Глава 11 — Глава 11

Глава 11 Завтрак на столе уже давно остыл. Се Сюань и Цзян-ши сидели за квадратным столом из древесины хуали, украшенным облакообразным орнаментом, перед ними стояли изысканные, но холодные блюда. У них пропал аппетит, а звать служанку, чтобы подогреть кашу или другие блюда, тоже не хотелось. Цзян-ши открыла крышку на посуде из белого фарфора, зачерпнув кашу «семь сокровищ», передала чашку Се Сюаню: –Поешь немного, тебе сегодня еще нужно спокойно провести жертвоприношение. Се Сюань взял ее и заговорил: –В доме неспокойно, матушка тяжело больна и не может управлять делами семьи, Цзян-ши отправилась в лавки на Цяньтане, чтобы уладить дела. Разве в последние несколько дней наружу не вылезло много неприятных скандалов? Сегодня Ваньнин и Чжаонин обе пострадали, ты в последнее время ничего не замечала? Услышав эти слова, Цзян-ши в душе почувствовала себя очень некомфортно. Наложница Цзян также родилась в семье чиновника, однако ее семья оказалась в тяжелом положении, и дошло до того, что семья Се взяла ее в услужение. То было то время, когда она сама только-только потеряла Се Чжаонин, её дух был сломлен, и ничто не могло вернуть ей радость. Наложница Цзян родилась нежной, красивой, кроткой и послушной, она хорошо разбиралась в цине, шахматах, каллиграфии и живописи, была умна и осмотрительна, а ее характер был совершенно не похож на ее собственный, Се Сюань высоко ценил ее таланты. Несколько дней назад в лавках Цяньтана что-то произошло, наложница Цзян сразу же уехала, и никто не знал, когда она вернется. Несмотря на то, что наложница Цзян была нежной и великодушной, она всегда относилась к ней с уважением. Однако разве какая-нибудь хозяйка обрадуется, услышав, как ее супруг так тонко хвалит наложницу? Неужели же Се Сюань имел в виду, что, когда в доме была наложница Цзян, в семье не было такого большого беспорядка? Она холодно сказала: –Между девочками в семье наметился небольшой конфликт, только не понимаю, кто исподтишка устраивает каверзы нам. Прежде я полагала, что за всеми проблемами стоит Чжаонин, но сегодня узнала, что Се Миншань оклеветала ее. Кто в конце концов виноват в травме Байлу? Я думала, что лучше всего досконально разобраться в этом деле, но ты, наоборот, запретил. Разве тщательное расследование дела Байлу могло бы привести к серьезному конфликту между сестрами сегодня? Разве Ваньнин уже не пострадала из-за этого случая по неосторожности? Услышав слова Цзян-ши, Се Сюань не мог найти слов. Сознательно скрывать то, что произошло, конечно же, палка о двух концах, он полагал, что во главу угла следует ставить общие интересы. Неважно, какие бы проблемы не возникали в семье, не нужно говорить о них снаружи, и посторонние ничего не будут знать. Однако, если не провести тщательное расследование, в семье так и останется беспорядок, но, пожалуй, это тоже не будет выходом. Однако на той стороне улице живет семья Дунсю, и нужно оберегать их репутацию. Они, семья Се Юйлинь, пусть и были богаты, однако, живя в Бяньцзине, где повсюду можно было встретить богатые и влиятельные семьи, ничего особенного из себя не представляли. Семья дяди отличалась от них. Старший дядя сейчас был в центральном правительственном управлении старшим помощником председателя Тайного совета, и эта должность давала ему большую власть. Само собой, два его двоюродных брата выделялись своей незаурядностью, старший двоюродный брат пусть и умер в молодости, однако его второй старший двоюродный брат уже был чиновником и императорским сановником, находясь у власти, он имел при дворе большой вес, третий младший двоюродный брат занял третье место в цзиньши и сейчас был помощником императорского астронома, это также было очень престижно. Пусть он и был вторым в списке выдержавшим экзамен на ученую степень цзиньши и являлся неклассным цзиньши, однако его отец и старший брат были чиновниками в дальних краях, а в Бяньцзине он был окружен только своей семьей и имел тесные связи только с семьей своего дяди. Се Сюань сказал: –Оставим это, не обращай внимания на мои слова и не принимай все близко к сердцу. Только на этот раз все это затрагивает Миншань, и правда было бы затруднительно вести расследование. Если подобное повторится в будущем, будет еще не поздно последовать твоему совету и провести тщательную проверку. Цзян-ши наконец-то пришла в себя, но она больше не могла проглотить ни кусочка баоцзы. Се Сюань сказал: –Но в сегодняшнем инциденте в то, что Миншань дала лекарство Ваньнин, мне никак невозможно поверить... Несмотря на то, что он не хотел иметь трения с улицей Дунсю, однако, поскольку Се Миншань призналась, он, естественно, не хотел в это вовлекать собственных дочерей, поэтому так ничего и не сказал впоследствии. Цзян-ши также полагала, что Миншань не была тем человеком, который подсыпал лекарство Ваньнин, однако как-никак были найдены улики, тем более она собственными глазами видела, как она обожгла Чжаонин, она не хотела оправдывать Се Миншань и непроизвольно сказала: –Не будем упоминать сегодняшние события, однако инцидент, произошедший на днях с Байлу, уже достаточно очевидно доказывает, что Се Миншань говорила неправду, полагаю, что Чжаонин была несправедливо обижена. Се Сюань мельком взглянул на Цзян-ши, его жена была доверчивым человеком, он хорошо это понимал. Он сказал: –И ты теперь ей веришь? На этот раз Миншань действительно оклеветала Чжаонин, однако, как ни как, та устранила лишь ее одну, то есть одно свидетельское показание. Однако она действительно ударила Байлу, а потом Байлу каким-то труднообъяснимым способом получила сильные травмы. Сейчас в резиденции нет никаких злодеев, Байлу пострадала от человека, находящегося внутри резиденции. Кто же еще мог ей навредить? К тому же в сегодняшнем инциденте были впутаны несколько девушек из нашей семьи, но только не она. Как бы я не раздумывал над этим, почему-то я полагаю это странным. Ты утверждаешь, что это не она плетет интриги за спиной, но я не могу в это поверить. Даже если я умру, это не изменит моего мнения. Просто присутствовала жена второго двоюродного брата, и он не хотел тщательно проводить проверку. Цзян-ши, выслушав Се Сюаня, признала, что в его словах есть смысл. Чжаонин исключила свидетельство лишь одного человека, но прочие события невозможно было объяснить. Колеблясь, она заговорила: –Однако, на мой взгляд, сегодня она казалась очень жалкой... словно с ней действительно обошлись несправедливо. Се Сюань не хотел еще что-то говорить, Цзян-ши просто по своему характеру была такова, он сказал: –Я, конечно же, не хочу, чтобы это была она, лишь хочу сказать тебе, не следует проявлять легкомыслие в ее отношение. Потом Се Сюань заговорил с ней более настойчивым тоном: –Из трех девушек нашей семьи Ваньнин по своему характеру самая добрая, по отношению к своим сестрам она очень мягка, вот только она всегда нездорова. Сейчас она безвинно-пострадавший человек – ты хорошо ухаживай за ней. В прошлый раз, когда по делам я был в семье Гао, то я встретил цзюньчжу* Пинъян, она расспрашивала меня о нынешнем положении Ваньнин. *Цзюньчжу — женский титул в империи Сун, который означал «принцесса первого ранга» или «владычица такого-то округа». Этот титул давался дочерям представителей императорского рода из ближних кругов родства (например, дядьев и братьев) Этот титул давался дочерям представителей императорского рода из ближних кругов родства (например, дядьев и братьев) Ваньнин однажды посетила банкет Цюнхуа в семье Гао. На нем она блистала в каллиграфии в стиле Янь Чжэнь-цина. Ее мастерство заслужило похвалу пожилой госпожи семьи Гао. Цзюньчжу Пинъян, увидев мягкий характер Ваньнин, прониклась к ней симпатией. Она решила сделать ее названной дочерью, полюбив ее так же сильно, как свою родную. Этот случай стал широко известен в Бяньцзине, и репутация Ваньнин в результате этого ещё больше выросла. Они лично с Цзян-ши воспитали Ваньнин, растив с самого детства, он обучал ее циню, шахматам, каллиграфии, живописи, учил ее читать и писать, отдавая ей все душевные силы, их личные отношения уже давно были крепкими. Она была добродетельной, талантливой и выдающейся, это принесло ему почести и признание на публике, даже такой человек, как цзюньчжу Пинъян, приняла ее своей названной дочерью. Разве люди, когда он выходит на улицу, не хвалят его за то, что у него такая замечательная дочь?  Вполне естественно, что в своем сердце он горячо ее любил. Цзян-ши кивнула головой, соглашаясь, здоровье Ваньнин всегда было слабым, за ней требовалось много ухаживать, она обратит на это внимание. Се Сюань снова заговорил: –Чжаонин вернулась из округа Сипин, твой старший брат разбаловал ее, и моя матушка тоже.  Она совершенно обнаглела, тебе нужно более жестче держать ее в руках. Сейчас матушка тяжело больна, доктор сказал мне, что ей ни в коем случае нельзя волноваться даже по мелочам, не позволяй Чжаонин совершать какие-то нелепые поступки, все, что может навредить здоровью ее бабушки. У него не было другого выбора, чем быть более жестким с Се Чжаонин, эта дочь не росла под взором родителей, притом ее дядя и бабушка избаловали этого ребенка в высшей степени, и она часто совершала плохие поступки. Так если он будет более строгим с ней, разве это не будет лучше всего? Если он не будет суров с ней, рано или поздно она утащит за собой его матушку, и само собой она причинит большой вред его собственной репутации, а уж это ни при каких условиях он не может ей позволить! Се Сюань подумал о словах доктора, которые он ему сказал по секрету – если все продолжится так и далее, то, пожалуй, его мать даже полгода не сможет прожить. После того как он это услышал, он не находил себе места, немедленно тайно направил своих людей для того, чтобы защищать ее, проинструктировал их, чтобы невзирая на то, что бы не сделала Се Чжаонин или не сделает в будущем, или независимо от того, как лна будет упрямиться, или какие бы на нее взыскания не налагали, ни о чем таком нельзя рассказывать его матушке! Просто пусть заботятся о старой госпоже и говорят о ее скорейшем выздоровлении. Если старая госпожа чего-то не знала, она никогда не спорила с окружающими людьми. Прошлой ночью Се Сюань уже разговаривал с Цзян-ши по этому поводу, и она поняла, насколько все это важно, поэтому и сказала: –Не волнуйся, это моя собственная дочь, разве я не понимаю, как воспитывать ее? Се Сюань подумал, если бы ты действительно понимала, как её воспитывать, сегодня бы не было такого количества скандалов. –Относительно Чжинин… – Се Сюань колебался. Хотя у Се Чжинин была заурядная внешность и не было таланта, однако она никогда не создавала ненужные проблемы и была очень добра со своими старшими сестрами. У Се Чжаонин был дерзкий характер, а Се Чжинин могла дружить с ней, это свидетельствовало о ее мягкости и послушании. Се Сюань только сказал: –Просто дай ей жить спокойно, она послушная девушка, не наделает хлопот, обычно она находится рядом со старшими сестрами и может давать им советы, так что всё не так плохо. Цзян-ши легонько фыркнула, прежде она также считала, что эта дочь наложницы очень милая, и ничего страшного, если она будет расти вместе с ними рядом. Однако события сегодня заставили ее не верить в то, что она безвинный человек. Она сказала: –Я полагаю, что она имеет к этому какое-то отношение, мне всегда некомфортно на нее смотреть! Се Сюань не находил слов, Цзян-ши обычно была совершенно безразлична к Се Чжинин, в ее душе были лишь те дети, которых она родила и воспитала, как же сейчас она может говорить такие слова, да еще с такой уверенностью? Се Сюань проигнорировал ее, но задумался над теми словами, что только что сказала Цзян-ши, он пристально смотрел на фарфоровую бутылочку размером с большой палец руки: –По правде говоря, твои слова верны, обычно дела никак нельзя скрыть… – и вслед за тем позвал своего личного управляющего делами Ли, передав ему эту фарфоровую бутылочку, отдал распоряжения: – Выясни, откуда взялась эта вещица. У него было смутное ощущение, ему казалось, что всё же к этому имеет отношение Се Чжаонин. Если в конце концов выясниться, что причина в Се Чжаонин, что, сделав такой злодейский поступок, она, оказывается, способна причинить вред сестре, обезобразив ее, он ни при каких условиях не сможет с легкостью ее пощадить. Управляющий делами Ли почтительно согласился, взяв бутылочку двумя руками. *** Се Чжаонин, выйдя наружу из дома матери, не вернулась к себе в зал Цзиньсю, а пошла проведать бабушку в ее зал Цзюньань. Вчера у бабушки был приступ болезни, и она очень переживала, но ей было нужно заняться делами, связанными с Се Миншань, а потом было поздно идти проведывать бабушку, теперь, все закончив, она, естественно, направилась к ней. Се Чжаонин обратила внимание, что вход караулят две незамужние женщины, она узнала в них людей из окружения отца, у нее дрогнули уголки рта. Отец серьезно относился к здоровью бабушки, должно быть, чтобы не произошло в будущем, до бабушки будут доходить только те новости, которые эти две женщины посчитают правильными, отец также оберегал ее от всего, Се Чжаонин все понимала. В конце концов, в прошлой жизни она подняла такой шум тем, что вроде бы столкнула Се Ваньнин с чердачной лестницы, отец даже запретил ей тогда видеться с бабушкой. Сейчас же эти две незамужние женщины поприветствовали ее, но не преградили ей дорогу. Чжоу-ши сегодня выглядела гораздо лучше, она лежала на кровати, облокотившись на подушки, и читала книгу, услышав, что кто-то к ней пришел, подняв взгляд и увидев ее, она улыбнулась: –Сегодня же Цинмин, Маньмань, почему ты не пошла на жертвоприношение? Бабушка спросила ее, Се Чжаонин почувствовала впервые за все эти месяцы умиротворение, чувствуя, насколько бабушка спокойна. Се Чжаонин сказала: –Какой мне смысл идти приносить жертвы, я лучше побуду с бабушкой, – сказав, она села рядом с Чжоу-ши, приблизившись, она посмотрела на книгу, прочитав название – «Императорская энциклопедия эпохи Тайпин». В прошлой своей жизни Се Чжаонин была немного невежественной, но о подобных книгах она все же слышала. Чжоу-ши, увидев, что она заинтересованно смотрит, сказала ей, улыбнувшись: –Раньше ты вообще не любила читать книги, думала, что от них голова будет болеть, а сейчас хочешь посмотреть? Се Чжаонин выросла в пустыне, в свое время старший брат ее матери рассчитывал, что, сдав экзамены, она поступит на учебу, однако у Се Чжаонин норов был как у необъезженной лошади, никто не мог ее обуздать, где уж там у наставника была возможность ее контролировать, потому она так и осталась неучем. Сейчас она хотела изменить свою жизнь. Раньше она мало что знала и умела, и это ограничивало её. Теперь она решила, что нужно учиться и развиваться. Она взяла посмотреть «Императорскую энциклопедию эпохи Тайпин», однако в этот момент Чжоу-ши обратила внимание на ожог на ее тыльной стороне руки, она тотчас же взяла ее за руку, чтобы подробно рассмотреть, нахмурившись, сказала: –Это что еще такое? Се Чжаонин сказала: –Ничего страшного, бабушка, я просто пролила на себя заваренный чай, совершенно несущественно. Однако Чжоу-ши повела себя так, словно столкнулась с какой-то большой проблемой, быстро потребовала, чтобы тетушка Мэй принесла мазь, она взяла руку Се Чжаоини и сама нанесла лекарство на рану. Охлаждающая мазь находилась внутри маленькой баночки из черного нефрита размером с грецкий орех, бабушка аккуратно зачерпнула ее и нанесла на тыльную сторону руки, мягко и легонько втирая ее подушечками пальцев. Се Чжаонин смотрела, как бабушка очень осторожно обрабатывает рану, словно котенку, улыбнувшись, она сказала: –Говорила же, что ничего страшного, зачем бабушке быть такой осторожной? Раньше, когда я жила в округе Сипин, я свалилась с лошади и ушибла ноги, никто не наносил мне лекарство – все и так прошло. Бабушка пристально посмотрела на нее: –Сколько тебе было лет в то время? Сейчас ты уже достигла брачного возраста и вот-вот выйдешь замуж, как быть, если у тебя на теле останется шрам! Отныне ты каждый день будешь приходить ко мне, и я каждый день буду наносить тебе мазь. Если она сама не нанесет мазь, то она не успокоится, как будто она переживала, что Се Чжаонин сделает все спустя рукава. Се Чжаонин уютно устроилась в объятиях бабушки, она увидела, как те две присланные отцом незамужние девушки подметают во дворе, слегка потрясла бабушку за ее подол и тихо прошептала: –Бабушка, знаешь, сегодня я заставила Се Миншань признаться, что именно она оклеветала меня! Отец и мать также признали это скрепя сердце. Такие хорошие новости, естественно, нужно было ей сообщить. Бабушка все поймет и определенно пойдет на выздоровление. Глаза Чжоу-ши сверкнули, а улыбка стала шире: –Правда? И какой же метод ты использовала? После чего Се Чжаонин снова улыбнулась: –Мне не следует об этом рассказывать бабушке, в противном случае бабушка решит, что я плохой человек, и что, оказывается, я плету интриги против других! Чжоу-ши слегка вздохнула, протянула руку, коснувшись ее волос, и сразу же сказала: –Глупая Маньмань, ты сама для себя ищешь справедливости, и какой бы способ ты ни использовала, бабушка будет всегда полагать, что ты хороший человек! У бабушки вся ее жизнь была слишком благополучная... Чжоу-ши была выходцем из привилегированного сословия, после того как она вышла замуж за дедушку, она не перенесла ни капли горечи. Её сыновья и невестки проявляли к ней глубокое уважение, и за всю свою жизнь она ни разу не испытала стыда перед окружающими. И самым большим проступком в своей жизни она считала потерю Маньмань, потому последние десять с небольшим лет она провела в уединении, узнав, что Маньмань вернули, даже не осмелилась пойти и навестить ее. И только когда она в конце концов разузнала, что найденная Маньмань была ненастоящей, она, совсем не считаясь с трудностями дальнего пути, отправилась, чтобы забрать свою Маньмань домой. После того как она вместе с ней вернулась, она думала хорошо относиться к Маньмань, однако она была больна так, что не могла даже встать с постели, и воспитание Маньмань было отдано ее матери, да вот только она полагала, что та обожала Ваньнин и считала ее крайне глупой, они постоянно ругались, вызывая этим большие потрясения в семье. Она видела, что у Маньмань с родителями плохие отношения, ее часто обижали, она также часто размышляла о том, как она ее потеряла, ведь если бы не она, то Маньмань не была бы разлучена с родителями, и ввиду этого она еще больше стала баловать ее, защищать ее, больше всего боясь, как бы она не чувствовала себя обиженной. Пусть даже посторонние считали ее в чем-то неправой, она не собиралась поправлять ее, она думала, что если не будет любить Маньмань, кто же тогда будет любить? Чжоу-ши задумалась, потом сказала: –Маньмань, как бы бабушка не относилась к тебе хорошо, рано или поздно, когда-нибудь, она все равно уйдет. Тебе важно восстановить отношения с матерью и отцом, чтобы вы могли хорошо жить вместе, прежде бабушка уже говорила тебе, но ты всегда так раздражалась из-за этого, однако тебе нужно хорошо над этим подумать, разве это не правильно? Относительно же Ваньнин, тебе не нужно придавать большое значение ей, она вообще не родня нам, но тебе нужно измениться к лучшему, с бабушкой на твоей стороне, она никогда не сможет превзойти тебя... Чжоу-ши относилась к Се Ваньнин как к совершенно постороннему человеку, так как она на много лет заняла место Се Чжаонин, она испытывала к ней необъяснимую неприязнь. Однако Чжоу-ши была слишком проста, она совсем не знала, что делают Се Ваньнин и Се Чжинин втихомолку, и уж тем более она не знала, что отец доверял только им, и не знала, что наложница Цзян еще тайком интригует. Се Чжаонин не намеревалась говорить всего этого бабушке, она сейчас тяжело больна, если она продолжит обо всем этом волноваться, разве она хоть на немного проживет дольше? В будущем ей предстоит избавиться от всех этих людей. После этого она обязательно поделится произошедшим с бабушкой. Это сделает её счастливой, избавит от меланхолии и позволит провести с ней ещё много лет. У ее отца было глубокое предубеждение против нее. Что бы она ни делала, он никогда не поверит ей, пока отцу не откроется вся правда. Что же касается того, что ей нужно привести в порядок отношения между ней и матерью, она все же намеревалась их наладить. Если она не будет бороться, ее мать может быть одурманена этими людьми, и все это приведет к тому, что она снова погибнет. Се Чжаонин лишь сказала бабушке: –Бабушка, не волнуйся, внучка все понимает! Се Чжаонин обратила внимание на то, как пустынно в ее комнате и как просто она  обставлена, в свои преклонные лета Чжоу-ши уже не придавала значения всем этим посторонним красивым вещицам, на ее полках стояла только рука Будды, а на высоком столике в горшке рос Золотистый Потос. Из-за болезни бабушка не просила, чтобы внуки приходили и приветствовали ее, о ней заботилось совсем немного людей, всякий раз когда Се Чжаонин приходила в зал Цзюньань, то она ощущала большое запустение здесь. Она улыбнулась и потянула бабушку за рукав, сказав ей: –Бабушка, внучка переедет сюда, и мы будем жить вместе, я здесь сделаю все более оживленным! Внучка не выйдет замуж, а вместе с бабушкой будет жить здесь до самой своей смерти! Чжоу-ши, услышав ее слова, с серьезным выражением лица сказала ей: –Ты молода и красива, тебе не разрешается думать о таком, и тебе не разрешается переезжать сюда, будь внимательна, вдруг бабушка заразит тебя своей болезнью! Се Чжаонин расплылась в улыбке, она снова прижалась к ней, и только тогда Чжоу-ши поняла, что внучка шутила, пытаясь развеселить ее. В комнате как раз тетушка Мэй заваривала для них двоих чай, услышав ее слова, она рассмеялась: –Старой госпоже не терпится, чтобы Вы наконец-то выросли! Чжоу-ши пристально посмотрела на нее. Чжоу-ши смотрела на Се Чжаонин, уютно устроившуюся в ее объятиях. Ее прическа шуанпаньцзи, украшенная жемчужными ободками, выглядела великолепно. Волосы, похожи на шелк, блестел и мягко мерцал жемчуг. Белоснежное лицо Се Чжаонин было полуглянцевым и напоминало нефрит. С длинными опущенными ресницами и легким румянцем на щеках, она выглядела такой миленькой, что сердце Чжоу-ши готово было растаять. Она дотронулась до ее шелковистых волос и сказала: –Маньмань не следует думать о таком, моя Маньмань такая красивая, такая хорошая. Бабушка обо всем подумала, ты непременно выйдешь замуж за лучшего в мире мужчину, бабушка доживет до того дня, пока ты не выйдешь замуж, и я еще посмотрю, что за мужчина был способен посвататься к моей Маньмань! Глаза Се Чжаонин наполнились слезами. В прошлой жизни, когда умерла бабушка, она даже не видела, как та выходит замуж. Она сказала очень серьезно: –Тогда бабушка обязательно должна дожить до того времени, чтобы увидеть, за какого человека выйдет замуж ее внучка, хорошо? Чжоу-ши улыбнулась, но промолчала. Возможно, для неё было бы слишком обременительно давать обещание, и она опасалась, что не сможет его сдержать, поэтому не отвечала. Се Чжаонин, однако, пристально уставилась на бабушку, даже по-детски выпятила мизинец, после чего Чжоу-ши только и оставалось, что слегка вздохнуть, она протянула руку, и они сцепились мизинцами, сказав: –Хорошо, соглашусь с тобой, бабушка обязательно должна дожить до того времени! Се Чжаонин обратила внимание, что бабушкина рука была очень худой, на тыльной морщинистой стороне просвечивались вздутые вены, она даже смутно видела кости. Она сильно перепугалась, в прошлой жизни бабушка умерла, когда ее оклеветали в том, что она сбросила с лестницы Се Ваньнин, родители не верили ее объяснениям и собирались ее отправить в женский монастырь Цзинсинь на воспитание. Какая-то маленькая служанка, пришедшая с вещами, случайно проговорилась, а бабушка настояла на том, чтобы все узнать, она была в таком гневе, что резко заболела и быстро умерла. Здоровье бабушки уже было слабым, поэтому им пришлось прибегнуть к такому методу, чтобы избавиться от неё. Се Чжаонин раньше задумывалась, почему здоровье бабушки резко ухудшилось за один месяц. Возможно, кто-то специально это подстроил... Она крепко держала бабушку за руку, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Она должна защитить бабушку любой ценой. Ни в коем случае не должно случиться так, чтобы эти люди причинили ей вред снова.