Глава 3 — Глава 3

Глава 3 В юности она была очень своевольной и не придавала значения уважению окружающих. Даже видя, как посторонние критикуют ее, ей было лень возражать им. В то время она постоянно думала о Чжао Цзине, где уж тут думать о чем-то другом. Но в этом деле было невозможно оправдаться, бабушка заговорила, желая защитить ее. Она никогда не осуждала ее, как бы велика ни была ее вина, лишь оберегала, заботясь о ее здоровье. Такая выборочная симпатия и защита не пропали даже после смерти бабушки, вплоть до того времени, пока она по-настоящему не попала в непоправимую ситуацию, когда даже Боги и Будда уже не смогли ей помочь. –Не волнуйся, бабушка, мне только приснился дурной сон, и я на миг испугалась, – услышала она собственный голос, он был таким же звонким, как у молодой девушки, а она привыкла слишком часто слышать свой хриплый и неприятный голос, теперь же, когда он снова такой звонкий, оказывается, что она просто отвыкла от него. В это время с улицы пришла служанка, поверх одежды на ней была надета длинная безрукавка желтого цвета. Служанка увидела пожилую госпожу, сидевшую на краю кровати Се Чжаонин, и остановилась в отдалении, явно пребывая в нерешительности. Бабушка чуть-чуть приподняла брови, холодно заговорила: –Хочешь что-то сказать, но не можешь сказать это передо мной? Только тогда служанка подошла, склонившись в низком поклоне, она сказала: –Пожилая госпожа, господин сказал, как только старшая барышня проснется, он сразу же просит старшую барышню прийти в главный зал для разговора. Бабушка равнодушно произнесла: –Возвращайся к господину и передай, что старшая барышня еще немного нездорова, сейчас она не в состоянии прийти, как только ей станет лучше, я сама приведу старшую барышню – иди и доложи. Выслушав, служанка оказалась в затруднительном положении, поэтому она снова сказала: –Пожилая госпожа, господин распорядился: как только старшая барышня проснется, ей следует сразу же прийти... Однако бабушка лишь взяла у подошедшей Цинъу пиалу с темлой водой и, зачерпывая ложкой, стала поить ее, Се Чжаонин, не обращая никакого внимания. Бабушка в юности, в своей семье, была единственной дочерью законной жены – старшей дочерью, поэтому в ее семье в ней души не чаяли. Позже она вышла замуж за дедушку, также сильно любившего ее, таким образом вся ее жизнь сложилась благополучно. Она была разумной и доброжелательной, сейчас в семье и дети, и внуки не осмеливались быть к ней непочтительными. Но Се Чжаонин не хотела, чтобы бабушка вела себя так ради нее. Из-за того, что она очень благоволила к ней, ей все прощали и попустительствовали во всех делах, а бабушку критиковали за спиной как человека, «выжившего из ума». Впоследствии, когда бабушка слегла от болезни в постель, хотя люди в семье и очень заботились о ней, однако бабушка лишилась их уважения. Потом, когда Се Чжаонин совершила тот проступок, две тетушки заставили ее стоять на коленях перед храмом предков. Бабушка, разузнав, что ее хотят наказать, а потом отправить в женский монастырь Цзинсинь совершенствоваться в своей нравственности, так разозлилась, что умерла от горя, и опять люди говорили о ней – «она получила по заслугам». Вследствие этого она, в то время когда бабушка умерла, оказалась в полной изоляции, и, также как и ее, ее называли дурным человеком. Ее не было рядом в то время, когда умерла бабушка, задумавшись, она поняла, что в то время бабушка была очень несчастна. Ее уважали и души в ней не чаяли всю ее жизнь, но к концу этой жизни все стали говорить о ней гадости. Думая об этом, глубокое раскаяние, словно Великий паводок, затопило ее всю душу. –Бабушка, – Се Чжаонин держала ее за руку, – раз уж отец сказал так, и сейчас я в порядке, то пойду и посмотрю, – заметив, что бабушка по-прежнему медлит, как будто тревожится о ее здоровье, Се Чжаонин, словно маленький ребенок, стала заискивающе говорить: – Я лежала так долго, и мое тело все затекло, просто пойду выйду прогуляться. Бабушка еще мгновение колебалась, а потом отставила пиалу из селадонового фарфора: –Если ты действительно хочешь пойти навестить его, бабушка пойдет вместе с тобой! – она приказала Цинъу: – Принеси плащ старшей барышни. Цинъу только закончила сушить плащ и поспешно встряхнула его, нечаянно показав под плащом грелку для рук. Бабушка лишь посмотрела на нее, ничего не сказав, а сама, взяв плащ, помогла его надеть Се Чжаонин. Нежные пальцы бабушки кружили по ее шее, Се Чжаонин чувствовала от них тепло и запах грелки для рук. Она почувствовала себя птицей, вернувшейся в гнездо, ощущая теплоту во всем теле, моргая глазами, она подавила в себе нарастающие чувства. Бабушка и внучка, окруженные служанками и с посланной за ней женщиной, вышли из комнат и пошли в главный зал. Се Чжаонин шла и осматривалась, прежняя память о старом жилище семьи Се в Юйлине понемногу восстанавливалась. Семья Се происходила из Цзянси. В прошлом предок семьи Се, взяв с собой двух младших братьев, поехал в столицу сдавать экзамен на ученую степень. Те двое очень удачно сдали экзамен на степень цзиньши*, и в одночасье повсюду стали знаменитыми, о них стали говорить как о двух сыновьях одной семьи, успешно сдавших императорский экзамен на цзиньши. У двух братьев была беспрепятственная дорога для их служебной карьеры. Старший молодой господин быстро вырос в должности в Судебной палате и заимел третий разряд как старший помощник в Тайном совете. Второй молодой господин, дедушка Се Чжаонин, был переведен на службу в провинцию, став ревизором в Эчжоу, он привез с собой старшего сына с семьей и много лет не возвращался назад. 进士 jìnshì цзиньши (высшая учёная степень в системе государственных экзаменов кэцзюй) Из-за того, что ее отец собирался сдавать осенние экзамены на государственную должность в провинции, он не последовал за дедушкой, чтобы занять его должность, а задержался в Бяньцзине и вместе со старшим двоюродным братом сдал экзамены там, после чего он стал чиновником в Бяньцзине и построил недалеко от дома старшего двоюродного брата себе усадьбу. Поэтому все называли семью старшего молодого господина, живущего на улице Дунсю, семьей Дунсю Се, а семью второго молодого господина, живущего на улице Хуэйань, именовали семьей Хуэйань Се. Площадь земли, занимаемая семьей Хуэйань Се, довольно обширная, поэтому Се Чжаонин проживала в прекрасном и очень большом зале, с пятью главными комнатами, боковыми комнатами с двух сторон и комнатами впереди и позади главного здания. Везде были резные балки и расписные стропила, выполненные очень изящно. Двор был выложен внутри отполированными каменными плитами, с левой стороны росла крепкая китайская яблонька, в этом сезоне яблонька еще не цвела, ее только появившиеся почки были еще редки. Се Чжаонин засмотрелась на этот хорошо знакомый ей пейзаж и рассмеялась, она все еще помнила, что этот дворик изначально должен был быть отдан для проживания ее младшей сестре Се Ваньнин, однако, когда она вернулась, бабушка, естественно, отдала ей этот хороший участок земли. Вследствие этого и мать, и отец еще больше стали жалеть Се Ваньнин. Но никто не знал, что у бесчинствующей в прошлом в Бяньцзине старшей дочери главной жены семьи Се было плохое детство. Она не росла в семье Се. Когда ей только-только исполнилось полгода, у нее появилась болезнь – сильный кашель, не поддающийся лечению. В Бяньцзине все врачи оказались бессильными, и бабушка вместе с ней отправилась в округ Шуньчан, для того чтобы найти там одного жившего в уединении известного врача. Кто ж знал, что как только они выехали, их настигли дансяны*, отправившиеся в поход для захвата южных земель, занявшие к тому времени большие регионы, а также Цинчжоу, Синцин, Тайюань. Бабушка оказалась отделена от нее, и она очутилась у дяди – маминого брата, спасшего ее, и выросла в округе Сипин. Десять лет вся территория северо-запада была захвачена дансянами. Ее дядя не имел возможности отправить письмо семье Се. 党项 дансяны (ветвь тангутов, основавшая в эпоху Северной Сун царство Си Ся на северо-западе Китая) И только когда император сам возглавил в походе войска, дансян удалось изгнать южнее горы Хэлань. Тогда четвертый дядя направил людей с письмом в семью Се, только вот, возвратившись, они поведали, что, оказывается, больше десяти лет назад «ее» уже нашли! Оказывается, что вскоре после военной смуты семья Се немедленно отправила людей на ее поиски. И в течение всего времени поисков, около двух лет, они искали ее и не находили себе места от беспокойства. И вот в одном из крестьянских дворов они нашли младенца, который чертами лица был похож на их дочь. Они поверили словам человека, воспитывающего ее, он сказал, что ее принес им старик, который рассказал, что сам он из Бяньцзина, только тот старик быстро умер. Эта девочка и была Се Ваньнин. Неважно уже, была ли придумана эта сказочка ради денег членами той семьи, либо и вправду это было таким вот совпадением. В итоге, матушка ошибочно посчитала, что она вернула свою родную дочь назад, держа на руках трехлетнюю Се Ваньнин, она плакала от радости и принесла ее в семью Се. С этих пор Се Ваньнин стала единственной законной дочерью семьи Се – старшей дочерью главной жены, и все, от родителей до слуг, все относились к ней как к сокровищу очей их и любили безмерно. Она находилась всегда при матушке, самолично занимающейся ее воспитанием, отец также лично учил ее писать, в дом постоянно приглашали всевозможных наставниц и преподавателей обучать ее читать и заниматься живописью, и в Бяньцзине было повсеместно известно, что старшая дочь главной жены семьи Се – Се Ваньнин – талантлива и прекрасна. А Се Чжаонин выросла в округе Сипин, ее дядя круглый год воевал, и Се Чжаонин была постоянно в одиночестве. Округ Сипин – это бесконечная пустыня, выезжая за пределы крепостных стен города, можно было сразу в нее попасть, и, исключая тополей и облепихи, она никогда не видела в округе никакой зелени. Так какими же хорошими манерами могла обладать Се Чжаонин? Се Чжаонин всегда вела себя в округе Сипин безрассудно и своенравно, давая волю своему свирепому характеру, такого образования и воспитания для молодой барышни невозможно себе было и представить. Таким образом, когда она вернулась в Бяньцзин, откуда у нее могла взяться внешность и манеры девушки из знатного рода! И когда ее матушка увидела ее впервые, она испугалась так, что чуть не упала в обморок, она действительно не могла поверить, что это ее родная дочь! …… Се Чжаонин предавалась воспоминаниям о прошлом, когда перед ними появился главный зал. Зал Цзиньсю отстоял от главного зала на пару мостов и одну дорожку. Главный зал построили на берегу, это была обширная усадьба на пять помещений, сбоку были посажены высокие кипарисы, сейчас под раскачивающимися тенью деревьев перед дверью стояли служанки, опустив руки по бокам. Около входа было очень чисто и тихо, не было никаких ненужных цветов или травы. С двух сторон от главного входа висела вывеска с парными надписями «Семейные традиции передаются уже десять поколений, если орхидеи высажены перед ступенями во внутреннем дворе, то османтусы закладывают великие замыслы», возле входа стояло четверо телохранителей. *Это означало, что хозяева дома — изысканные люди. Как правило, большие семьи сажали гранатовые деревья перед крыльцом (что означает желание «разбогатеть»); во дворе они сажали деревья хурмы (чтобы все сбылось) и яблони (чтобы установить мир). С другой стороны, литераторы и ученые-аристократы считали орхидеи одними из четырех благородных растений и использовали аромат османтуса для развития своих литературных мыслей. Поэтому большинство из них и выращивали орхидеи и османтус. Се Чжаонин ругали и наказывали бесчисленное количество раз в этом месте, она ненавидела его до дрожи. Сейчас, смотря на это место, трепет появился в ее сердце, но это был не страх, а неконтролируемое волнение – она действительно вернулась! Вдвоем с бабушкой они вошли во внутрь и свернули налево, стоявшие по обе стороны служанки поклонились им. Еще до того как они вошли во внутрь залы, до них донесся гневный голос. Певучий женский голос говорил: –Старшая сестра не только хотела отнять головной убор у Ваньнин, она еще нанесла тяжелые увечья ее служанке, разве это не предел всему? Если она осмелилась ударить служанку в этот раз, то в следующий раз разве она не сможет ударить Ваньнин! Если так будет продолжаться, то что же будет дальше! Вы дальше не сможете ничего предпринять! Се Чжаонин остановилась. Эти слова она не слышала их уже много-много лет. Зато, услышав все эти фразы, лицо бабушки потемнело, она взяла ее за руку и успокаивающе заговорила: –Не беспокойся, невзирая на то, что скажет твой отец, бабушка сумеет защитить тебя, – холодно фыркнув, она продолжила: – Никто не сможет издеваться над тобой! Бабушка всегда полагала, что именно из-за нее она была разлучена с семьей, и чувствовала себя виноватой. Поэтому, когда бабушка наконец-то нашла ее в округе Сипин, она обняла ее и громко заплакала, и с тех пор она относилась к ней как к единственному сокровищу, баловала ее и давала ей все, что бы она ни захотела. Се Чжаонин улыбнулась бабушке и, сжав ее руку, сказала: –Пока здесь моя бабушка, мне ничего не страшно. Войдя, они увидели свисающий сверху красновато-коричневый полог, по бокам стояли четыре кресла из розового дерева, дубовый пол был покрыт черным лаком и глянцево блестел, на длинном столе напротив стояла пара ваз из жучжоуского фарфора светло-синего цвета, над ними висел рисунок, изображающий журавлей и оленей весной, и горизонтальная доска с надписью «Только добродетель и хорошая слава». Прямо перед ними стоял мужчина, одетый как ученый-конфуцианец, хотя ему и было приблизительно лет сорок, у него все еще были красивые и четкие черты лица, лишь брови были нахмурены, а лицо было таким мрачным, как будто с него стекала вода. Это был отец Се Чжаонин – Се Сюань. Рядом с ним находилась одетая в короткую кофту из парчи розового цвета и длинное белое сюаньао красивая молодая девушка, в свою очередь Се Чжаонин опознала в ней Се Миншань. А сбоку от нее стояла женщина с волосами, уложенными в прическу Тяосинь, она была одета в верхнее платье-халат из ярко-красного сычуаньского шелка, черты ее лица были выразительными, однако сейчас они застыли в сердитой гримасе, это была матушка Се Чжаонин – Цзян-ши. Все присутствующие подняли взгляд заметив, что она пришла в зал вместе с бабушкой. Выражение лица Се Сюаня по-прежнему было мрачным, а Се Миншань криво усмехнулась ей. Матушка же, Цзян-ши, холодно фыркнула, и отвернулась не желая ее видеть. Се Чжаонин посмотрела на мать, и в её душе вспыхнули сложные чувства. Она снова встретилась со своей матерью. У нее с Цзян-ши действительно было чрезвычайно много противоречий. Она не находилась рядом с Цзян-ши, когда росла, и Цзян-ши вполне естественно любила Се Ваньнин, которую вырастила и воспитала сама. Тем более Се Чжаонин была непочтительна к родителям дома, а на улице провоцировала ссоры. Она часто критиковала Се Ваньнин, поэтому она все больше и больше не нравилась Цзян-ши. Видя, что у Цзян-ши лопнуло терпение, она также стала вести себя нетерпимо с ней, словно бойцовский петух, во всем противопоставляя себя ей, и это привело к тому, что Цзян-ши бесконечно расстраивалась. Родная мать и дочь вопреки всему дошли до того, что стали словно враги друг другу, после того как Се Чжаонин вышла замуж, они поклялись друг другу, что перестанут разговаривать друг с другом. Однако впоследствии, когда ее бросили в тюрьму и она ожидала своей казни, в то время Цзян-ши как раз навещала своих родственников в Цзянси, та в спешке, беспокоясь о ней, поспешила издалека вернуться назад. По дороге она столкнулась с горными разбойниками, грабившими на дорогах... От нее не осталось даже целого трупа. Личная служанка Цзян-ши, тетушка Байгу, приехала передать ей эту новость, сказала, что госпожа все свои вещи, которые ей можно было завещать, оставила ей. Плача, Байгу говорила ей: –Барышня слишком жестокая... После того как Вы вышли замуж, госпожа постоянно посылала Вам вещи, а Вы, получив все, собирали их все вместе и отсылали назад, а однажды госпожа отправила Вам весеннюю одежду. Вы же разрезали ее ножницами на мелкие кусочки и также отправили обратно. Госпожа была очень расстроена, она полагала, что Вы так и не смогли простить ее. Принимая во внимание, что госпожа уже ушла от нас... Можно ли простить госпожу... Она громко плакала, держа в руках оставленные Цзян-ши реликвии. Се Чжаонин никогда не получала от Цзян-ши никаких вещей, так как же она могла возвращать их? Она ошибочно думала тогда, после того как сама уже вышла замуж, что матушка и вправду такая бесчувственная и потому полностью прекратила с ней все отношения, поэтому и она также стала безучастной в отношении к ней и никогда более не спрашивала о ней, даже узнав, что с ее матушкой случилось несчастье, она лишь холодно усмехнулась. Но оказалось, что матушка в своем сердце совсем не забыла о ней, просто недопонимание между матерью и дочерью было слишком глубоким, Се Чжаонин слишком сильно ненавидела свою мать, а ее мать слишком не понимала ее. С самого начала кто-то был между ними, кто-то постоянно ставил палки в колеса, заставляя мать и дочь считать друг друга врагами, неправильное понимание вызвало разногласия, и ситуация обострилась. До того как Цзян-ши умерла, она несколько лет не встречалась с ней, однако в то время, когда она находилась в императорском дворце, она бесчисленное количество раз видела ночные кошмары, ей часто снилось, как та умирает под мечами горных разбойников, а ее кости везде разбросаны. Или же как она оказалась в полной изоляции и в подавленном состоянии вся седая сидит в своей усадьбе в одиночестве, смотря на пустынный двор. Ныне же она видела, что у ее матери по-прежнему моложавый вид, ее длинные брови, изгибаясь, достигают волос на висках, а черты лица яркие и живые, щеки пухленькие, и ярко-красный сычуаньский шелк очень хорошо оттеняет цвет ее лица, делая его белее снега. Вспомнив обо всех тех событиях, которые произошли в будущем, она словно погрузилась в транс. Для нее было слишком странным вот так смотреть с отсутствующим выражением лица. Цзян-ши чувствовала себя очень неуютно, не важно было, что та скажет в следующую секунду, она все равно расплачется. Однако в чем же была шутка? Ведь несколько дней назад Се Чжаонин в гневе хлопнула по столу и поругалась с ней. Нахмурившись, она сказала: –Почему ты так смотришь на меня? Я уже давно направила к тебе людей, почему ты пришла только сейчас! Такие ее слова отрезвили Се Чжаонин. Точно, ее мать все такая же, как и была десять лет назад, в то время Цзян-ши воспринимала Се Ваньнин как родную дочь, а ее воспринимала как неисправимого и порочного человека. Но в предыдущей жизни, когда они узнали правду, уже давно Се Ваньнин и другие не обращали ни на кого внимания и не скрывались, в то время все стало совершенно необратимым. Она думала кое-что уже сказать, однако именно сейчас из-за спины Се Чжаонин раздался голос: –Старшая сестра, все ли благополучно с тобой? Мне стало известно, что старшая сестра, стоя на коленях в храме предков, потеряла сознание, я беспокоилась о тебе! Этот голос, такой хорошо ей знакомый, навсегда впечатался в ее кости. Се Чжаонин опустила взгляд, она с трудом подавила сумасшедшие эмоции в своем сердце. И медленно повернулась.