Глава 4 — Глава 4

Глава 4 Перед ней стояла молодая девушка. Ее наряд состоял из легкой белой газовой безрукавки и юбки нежного желтого оттенка с гофрированными складками. В волосах красовалась шпилька из белого нефрита в форме орхидеи, подчеркивающая утонченность ее облика. Черты лица девушки были изысканными и неповторимыми. Однако из-за болезни она выглядела очень бледной, и было видно, что двигалась она с осторожностью, поддерживаемая под руку тетушкой. Она смотрела на нее с большой искренностью, как будто младшая сестра и в самом деле проявляла немалую заботу о старшей. А рядом с ней стояла другая молодая девушка, в безрукавке цветом розового корня лотоса с райским узором на узорчатом шелке и светло-синей плиссированной юбке с узором чаньчжи*, весь ее облик был прелестен, а лицо мягким и кротким. *缠枝 chánzhī чаньчжи (традиционный китайский орнамент в виде сплетающихся веток растений и цветов) Эта молодая девушка, только завидев ее, поспешила подойти ближе, с беспокойством взяв ее за руку, она зашептала ей на ухо: –Старшая сестра, я по пути неожиданно столкнулась со второй старшей сестрой, идущей сюда же, я боялась, что старшая сестра попала в неприятность, потому поспешила прийти... Эти двое были двумя ее младшими сестрами: второй барышней семьи Се, Се Ваньнин, а также некогда ее лучшей подругой и любимой сестрой, третьей барышней семьи Се, рожденной от наложницы, Се Чжинин. Се Чжаонин в душе язвительно усмехнулась. Никто не знал, что, по правде говоря, бывшая всегда около нее, державшаяся с ней всегда так ласково, ее младшая сестричка Се Чжинин уже давно состоит в тайном сговоре с Се Ваньнин! Эти двое и впрямь были мастерами интриг. Се Ваньнин, как будто парившая в облаках, была как ясная и светлая полная луна. Се Чжинин, находясь около нее, в тайне направляла все ее дела и поступки, но никому этого было не ведомо, другие же ошибочно думали, что она только и делала, что постоянно отговаривала Се Чжаонин. Так же было, как и в этом случае, когда Се Чжинин вроде бы случайно упомянула о новом головном уборе Се Ваньнин – узор в нем был выполнен в виде цветков магнолии и выглядел очень красивым, а цветок магнолии больше всего нравился Чжао Цзиню. Разве Се Чжаонин не забеспокоилась бы, узнав об этом? Разве она не попыталась бы что-то предпринять, чтобы заполучить головной убор себе? Ее заинтересовали, ни на что прямо не намекая, к тому же в прошлом разве Се Чжаонин могла бы что-то подобное подумать о Се Чжинин? Се Чжинин вот таким вот способом заставляла ее заниматься многими плохими делами, постоянно акцентируя ее внимание на Се Ваньнин, так Се Ваньнин получала еще большую любовь семьи. Се Ваньнин втайне, используя стратегии маневрирования, сеяла вражду между ней и ее матерью с отцом, и все это привело к тому, что их отношения не заладились и стали очень плохими. По одному их разбить было гораздо легче. Даже после того, как она вышла замуж, они и тогда не отпускали ее, используя ее для несметного количества плохих дел, и приобрели таким образом целый ряд различных выгод для себя. Они лишили доброго имени и ее бабушку, и ее саму, погубили ее мать, лишив ее вообще всего. Се Чжинин и Се Ваньнин не только хорошо вышли замуж, но также были известны везде своей добродетелью. Мать Се Чжинин, наложница Цзян, стала второй законной женой ее отца, а рожденный ею сын унаследовал все состояние семьи – они захватили все, что только возможно. А Се Чжаонин и все люди, которые к ней хорошо относились, оказались в трудном положении. Их судьба была особенно печальной. Прошлое обрушилось на нее, словно гора мечей и море огня, и сжигало ее, заставляя корчиться от боли в душе. Однако на ее лице ничего не отразилось, и она спокойно сказала: –Выражаю младшей сестре благодарность за ее заботу, теперь все в порядке. И тут же Се Миншань холодно фыркнула: –Ваньнин, именно из-за ее дикости была избита твоя служанка Байлу, ты же так обеспокоена ее состоянием здоровья! Почему ты все еще тревожишься о ней! Цзян-ши, видя, как побледнела Се Ваньнин, торопливо распорядилась, чтобы ей помогли присесть. Се Сюань, видя, что все в сборе, посмотрел на Се Чжаонин и сказал: –Поскольку все пришли, Се Чжаонин, расскажи четко и ясно, почему ты избила Байлу! Се Чжаонин давно знала, что так и будет. Она произнесла холодно: –Отец, я не тот человек, который избивал, как я могу четко ответить на твой вопрос? Се Сюань нахмурился и спросил: –Ты отрицаешь? Тогда позволь мне спросить тебя. Ты увидела красивый головной убор у Се Ваньнин и пожелала отнять его, оставить себе, это так? Се Чжаонин поняла это еще вчера, и теперь, хотя и неохотно, признала очевидное. Се Сюань снова спросил: –Ты, воспользовавшись тем, что в Восточной усадьбе никого нет, взяв с собой несколько человек, вломилась в покои своей младшей сестры, но наткнулась на Байлу, которая преградила тебе дорогу, ты надавала оплеух Байлу, тетушка Чэнь, подметавшая рядом, видела все своими глазами, это так? Это было действительно так. Се Сюань продолжил говорить: –Байлу остановила тебя, и ты притворилась, что возвращаешься назад, но ты, оставив своих служанок и тетушек, тайком отдала распоряжения своим телохранительницам, чтобы те сильно избили Байлу, это ведь то, что ты сделала? Се Чжаонин сказала: –Этого Ваша дочь не делала, дочь действительно надавала оплеух Байлу, однако потом вернулась в зал Цзиньсю и не отдавала распоряжений телохранительницам избить Байлу. Се Сюань нахмурился, а потом, поморщившись, сказал: –Все это своими глазами видела Миншань, и, кроме твоих телохранительниц, кто еще способен был так избить Байлу? Что ты скажешь на это? Две служанки-телохранительницы вернулись вместе с Се Чжаонин из округа Сипин, старший дядя, боясь, что ее будут обижать, выбрал их для ее защиты, раньше она действительно, опираясь на двух телохранительниц, вела себя безрассудно и совершила немало ошибок. Се Чжаонин сказала: –Отец, после того как все произошло, Вы наказали дочь, заставив стоять на коленях в храме предков. Я не успела расспросить младшую сестру Миншань, можно ли мне сейчас спросить кое о чем младшую сестру? В выражении лица Се Сюаня не было никакого беспокойства, он, естественно, не хотел несправедливо обижать Се Чжаонин, по правде говоря, он уже раньше расспросил обо всем Се Миншань. Но совершенно очевидно, у нее тоже могли возникнуть вопросы. Он сам сейчас задавал ей вопросы, потому что, будучи уверенным в ее вине, хотел, чтобы она признала свои ошибки и раскаялась. Но уж коль скоро она пожелала задать вопросы сама, пусть спрашивает для всей ясности, Се Сюань сказал: –Спрашивай. Се Чжаонин повернулась к Се Миншань и спросила у нее: –У меня есть несколько вопросов к младшей сестре Миншань. Ты сказала, что видела собственными глазами, как я отдавала распоряжение своим телохранительницам, скажи мне, в котором это было часу и где? Се Сюань давно расспросил ее об этом. Се Миншань ответила без запинки: –Это было в час вэй-ши* на дороге в зал Фуцю! Я увидела тебя через резное окно, ты говорила своим телохранительницам, чтобы они избили ногами служанку и бросили ее под бананом, ты не можешь этого отрицать! * 未 时 wèishí время с 13-00 до 15-00 часов дня Се Миншань была дочерью старшего двоюродного брата ее отца, Се Бина. Она родилась в его преклонных летах, с детства была очень любима и избалована своей семьей, и у нее были очень хорошие отношения с Се Ваньнин. Се Сюань и Цзян-ши также горячо любили эту свою племянницу. В ее глазах Се Чжаонин была дикаркой, вернувшейся из диких мест, которая отняла у Се Ваньнин ее первородство, и вообще она была недостойна приехать в Бяньцзин и не заслуживала называться сестрой им. Потому каждый раз она старалась помогать Се Ваньнин справляться с ней. Се Миншань постоянно высмеивала ее, за спиной ругая ее, говоря, что она «невоспитанная, бессовестная, и ей следовало остаться на пограничной заставе до самой своей смерти». А потом тайком, оставшись наедине, она часто рассказывала Цзян-ши о ее ошибках, какая она вся заносчивая и самовольная, как она издевается над Се Ваньнин, несмотря на то, что все это было сильно преувеличено, однако со временем Цзян-ши неизбежно стала чувствовать, что у Се Чжаонин, оказывается, мерзкий характер, и она не может ни с кем поладить. Несмотря на то, что Се Чжаонин злилась на нее раньше, она никак не могла с Се Миншань справиться. В конце концов, однажды она разозлилась так, что хотела даже ударить ее, и уже даже подняла руку для удара, однако ее перехватил отец прямо там же, на месте, потому она и не смогла ее ударить. Се Чжаонин наказали, поставив ее под карнизом на колени на четыре больших часа, и к тому времени, как она встала с колен, она даже не могла ходить. Се Миншань все еще самодовольно поглядывала на нее. Се Чжаонин чуть-чуть приподняла брови, она не растерялась, а с улыбкой сказала: –У младшей сестры Миншань поистине острый взгляд, обе стороны той дорожки засажены остролистом, и они загораживают почти все резные окна, также из-за этого не слышны голоса. Если бы младшая сестра Миншань не стояла в самой гуще остролиста, как бы она заметила меня и услышала, что я говорила телохранительницам? Иначе просто никак нельзя объяснить такое совпадение. Она оказалась у резного окна в нужный момент и всё увидела и услышала. Услышав эти слова, все находящиеся внутри зала застыли на месте. С того момента, как Се Миншань сказала, что она видела собственными глазами, как Се Чжаонин приказала своим телохранительницам сильно избить Байлу, и до того момента, как она, стоя на коленях в храме предков, упала в обморок, не было никого, кто по-настоящему бы допросил Се Миншань, в конце концов, разве это было не похоже на то, что обычно делала Се Чжаонин? Тем более, что свидетелем еще выступала и тетушка Чэнь, подметающая что-то где-то рядом, она видела, как Се Чжаонин надавала оплеух Байлу у входа. Се Миншань говорила о дороге, по которой вообще редко кто-то ходил, и никто никогда не обращал внимание, действительно ли можно увидеть эту дорогу, находясь в доме? Уже намного позже, в прошлом, когда Се Чжаонин так и не смогла разобраться в произошедшем, она сама отправилась посмотреть на это место. Только тогда, Се Миншань уже вернулась к себе домой, а Байлу исчезла из резиденции, и не осталось никаких доказательств. Этот вопрос тяготил ее всю оставшуюся жизнь. И Се Чжаонин именно поэтому его задала! Се Миншань взглянула на Се Ваньнин и всех присутствующих, в ее голове все перемешалось, и уже более робко она заговорила: –Только я не все объяснила ясно... Тогда я взяла с собой Гортензию поиграть, и она как раз забежала в остролист. Я отправилась ее искать и вот тогда все и обнаружила! – Гортензией звали львиную собаку, воспитанную Се Миншань. Однако эта версия была совсем непохожа на ту, что она озвучила ранее, Се Миншань испугалась, что все находящиеся здесь начнут ее подозревать во лжи, и она немедленно сказала: –Я не собираюсь несправедливо обвинять ее, она действительно надавала оплеух Байлу, и подметающая у входа тетушка Чэнь это видела также! Однако Чжоу-ши услышала кое-что неправильное в ее словах, прикрыв рот, она дважды кашлянула, после чего сказала: –Тетушка Чэнь лично видела, как Маньмань ударила Байлу, это действительно так, однако тетушка Чэнь также сказала, что Маньмань надавала ей оплеух и сразу же ушла, ты же рассказывала, что Маньмань инструктировала своих телохранительниц, чтобы они тяжко избили Байлу, но разве это не разные вещи? Я спрашиваю тебя, ты действительно видела, как Маньмань давала распоряжения на дороге? Се Миншань по-прежнему упиралась: –Я именно это и увидела, только сначала я не упомянула о Гортензии. Выражение лица Се Сюаня было мрачным, не понятно было его настроение в этот момент. В этот момент Се Чжинин нежно сказала: –У старшей двоюродной сестры Миншань нет ни вражды, ни ненависти к старшей сестре, так зачем же ей клеветать на старшую сестру? Старшая двоюродная сестра, верно ли, что ты просто запуталась? У Се Миншань от ее слов получилось некое озарение. –У меня нет неприязни к Се Чжаонин, так зачем же мне клеветать на нее! – немедленно отреагировала Се Миншань. – Я видела, как она приказала своим телохранительницам сильно избить Байлу, а Байлу не могла им сопротивляться и получила тяжелые ранения от рук ее телохранительниц! Она смотрела на Се Чжаонин, и выражение лица ее было очень самодовольным. Се Чжаонин мельком взглянула на Се Чжинин, Се Чжинин выглядела так, как будто совсем не понимала, что ее слова могут быть так использованы, и виновато смотрела на Се Чжаонин. Се Чжаонин скривила уголки рта, но все же сказала: –Я также собиралась спросить младшую сестру Миншань: если у нас не было вражды, зачем она меня ложно обвинила? Неужели... её кто-то подтолкнул? Раз у тебя нет ко мне неприязни. Но возможно есть кто-то, кто обижен на меня. Я вот не знаю, но где именно младшая сестра Миншань проживает в эти дни в резиденции? В этот самый момент Се Ваньнин неожиданно поднялась и опустилась на колени со слезами на глазах, говоря: –Отец, дочь убедительно просит тебя, ни в коем случае нельзя снова начинать разбирательство в деле избиения старшей сестрой Байлу. Дочь понимает, что она осталась в семье только из-за того, что родители сжалились над ней, и если из-за дочери на старшую сестрицу падут подозрения, дочь в своей душе будет сильно страдать! Старшая сестра... Старшая сестра не причинила тяжелого вреда моей служанке, и дочь верит старшей сестре, прошу отца, не нужно из-за этого дела сомневаться в старшей сестре! С этими словами она стала кланяться до земли, она слишком побледнела из-за этого, ее движения стали неустойчивыми, было понятно – она еле-еле держалась на ногах, и было похоже, что она вот-вот рухнет в обморок. Она казалась такой изможденной, что несколько человек немедленно бросились к ней, быстро подняли, защищая. –Что это за чушь?! Ты дочь главной жены семьи Се, что это значит – оставили, а могли не оставить! – Цзян-ши была наиболее мягкосердечным человеком из всех, видя, что Се Ваньнин неудобно, она тотчас же подошла и обняла ее. Се Ваньнин схватилась за рукав платья Цзян-ши, ее личико было таким чистым и красивым. Она была совершенно не похожа на Цзян-ши. У Цзян-ши была яркая внешность, а раскосые глаза добавляли в ее красоту еще и некую строгость.Се Ваньнин от рождения обладала чарующей красотой. Ее глаза были не только привлекательными, но и излучали силу, ум и внутренний свет. Цзян-ши растила эту девушку больше десяти лет и действительно относилась к ней как к сокровищу очей своих, горячо любила и жалела. Се Сюань также посмотрел на нее с жалостью, а потом сказал: –Ваньнин, ты немного нездорова, присядь быстрее! Из-за мольбы Се Ваньнин, Цзян-ши повернулась к Се Чжаонин и сказала ей: –Пусть даже Миншань и немного напутала в изложении, но тетушка Чэнь видела, как ты раздавала оплеухи Байлу. И тем более тогда в зале Фуцю не было посторонних – только ты со своими служанками. Кто еще мог избить Байлу? Как ты можешь четко объяснить создавшуюся ситуацию? Се Чжаонин крепко ухватилась пальцами за ткань внутри рукавов, холодно усмехнулась в душе, сейчас матушка – это совсем не та матушка, которая была в самом конце. Вспомнив, что ей никак нельзя признавать свою вину, она спокойно произнесла: –Однако, если нет твердых доказательств, то как же матушка собирается утверждать, что это была я? В это время заговорила Чжоу-ши, она плавно опустила нитку коралловых бус вниз: –Раз нет доказательств, то нельзя и осудить Маньмань. Мне нет дела до того, что вы все думаете. Но пока я здесь услышала, как Се Миншань сказала совершенно иное, нельзя напрасно подвергать наказанию Маньмань! Слушая слова бабушки, у Се Чжаонин запершило в носу. На всей этой земле есть только один человек, который сейчас ее защищает. Цзян-ши забеспокоилась: –Матушка, Вы так защищаете ее, думаете, это может ей как-то помочь! Она сейчас и так не может себя держать в руках, так что же нам делать, если в будущем она устроит еще больший скандал! Чжоу-ши ничего не сказала в ответ, она просто стала перебирать пальцами нитку кораллов с упрямым выражением лица. Цзян-ши и Се Сюань полагали, что Чжоу-ши не должна защищать Се Чжаонин, однако старших нужно было уважать, и они никак не могли воздействовать на Чжоу-ши. По правде говоря, они вовсе не на основании слов Се Миншань посчитали вину Се Чжаонин доказанной. Учитывая проявленный ею ранее нрав, было совсем не удивительно, что это сделала именно она. Прежде она уже надавала оплеух дочери наложницы из семьи цензора Тай, так почему же она не могла так поступить с Байлу? Более того, обычные служанки не смогли бы так ее избить, зато это смогли бы сделать две телохранительницы из окружения Се Чжаонин. И к тому же в то время там не было никого постороннего. Все улики указывали на Се Чжаонин. Однако Чжоу-ши не желала прислушиваться к ним. Се Сюань подумал и пришел к выводу, что если так будет продолжаться и дальше, то все обернется открытым скандалом, и все это будет очень невыгодно семье Се, потому что это может повлиять и на остальных барышень семьи. Он медленно вздохнул и сказал: –Довольно! Раз уж матушка настаивает, а слова Миншань такие непоследовательные, я не хочу понапрасну наказывать тебя. Мы публично заявим, что Байлу упала в саду с декоративной горки и получила из-за этого тяжелые травмы, я уже направил людей, чтобы отправить Байлу на хутор, и попросил хорошо позаботиться о ней там. Потому в этом деле нельзя никого обвинить, и в будущем мы не будем больше о нем упоминать! На лице Чжоу-ши отразилось облегчение, Цзян-ши хотела вставить слово, однако, подумав, она решила все же ничего не говорить. Се Сюань продолжил говорить: –Я намеревался, из-за твоих поступков, сразу же отправить тебя в женский монастырь Цзинсинь, чтобы монахини в течение полугода исправили бы твои манеры, – как только эти слова были произнесены, выражение лица бабушки немедленно изменилось, но прежде чем бабушка вообще что-то успела сказать, Се Сюань заговорил вновь: – Пусть сейчас и нельзя определить, насколько тяжело ты избила служанку, однако ты также ранее ударила Байлу, потому я заменил это наказание на копирование текста канонической книги. Тебе нужно переписать сто раз Алмазную сутру, и пока ты ее не скопируешь, тебе не разрешается выходить на улицу за ворота дома Се! При повторном подобном преступлении – не жди от меня пощады! Он строгим взглядом посмотрел на Се Чжаонин. Се Чжаонин поняла, что отец совершенно ей не поверил, он лишь стремился прекратить конфликт, чтобы избежать дальнейших неприятностей, и всё. В прошлом, позже по времени, поскандалив с Се Ваньнин, она столкнула ее с чердачной лестницы. Ее отец ударил ее по лицу и немедленно отправил ее в женский монастырь Цзинсинь, а матушка была в таком гневе, что даже не желала смотреть на нее. Се Чжаонин сразу же опустилась на колени и сказала: –Хотя дочь считает себя невиновной, однако Байлу в конце концов – это нанятая со стороны служанка, она получила тяжелые раны в нашем доме, дочери немного жаль ее. Хочу отправить ей серебряных лян на содержание, а цяни на лекарства пусть выплатят из содержания дочери. Услышав ее слова, у Се Сюаня появилось так редко им показываемое выражение удовлетворения. Он согласно кивнул, произнеся: –Ты приняла все близко к сердцу, давай так и сделаем. Се Ваньнин, увидев произошедшее, с большим трудом встала на ноги и сразу же склонилась в поклоне: –В таком случае я благодарю старшую сестру от ее имени, сегодняшний инцидент исчерпан, прошу старшую сестру не держать на меня обиды, мы сестры и должны хорошо ладить друг с другом. Стоявшая позади нее Се Миншань сказала: –У старшей сестры слишком хороший характер! Она так легко позволила ей избежать ответственности, а тебе нужно быть ей благодарной! Се Ваньнин заговорила: –Старшая сестра, как бы то ни было, не делала ничего умышленно, – сказав, она неожиданно закашлялась, Цзян-ши с беспокойством поддержала Се Ваньнин и решила отправить ее отдохнуть, прямо перед самым уходом она пристально посмотрела на Се Чжаонин и сказала: – Раз уж твой отец сказал, что ты должна скопировать каноническую книгу, то ежедневно переписывая, каждый день присылай ее мне! У Се Чжаонин чуть скривились уголки рта, но она пообещала. Се Чжаонин осталась стоять на прежнем месте, наблюдая за людьми, выходящими из главной залы. Се Миншань, проходя мимо нее, холодно фыркнула, а потом прошептала: –В этот раз тебе повезло, в следующий не будет так легко... тварь. В ее глазах читалась бесконечная насмешка и злость. Се Чжаонин нисколько не разозлилась, лишь сказала, улыбнувшись: –Тогда буду с почтением ожидать. Смотря, как Се Миншань вместе со всеми остальными следуют за Цзян-ши, Се Чжаонин кое-что вспомнилось. В прошлом Байгу, приближенная к Цзян-ши тетушка, пришла навестить ее в тюрьме при цензорате, не считая вести о смерти Цзян-ши, она еще кое-что ей сказала. –Госпожа узнала о тайне в семье, – сказала тогда Байгу, – это было что-то чрезвычайно важное, однако госпожа так и не рассказала этого никому, а решила возвратиться и думала рассказать Вам. К сожалению, по дороге напали горные разбойники... Эта служанка полагает, что это чересчур большое совпадение. Получается, госпожа только узнала какую-то тайну, и сразу же с ней произошла беда. Се Чжаонин понимала, что имела в виду Байгу. Байгу считала, что Цзян-ши, убитая горными разбойниками, это вовсе не трагическое совпадение, а кто-то подготовил это умышленно. Так что же это за тайна? Се Чжаонин чувствовала, что за спокойным фасадом семьи Се, похоже, действительно скрыто что-то странное – точно и не скажешь что. В ее душе было неисчислимое количество вопросов. Се Чжаонин отвернулась, посмотрев сквозь внутреннюю резную перегородку на небосвод. Солнечный свет тускнел, оранжевый закат заливал весь двор. Казалось, что жизнь угасает вместе с ним. Однако для нее это было начало новой жизни.