Глава 6 — Глава 6

Глава 6 Хунлуо на некоторое время лишилась дара речи. Люди из их усадьбы всегда были высокомерными и своевольными, прежде барышня не обращала на это внимание и никогда не говорила ничего подобного. Слова, произнесенные без обиняков, словно ударили ее по голове, похоже, эти слова барышни действительно были правдивы. Хунлуо внезапно разозлилась и решила оправдаться: –Барышня, третья молодая барышня часто говорит этой служанке, что Вы старшая барышня семьи Се, у вас благородный статус, служанка должна взять за правило и заботиться о внутреннем дворе барышни, нельзя чтобы кто-то относился пренебрежительно к Вам... Служанка думает также, если что-то произойдет в будущем, служанка выйдет и признает это своей ошибкой, ни в коем случае нельзя вовлекать барышню во что-то! Се Чжаонин сделала глубокий вдох и заговорила: –Хунлуо, ты моя личная служанка, чтобы ты ни делала, в глазах посторонних нет различий между твоими и моими поступками. Это не только касается тебя, но и всех людей в моей усадьбе. Допустим, ты признаешь ошибки, ты полагаешь, что посторонние не подумают на меня? Я вовсе не отдавала распоряжений двум своим телохранительницам избивать Байлу, поверили в это только на основании слов одной Се Миншань, но почему? Именно из-за моих прошлых дел, из-за того, что мы давали людям подобные отговорки. Если вы действительно будете верить словам Се Чжинин, то, боюсь, в какой-то из дней нас ожидает неминуемая катастрофа, и когда меня еще раз обидят, вероятно, уже не будет никого, кто бы поверил мне. К тому времени моя репутация будет испорчена и конец будет плачевным, неужели вы все хотите довести меня до этого положения? Как только эти слова были произнесены, Цинъу посмотрела на нее, в ее взгляде сквозило потрясение. Хунлуо дрожала с головы до ног, ее глаза покраснели, она торопливо заговорила: –Старшая барышня, у меня совершенно не было такой мысли! Хунлуо происходила из бедной семьи, она была круглой сиротой, ее дядя со стороны матери был испорченным человеком и любил азартные игры, он продал ее в бордель в округе Сипин. Она была еще очень молода и в борделе работала служанкой, ведущая хозяйство старуха била ее так, что на ней не было живого места. Однако девушка не сдавалась, в один из дней, когда старуха легла спать днем, стащила ножницы, думая прирезать ее ими, таким образом свести с ней счеты, однако старуха очнулась и погналась за ней. Се Чжаонин все это увидела и решила ее выкупить. Хунлуо заговорила, упоминая с благодарностью спасение своей жизни, а потом сказала: –...В том году, если бы старшая барышня не спасла эту служанку, эту служанку уже бы давно убили люди из борделя, могла бы я дожить до сегодняшнего дня? Служанка... служанка хочет сделать хоть что-то, чтобы отплатить за доброту Вам, как же она может думать причинить Вам зло! Се Чжаонин понимала, что Хунлуо в глубине души всё бы сделала ради нее, в прошлом, когда происходили подобные инциденты, Хунлуо без колебаний всегда говорила, что это ее вина, и брала на себя всю ответственность. Однако был ли в этом какой-то прок? Посторонние признавали, что раз они - хозяйка и служанка, то и помыслы у них едины, и не нужно слушать ее объяснения. –Если я не накажу тебя, пожалуй, ты и не вспомнишь то, что я сказала тебе сегодня, – сказала Се Чжаонин, глубоко вздохнув, – выйди на улицу и простой под карнизом на коленях два больших часа, когда закончишь стоять на коленях, сама пойдешь к той маленькой служанке и извинишься перед ней. Если я обнаружу, что ты снова публично совершаешь что-то жестокое и порочное, я не отпущу тебя так легко, ты понимаешь это? Хунлуо сразу стала кланяться в пол и говорить: –Барышня, не волнуйтесь, служанка сразу же пойдет и встанет на колени! Се Чжаонин так и не поняла, действительно ли она была способна осознать сказанное, либо же она просто перед ней признала свои ошибки. Но так может продолжаться лишь короткое время. –Да еще, запомните хорошо, – Се Чжаонин продолжила говорить, и говорила она медленно и тихо, – впредь, невзирая на то, что будет говорить Се Чжинин, вы не должны верить ни одному ее слову и не должны повиноваться ей. Ведите себя как обычно, но не следует, чтобы она что-то заметила. Хунлуо и Цинъу в потрясении смотрели на нее, Се Чжаонин была очень предана Се Чжинин, безгранично доверяла ее советам, но то, что она только что сказала, заставило их содрогнуться от ужаса. В выражении лица Се Чжаонин не было ничего необычного, как будто только что произнесенные ею слова были абсолютно обыденными. Цинъу вспомнила, как в главном зале старшая барышня оставалась удивительно спокойной. И как раз в это время из-за двери донесся голос. К ней пришла Се Чжинин. Се Чжаонин скривила уголки губ, она подумала, что угадала с приходом Се Чжинин. Се Чжаонин сказала им двоим: –Я понимаю – у вас много вопросов, но лучше не спрашивайте, а сами пораскиньте мозгами. Цинъу, иди и оповести всю нашу усадьбу, скажи – если впредь люди из нашей усадьбы будут внутри или снаружи создавать ненужные осложнения или, возможно, издеваться над слабыми, все поголовно получат по двадцать ударов палкой, и никакой пощады не будет. Цинъу и Хунлуо ответили согласием и вышли, Се Чжаонин поднялась со своего места, она потушила две свечи в комнате и только тогда велела позвать Се Чжинин. Через мгновение Се Чжинин вместе со своей личной служанкой Байхэн вошли в комнату. Войдя, они сразу же увидели Се Чжаонин, сидевшую прямо около маленького столика, внутри комнаты горела лишь одна свеча, она сидела спиной к вошедшим, поэтому они не могли увидеть выражение ее лица. Се Чжинин поторопилась подойти: –Старшая сестра, почему у тебя в комнате так темно! – Она поставила на стол короб с едой. – Я приготовила и принесла для старшей сестры то, что она больше всего любит – трехцветный суп из требухи. Сегодня у старшей сестры был трудный день, и я надеюсь, что она поест и её настроение улучшится. Се Чжаонин на мгновение вспомнила себя прежнюю, то, какой она была, когда общалась с Се Чжинин. Остальные в семье, а именно мать, глубоко ее не понимали, отец ей не верил. В то время Се Чжинин обращалась с ней так, что Се Чжаонин воспринимала ее как своего самого близкого человека, свою родную сестру. Сейчас она боялась, что из-за прошедших больших перемен ее душевное состояние станет существенно отличаться от прежнего, и Се Чжинин может что-то заподозрить и придет к каким-то выводам. Потому быстро взяв себя в руки, Се Чжаонин сказала Се Чжинин: –Все же ты относишься ко мне лучше всех. Се Чжинин попросила Байхэн зажечь свечи, Байхэн хорошо была знакома с комнатой, очень скоро она нашла восковые свечи и сразу же ушла. После того как Байхэн зажгла свечи, Се Чжинин спросила: –Только что стоя у твоей двери, мне кажется, что я слышала, как старшая сестра налагает наказание на Хунлуо, но что такого плохого она совершила? Чем она так расстроила старшую сестру? Се Чжаонин сказала: –Я уже была расстроена, а она подошла ко мне с какой-то ерундой, я просто очень сильно рассердилась, и только! –Предполагаю, что у старшей сестры все еще болела душа из-за того, что произошло в главном зале, – Се Чжинин присела рядом, сама открыла короб с едой, вытащив изнутри чашу из тонкого белого динчжоуского фарфора с супом, вздохнув, она сказала: – Се Миншань была такой невежливой со старшей сестрой, я так зла на сестрицу. Старшая сестра, подойди и возьми этот суп, я почти уверена, тебе станет легче. Се Чжаонин взяла чашку и посмотрела на идеально приготовленный суп. Пусть Се Чжинин была по возрасту младше, чем она или Се Ваньнин, но именно она лучше всего проявляла доброту к ней, когда Се Чжаонин подвергали наказанию, она знала, что для улучшения ее настроения следует принести ей суп. В предыдущей жизни пусть она и была старшей дочерью семьи Се, фактически, исключая служанок, она полагала, что ее никто не любит, а потому она и была такой своевольной и вела себя вседозволенно, к тому же как она могла не растрогаться от нежности Се Чжинин? А потому, когда потом Се Чжинин плакала и говорила, что кое-что хочет, она всеми правдами и неправдами давала ей это, пусть даже в процессе всего этого ее руки были обагрены кровью. Потом после вынесения приговора ее заточили в буддийский монастырь Цзунчжэн, она узнала, что именно Се Чжинин первой стала обвинять ее, та жаловалась, что была вынуждена многое сделать под натиском Се Чжаонин и что если бы она не отговаривала ее, то старшая сестра совершила бы еще больше ужасных вещей, и даже в тех случаях она испытывала настоящие мучения. Се Чжаонин очень хотела увидеться с Се Чжинин тогда, однако дождалась только Се Ваньнин. Та принесла для нее очень много пирожных и различных супов, и всю эту изящную фарфоровую посуду поставили на грязный и замусоренный пол тюремной камеры. Се Ваньнин только пожаловали должность госпожи Цыцзи, однако она появилась в мрачной темной камере, одетая в наряд из тканного золотом сычуаньского шелка с редким цветочным узором. Интонация ее голоса, как и прежде, была нежная и теплая: –Старшая сестра, тебе не нужно винить третью младшую сестру за то, что она не пришла к тебе, она всю свою жизнь притворялась вежливой и уступчивой с тобой, и вела эту свою игру омерзительно. Однако, как бы там ни было, ты помогла ей с Линь Юэбаем, ее муж смог наконец-то получить официальную должность. Она не могла видеть тебя в таком бедственном положении, поэтому специально попросила меня отправить тебе все эти сладости и супы. И она специально настойчиво просила меня, чтобы этот трехцветный суп из требухи, который очень любишь, ты обязательно бы выпила, покуда он не успел остыть. А вот это булочки на пару с рыбой, она встала поутру для того, чтобы приготовить рыбную начинку, а потом делала их на пару, тебе обязательно следует их тоже попробовать. И тогда Се Чжаонин словно сошла с ума, она смахнула все чашки в одно место, разбив вдребезги всю эту совершенную фарфоровую посуду, и раскидала еду. Это совсем не предательство, совсем не предательство?! С самого начала Се Чжинин просто играла свою роль. Только она вступила в резиденцию, и сразу уже был поставлен грандиозный спектакль, ее обманывали десятилетие! К концу она уже была окончательно психологически истощена, все гнушались ее, а когда из нее больше ничего уже невозможно было выдавить, они просто отбросили ее! Разгневавшись на нее, пожилая служанка Се Ваньнин схватила ее, а потом безжалостно швырнула на жесткое, холодное ложе, ей только и оставалось, дрожа плакать, видя, как Се Ваньнин уходит со своими сопровождающими все дальше и дальше. Она пришла в себя, а потом снова посмотрела на суп из трехцветной требухи в своих руках. Се Чжаонин взяла ложку, зачерпнула немного и поднесла ко рту. Его вкус был все такой же, какой она любила, свежий и сладковатый. В дальнейшем она усвоила урок: нельзя откладывать на потом решение проблем, связанных с теми, кто отвернулся от нее. Она сейчас стояла перед Се Чжинин и вспоминала залитую кровью Цинъу, вспоминала умершую бабушку, вспоминала, как ее проклинали, обзывая зловредной и эгоистичной женщиной, как все отвернулись от нее, даже когда она умерла – все радовались ее смерти. Она уже думала об этом и даже стала строить планы, потому, притворившись недовольной, она сказала: –Я и в самом деле ненавижу ее, но я не знаю, как поступить! Во всяком случае, меня из-за нее наказали, как я могу все это так проглотить! Се Чжинин выглядела обеспокоенной, как бы объединившись против общего врага, она произнесла: –Как мать может слушать односторонние аргументы Се Миншань, это и правда раздражает! Се Чжаонин крепко схватила за руку Се Чжинин и, смотря ей в глаза, серьезно сказала: –Хорошо, что третья младшая сестра пришла утешить меня, в семье только ты относишься ко мне хорошо. Се Чжинин рассмеялась, она опустила ресницы: –Почему старшая сестра все это сказала? Я тоже чувствую доброту старшей сестры к себе, старшая сестра всегда хорошо ко мне относилась и всегда думала обо мне. Я, конечно же, во всем буду помогать старшей сестре, – она на мгновение замялась и вдруг произнесла: – Если старшая сестра действительно не может смириться, я могу подсказать выход, можно немного наказать ее. Только... Однако потом она вроде бы передумала: –Оставим все как есть, младшая сестра не будет ничего говорить, старшую сестру ведь уже наказали, если опять что-то произойдет из-за моего вмешательства, младшая сестра будет корить себя до самой своей смерти! Се Чжаонин холодно усмехнулась в душе – это происходит снова. Не напрасно она ее уговаривала. –Тебе нужно просто рассказать, но если что-то действительно произойдет, ну когда старшая сестра винила тебя! – Се Чжаонин не собиралась сдаваться. – В конце концов, что за способ? Однако Се Чжинин снова и снова колебалась, то она говорила, что опасается того, что Се Чжаонин накажут, то через мгновение она говорила, что боится устроить скандал, и между сестрами это не закончится добром. Дождавшись, пока Се Чжаонин не сказала, что она будет осторожна во всем, только тогда она прошептала: –Сегодня приходила вторая тетя, она сказала, что завтра она опять придет, они пойдут любоваться новой маминой камелией. Но Се Миншань никогда не интересовалась чем-то подобным, я могу повести всех вместе с матушкой в цветник для того, чтобы полюбоваться цветами, мы быстро не вернемся, тогда в комнате останется только старшая сестра и Се Миншань, не будет никого, кто бы увидел, что старшая сестра что-то сделала... С этими словами она передала Се Чжаонин фарфоровую бутылочку с большой палец руки в виде тыквы-горлянки. –В ней порошок, который на три дня вызывает боль и зуд, нужно просто незаметно высыпать его в чашку с чаем, и все будет в порядке. По пути сюда я была в нерешительности, я все время размышляла, следует ли мне отдать его старшей сестре или же постараться уговорить старшую сестру оставить все как есть. Се Чжаонин взяла эту бутылочку в виде тыквы-горлянки. Усмехнулась в душе – раз ты уже взяла ее с собой, почему же не знала, отдашь ты ее мне или нет? На этот раз она своими словами заманила Се Чжинин в ловушку, это действительно было потрясающе! Прежде она определенно была кретинкой. Она была уверена, что Се Чжинин запуталась, делая всё ради ее блага. Ей приходилось не только слушаться Се Чжинин, но и скрывать это ото всех, чтобы не выдать ничего и не утянуть за собой сестер. Се Чжаонин провела пальцем по бутылочке, а потом спрятала ее в своем рукаве: –Младшая сестра действительно все принимает близко к сердцу, старшая сестра будет помнить об этом! –Только рассчитываю, что старшая сестра будет чувствовать себя намного лучше, – Се Чжинин улыбнулась ей, – я готова на все, лишь бы моя старшая сестра была счастлива. Се Чжаонин также радостно улыбнулась: –Это действительно лучшее, что можно себе представить. По лицу Се Чжаонин промелькнула усталость, Се Чжинин была понимающим человеком, она не стала больше ее тревожить, оставила отдыхать и пока ушла. Се Чжаонин погладила маленькую бутылочку в виде тыквы-горлянки, в ее голове сразу же возникло бесчисленное количество самых разных идей, она положила ее в ларец, позвала служанок, чтобы они помогли ей причесаться и умыться. Она и правда чувствовала себя нехорошо, сегодня было так много событий, и в конце концов Се Чжаонин почувствовала себя разбитой... Однако, уже лежа в кровати, она рассматривала ажурный узор в изголовье Бабу Цяньгун*, и ей совсем не хотелось спать. 拔步千工bābù qiāngōng – классическая китайская мебель, тип большой кровати, популярный во времена династий Мин и Цин. Она выглядит огромной, с «нижним ярусом», длинным коридором, окнами, столами и скамьями внутри. Снаружи кровати расположены ступеньки, а на ступеньках – каркас, напоминающий дом, с парящими карнизами и цветочными панелями; ограждения, подвесные карнизы и горизонтальные балки украшали резьбой и росписью. Она не была в состоянии забыть болезнь бабушки, недопонимание с матерью, действия Се Чжинин и всех остальных... Она думала о слишком многих вещах. Се Чжаонин медленно сомкнула глаза, ей обязательно следовало поспать... Следовало поспать, потому что завтра ей потребуется быть очень внимательной.