой руки сбросила на пол чашку, крутой кипяток обжег ее руку, а чашка ударилась о мраморную ширму, разбившись вдребезги. Се Миншань неожиданно почувствовала острую боль в области щеки, она была в таком шоке, что не смогла отреагировать, только тело ее дрожало, прикрыв лицо руками, она недоверчиво смотрела на Се Чжаонин и пронзительно визжала: –Ты ударила меня! Ты вдруг осмелилась ударить меня! Се Чжаонин нетерпеливо отмахнулась рукой, она задумалась, почему она прежде не ударила ее? Она жалела об этом так много лет, сейчас же она наконец ударила ее по лицу, и на душе у Се Чжаонин стало легче. Можно сказать, что она была настоящим мастером по пощёчинам. В резиденции цзюньвана Шуньпин она щедро одаривала ими окружающих, возможно, их было и не больше сотни, но точно не меньше восьмидесяти. Но сейчас ее лицо было сама невинность: –Я предупреждала младшую сестру, не нужно болтать что попало, младшая сестра не послушала, на этот раз это всего лишь пощечина, на следующий раз весьма вероятно, что это будет язык младшей сестры, потому младшей сестре нужно быть очень осторожной! Краем глаза она увидела сквозь резное окно, как остальные вместе с Цзян-ши, только что любовавшиеся камелиями, уже подходят к их залу. Она давно все рассчитала, звук разбившейся чашки очень хорошо замаскировал пощечину. Она быстро схватила Се Миншань за рукав, ее глаза немедленно наполнились слезами: –Младшая сестра Миншань, я же просто... Я только тебе сказала, что желтый цвет твоего жуцюня не сочетается с бирюзовым цветом бэйцзы, тебе не понравилось мое замечание, ну и ладно, но зачем же нужно было обливать меня горячим чаем! Се Миншань отреагировала так, как надо: –Ты что такое говоришь, ведь понятно же, что это ты меня ударила... –Младшая сестра, зачем же мне тебя бить, что ты говоришь – я не понимаю! Мне невыносимо больно... До Цзян-ши, как и ожидалось, уже долетел шум, вместе с несколькими людьми она подошла ближе, открыла толчком полураскрытую дверь и холодным голосом сказала: –Что происходит! Се Миншань обратила внимание на появившихся Цзян-ши и Линь-ши, и это было похоже, как будто она увидела своих спасителей, она немедленно подбежала к ним: –Матушка, Се Чжаонин только что ударила меня, это правда! Она действительно дала мне пощечину! Цзян-ши и Линь-ши осмотрели их. Только что проходя мимо резного окна, они, кажется, слышали, как Се Чжаонин сказала Се Миншань, что та ошпарила ее, так почему же Се Миншань только что сказала им, что Се Чжаонин ударила ее, в конце концов, кто прав из них? Се Миншань взволнованно смотрела на Линь-ши, она отняла руки от лица, давая всем увидеть его. Чтобы все увидели, что Се Чжаонин и впрямь была ужасной женщиной, она и вправду ударила человека, да еще так сильно! Однако сейчас она видела, как Цзян-ши и Линь-ши смотрят на нее с сомнением во взгляде. –Миншань, мы только что слышали шум, ты ошпарила Чжаонин, в конце концов, как так вышло? – спросила ее Линь-ши. Звук от оплеухи, которую только что отвесила ей Се Чжаонин, перекрыл звук разбившейся чашки, и другие его просто не услышали, они слышали только обвинения Се Миншань. Тем более лицо Се Миншань не было ни красным, ни опухшим, только около уха по направлению к нижней челюсти виднелась краснота, однако это совершенно не было похоже на отпечаток ладони. Се Миншань и предположить не могла, что Се Чжаонин, как человек с дурными наклонностями, сможет достичь такого уровня мастерства в искусстве причинения боли. Се Чжаонин уже давно овладела искусством нанесения ударов, не оставляющих следов на теле жертвы. Подошла Се Чжаонин, ее глаза покраснели, она держалась левой рукой за правую, и всем было видно покрасневшее место от ошпарившего ее кипятка, кажется, что все было очень серьезно, задыхаясь от волнения, она сказала: –Вторая тетушка, я действительно не била младшую сестру, я только сказала, что ей нужно носить бледно-желтый жуцюнь, в нем она будет выглядеть достойно, младшая же сестра была недовольна этим, она вспылила и опрокинула на меня чашку, ошпарив мою руку... Можешь обижаться на меня за то, что я все рассказала, однако, младшая сестра, зачем ты клевещешь на меня? Разве ты что-то сделала, чтобы я ударила тебя? Се Миншань сразу же захотелось вскочить и сказать ей: как же я ничего не сделала, ведь очевидно же, что я обозвала тебя дешевкой. Ты рассердилась и ударила меня! Однако эти слова так и не вырвались наружу, она знала, что если скажет их, то, пожалуй, для нее последствия будут еще тяжелее, чем были бы для Се Чжаонин за то, что она ее ударила. Се Миншань была избалована, она постоянно издевалась над другими, но никогда никто не издевался над ней! Она не могла с этим смириться, и с полными слез глазами заговорила: –Матушка, третья тетя, я не ошпаривала ее кипятком, это Се Чжаонин – и это правда – ударила меня! Линь-ши колебалась между верой и неверием, если смотреть на все признаки, то действительно Се Чжаонин не могла бы ее ударить – не было следов, в конце концов, это Се Чжаонин ошпарилась, и чашка разбита – это все неопровержимо. Однако ее дочь так уязвлена, что тоже непохоже на то, что она лгала. Се Чжаонин зашипела, взявшись за руку: –Младшая сестра Миншань, я вчера вечером переписывала буддийские сутры до глубокой ночи, и сейчас мои руки болят, так как же я могла сильно ударить тебя. Матушка, у меня очень болит рука... Она смотрела на Цзян-ши своими выразительными, нежными и красивыми кошачьими глазами. Каким бы дурным ни был ее характер, она все же была ее дочерью. Сердце Цзян-ши смягчилось, она отдала распоряжение служанке: –Пойди возьми немного марли и лекарства и принеси сюда! –И когда это я тебя ошпарила! – Се Миншань хотелось топать ногами, на нее еще никогда так никто не клеветал, она смотрела на Се Чжаонин, на ее лицо, выглядевшее таким нежным и мягким! Но разве не она только что холодным тоном пригрозила вырвать ей язык! –Ты, ты мерзкая сука со ртом, полным лжи! Я не отпущу тебя сегодня просто так! – Се Миншань, видя, что ей никто не верит, а верят этой сучке Се Чжаонин, пришла в ярость и подбежала к ней с явным намерением ударить. Линь-ши схватила ее и, крепко держа, вернула обратно, она резко сказала: –Что за безумие творится с тобой? Как ты выражаешься! Ты сама причинила вред, а пытаешься опорочить другого человека, утверждая, что тебя ударили, когда ты стала столь омерзительной! Линь-ши происходила из литературного клана, и она изначально очень строго воспитывала свою дочь, но Се Миншань была ее единственной дочерью, и в ней все просто души не чаяли. Услышав ее безрассудные слова, да еще и то, что она так и не смогла всех переубедить, а потому ее дочь захотела ударить другого человека, у Линь-ши от гнева вздулись вены на шее. Услышав от матери такие слова, Се Миншань почувствовала обиду, её глаза наполнились слезами, матушка никогда не говорила ей ни одного грубого слова! Заметив, что происходит какая-то неразбериха, с улицы вошла Се Чжинин, беспокоясь, она сразу же стала убеждать Линь-ши: –Тетушке нет нужды так злиться, здесь... ведь возможно что это просто недоразумение? В это время несколько человек пошевелились, и неожиданно из рукава Се Миншань выпала небольшая бутылочка, которая покатилась по дубовому полу. Цзян-ши первой обратила на нее внимание, протянув руку, она подобрала ее: –Миншань, что это ты уронила? Увидев, что Цзян-ши держит в руках маленькую бутылочку в виде тыквы-горлянки, у Се Чжинин дрогнуло лицо, она быстро посмотрела на Се Чжаонин. А Се Чжаонин в это время рыдала, закрыв лицо одной рукой, служанка уже пришла с марлей и лекарством и сейчас накладывала ей повязку. Се Чжаонин едва заметно улыбнулась уголками рта, никто не смотрел в ее сторону в то время, когда она потянула за рукав Се Миншань, она незаметно вложила бутылочку ей в рукав, Се Миншань, одетая в бэйцзы с коротким рукавом, даже не заметила этого. Се Миншань тоже была озадачена: –Что это? Это не моя вещь. Се Чжаонин сказала: –Только что увидела, как из рукава младшей сестры что-то выпало, что это за бутылочка? Услышав ее слова, Цзян-ши, конечно, открыла пузырек и понюхала, она видела, что внутри лежит порошок белого цвета, если присмотреться, то напоминает пудру, но без запаха. Линь-ши сказала: –Нос Миншань сейчас нормально дышит, ей не нужно носить при себе порошков, так что это в конце концов такое? И пока все недоумевали, в комнату вбежала одна из личный служанок Се Ваньнин, Цзыцзюань. –Госпожа, госпожа, у второй барышни внезапно начался сильный зуд, и она вся покрылась сыпью! Цзян-ши едва услышала это, заволновалась, увидев, что ожог на руке Се Чжаонин не тяжелый, она перестала обращать внимание на ее травмы и поспешила в боковую комнату, приказав: –Идите быстро и пригласите доктора Фаня! Линь-ши и Се Миншань также поспешили вслед за ней, Се Чжаонин, опустив взгляд, смотрела на свою уже перебинтованную руку, и как раз в это время к ней подошла Се Чжинин. Ее изящное личико побледнело, она тихим голосом спросила: –Старшая сестра, как так вышло? То лекарство... Каким образом оно оказалось у старшей сестры Ваньнин и почему оно было у старшей сестры Миншань? Как всё привело к таким последствиям? Се Чжаонин не понимала, о чем она думает, возможно, что она уже питает какие-то подозрения, она ничего не имела против этого, нахмурилась: –Я потеряла бутылочку с лекарством, не понимаю как, но ее нашла младшая сестра Миншань, и как то лекарство попало к Се Ваньнин, я действительно не знаю. Может ли Се Миншань знала, для чего его употребляют, и потому она его и подсыпала? Но как я могла случайно подсыпать его куда-то, чтобы Се Ваньнин это съела? Бровь Се Чжинин дрогнула. Она не понимала, истинно это или ложно, однако выражение лица Се Чжаонин не было неискренним. Но как можно поверить в то, что это Се Миншань подсыпала лекарство Се Ваньнин? Се Чжаонин схватила ее за руку: –Я тоже не на шутку обеспокоена, пойдем навестим ее, ты говорила, что это лекарство может вызвать зуд и боль на трое суток – это правда? Се Чжинин так стиснула зубы, что даже прикусила кончик языка, но посмотрела на Се Чжаонин самым честным взглядом, и сказала: –Конечно, разве младшая сестра стала бы лгать? На самом деле это лекарство не только провоцировало боль и вызывало зуд на трое суток, если человек не знал его свойств, из-за непреодолимого желания чесаться расчесывал тело, он мог легко повредить кожу и оставить шрам,  вылечить уже бы не получилось. Это станет ясно не сразу, а со временем. Потому если бы девушка получила хоть малейшую травму, они бы точно возненавидела Се Чжаонин и они оставались бы врагами до конца жизни. Се Чжаонин, конечно же, понимала, что все не так просто, однако ей было лень обо всем выяснять самой. Все, кто замыслил эту интригу, сами пострадают, но так или иначе она с этим никак не будет связана. Они обе дошли до боковой комнаты и увидели доктора Фаня, его уже привели спешно сюда. У доктора Фаня была козлиная бородка и усы, своими манерами и обликом он напоминал даосского священника. Ему уже было за сорок лет, он постоянно лечил и барышень, и мужчин из семьи Се, для него не было никакой разницы, кого лечить: мужчин или женщин. Се Ваньнин как раз плакала: –Матушка, у меня все так чешется! Что же случилось! Цзян-ши успокаивала ее, как ребенка, говоря: –Ничего не случилось, ничего не случилось, господин доктор сейчас осмотрит тебя, и все будет хорошо! Се Ваньнин, словно только что вылупившийся птенец, вцепилась в Цзян-ши, ее тонкие ручки крепко-накрепко схватили руки матери, и, казалось, она не собиралась совсем отпускать ее. Казалось, что только схватившись за Цзян-ши, она почувствует себя лучше. Се Чжаонин безразличным взглядом наблюдала за этим со стороны, испытывая в сердце большое удовлетворение. Цзян-ши обернула руки Се Ваньнин шелковым носовым платком и вывела ее из-за занавеси. Доктор Фань посмотрел на красную сыпь величиной с рисинку, которая покрывала белоснежные запястья Се Ваньнин – отчего особенно бросалась в глаза, и стал инструктировать: –Второй барышне нужно быть очень внимательной, даже если очень сильно хочется почесаться – ни в коем случае нельзя этого делать, иначе у вас могут остаться шрамы! Для других не опасно, всё это пройдет через несколько дней. Изнутри донесся приглушенный голос Се Ваньнин: –Мне всё ясно, прошу, господин доктор Фань, выпишите мне скорее лекарство от зуда! Когда доктор Фань быстро составил рецепт, по которому должны были приготовить лекарство, Цзян-ши, немного колеблясь, спросила: –Господин доктор, наша вторая барышня никогда таким не болела, все же, чем это могло быть вызвано? Доктор Фань колебался несколько мгновений, прежде чем тихо сказать: –Боюсь, что вторая барышня съела кое-что по ошибке. Только это вещество не так легко заполучить, что сегодня ела вторая барышня? –Она пьет лекарство, однако она пьет это лекарство уже несколько дней, и я не видела, чтобы с ней что-то было не в порядке, – пока Цзян-ши говорила, она вдруг кое-что вспомнила, та странная маленькая бутылочка в виде тыквы-горлянки... Она достала бутылочку из кармана в рукаве: –Господин доктор Фань, посмотрите, что, по-вашему, находится внутри?