**Глава 17. Странные обстоятельства**
Ужин подали быстро. На грубо сколоченном столе появилась большая, закопченная кастрюля с исходящим паром мясным супом и несколько ломтей поджаренного до золотистой корочки ячменного хлеба. Хотя еда была простой, для этой семьи такой ужин считался редкой, почти праздничной роскошью.
Леви лишь символически зачерпнул пару ложек, чтобы не обидеть хозяев, и отложил деревянный прибор в сторону.
Под пристальными взглядами всей семьи Марка он достал из-за пазухи сложенный лист пергамента — купчую на землю — и с тихим шорохом положил её перед Бартом.
Движения в комнате замерли. Вся семья, словно завороженная, уставилась на этот кусок старой овечьей кожи, который даровал право владения десятью акрами плодородной земли.
— Дядя Барт, — произнес Леви, озвучивая заранее подготовленную легенду. — Я решил попытать счастья в городе. Мне там будет проще найти работу. А эти десять акров... у меня просто не будет времени и сил их возделывать. Так что я прошу вас присмотреть за ними.
Мать Марка прижала ладони ко рту, не в силах скрыть потрясения, застывшего в её глазах. Улыбка, игравшая на лице Марка мгновение назад, застыла и медленно сползла, сменяясь растерянностью.
Охотник Барт переводил тяжелый взгляд с купчей на спокойное лицо Леви. Его кадык дернулся, выдавая волнение.
Он молчал долго, обдумывая услышанное, и лишь потом спросил хриплым, севшим голосом:
— Ты... ты всё хорошо обдумал?
Слова звучали как «просьба присмотреть», но все понимали: это был подарок. Фактически — передача прав.
Барт был опытным человеком и прекрасно понимал: если Леви уходит сейчас, то, скорее всего, он уже никогда не вернется в эту глушь.
Для его семьи, едва сводящей концы с концами, эти десять акров жирной, черной земли были не просто щедростью — это было спасение, дар небес.
Но этот дар имел горький привкус вечной разлуки.
Леви молча кивнул.
В этом захолустье его ничто не держало. Более того, загадочная Система недвусмысленно намекнула на его роль «Спасителя», а спасители не сидят в деревнях, выращивая репу. Оставаться здесь означало стагнацию.
Земля всё равно бы заросла бурьяном, так почему бы не отдать её тем, кому она нужнее всего?
Марк больше не мог сдерживаться. Он резко вскочил, опрокинув табурет, его лицо исказилось от тревоги и непонимания.
— Эрвин, почему?! Зачем тебе уходить? Старый Хок мертв, никто больше не посмеет тебя обидеть! Мы можем жить как раньше, охотиться вместе, бродить по лесу...
*«Разве мы не договаривались быть братьями навек?»* — читалось в его глазах.
*«Я ведь даже мечтал, что ты женишься на моей сестре!»*
— Марк! Сядь!
Тяжелый, как удар молота, окрик отца прервал сбивчивую речь юноши.
Барт поднял голову и посмотрел на сына взглядом, в котором сквозила невиданная ранее строгость. Марк мгновенно сник, словно проколотый бурдюк, и неохотно опустился обратно на лавку, хотя на его лице всё еще читалась смесь обиды и отчаяния.
Барт снова перевел взгляд на Леви. В его глазах читалось сложное чувство. Он осознал, что мальчик, сидящий перед ним, больше не тот молчаливый и забитый сын его покойного друга.
В душе этого юноши теперь рос лес куда более густой и опасный, чем чащи вокруг Окхейвена.
Некоторые птенцы рождаются не для того, чтобы клевать зерно в курятнике. Они рождены для высокого неба.
Воздух в комнате стал густым и вязким.
Леви уже собирался сказать что-нибудь ободряющее, чтобы разрядить обстановку, но в этот момент перекошенная деревянная дверь снова распахнулась — на этот раз без стука и всякого уважения.
В хижину вошел старик в добротном темно-сером сюртуке управляющего. За его спиной маячили две внушительные фигуры слуг-головорезов.
На долю секунды Леви едва не решил, что старик Форд восстал из мертвых — настолько похожим был типаж. Но, присмотревшись, он понял: это управляющий поместьем Ральфа.
Хотя внешне они отличались, аура этого человека была идентична ауре покойного Форда, словно они были разлученными в детстве близнецами. Та же въедливая злоба, та же надменная придирчивость.
Управляющий заложил руки за спину и по-хозяйски оглядел убогое жилище, словно инспектировал собственный хлев. Его взгляд скользнул по Леви, задержавшись на пару секунд, и впился в хозяина дома.
— Барт, — произнес он сухим, казенным тоном. — У господина Ральфа есть приказ.
Барт медленно поднялся, инстинктивно заслоняя собой семью.
— Я слушаю.
— Смерть господина Хока создала серьезную брешь в безопасности деревни. Господин Ральф приказывает тебе немедленно отобрать надежных крепких мужчин и сформировать патрульный отряд.
Управляющий цедил слова, наслаждаясь своей маленькой властью.
— Ты возглавишь их. С сегодняшнего дня вы будете патрулировать окрестности деревни днем и ночью. Особое внимание — границе леса. Ни один гоблин не должен переступить черту поселения.
Это была работа без оплаты, каторжный труд, который отнимет всё время, необходимое для охоты и прокормления семьи.
Но Барт знал: права на отказ у него нет.
— Я понял, — глухо ответил он.
Пока шёл этот разговор, Леви воспользовался заминкой и подошел к понурому Марку, собираясь похлопать друга по плечу.
В этот момент в глазах одного из слуг, стоявшего за спиной управляющего, мелькнул хищный блеск.
Воспользовавшись тем, что Леви стоял к нему спиной, амбал бесшумно шагнул вперед. Он слегка присел, заряжая удар, и его кулак размером с пивную кружку, рассекая воздух с тяжелым гулом, устремился в затылок юноши.
Удар был подлым, быстрым и явно нацеленным на то, чтобы покалечить или убить.
Никто в комнате не успел среагировать. Мать Марка лишь коротко вскрикнула, зрачки Барта сузились, но слова предупреждения застряли в горле.
Однако то, что произошло дальше, не укладывалось в голове.
Леви словно обладал глазами на затылке. В то мгновение, когда костяшки врага почти коснулись его волос, тело юноши текуче изогнулось. Чудовищный по силе удар просвистел в миллиметре от его уха, взлохматив пряди.
Лицо нападавшего исказилось от удивления — он промахнулся по неподвижной цели!
Не успел слуга даже подумать о том, чтобы отдернуть руку, как Леви, даже не оборачиваясь полностью, нанес хлесткий удар наотмашь.
*Бам!*
Тыльная сторона кулака Леви врезалась в лицо амбала с пугающей точностью.
— А-а-агх!
Слуга взвыл. Его нос превратился в кровавое месиво, брызги алого разлетелись веером.
Не давая противнику опомниться, Леви крутанулся на месте и с разворота всадил ногу прямо в солнечное сплетение врага.
Удар был такой силы, что массивное тело оторвалось от земли, пролетело через полкомнаты и с глухим стуком впечаталось в стену. Хижина содрогнулась, с потолка посыпалась труха.
В комнате повисла мертвая тишина.
Все присутствующие застыли, пораженные молниеносной развязкой.
Шок был двойным: во-первых, от наглости слуги, решившегося на нападение в присутствии управляющего. Во-вторых — и это было главным — от того, с какой пугающей легкостью тщедушный на вид Эрвин расправился с громилой.
Это было не просто везение. Это было мастерство.
Глаза Барта расширились от глубокого потрясения, а челюсть Марка отвисла так, что туда, казалось, можно было запихнуть целое яблоко.
Леви медленно опустил ногу и перевел спокойный, ледяной взгляд на управляющего.
Его реакция была чистым инстинктом. *Фехтование Королевской Гвардии*, полученное от Системы, даровало не только владение клинком, но и смертоносные навыки рукопашного боя.
Под этим безэмоциональным взглядом управляющий невольно вздрогнул, почувствовав холодок, пробежавший по спине.
— Мерзавец! Ты что творишь?!
Опомнившись, он набросился с бранью на стонущего слугу.
Тот корчился на полу, зажимая разбитый нос:
— Я... у меня с этим щенком старые счеты... он мне не нравился... хотел проучить, пока он отвернулся...
Лицо управляющего позеленело. Он повернулся к Леви и выдавил из себя кривую, извиняющуюся ухмылку, больше похожую на гримасу боли:
— Эрвин... прошу прощения. Это недоразумение.
Жители дома опешили еще больше. Этот напыщенный индюк, который обычно смотрел на крестьян как на грязь под ногами, извинялся? Перед сиротой?
Леви вдруг светло улыбнулся:
— Ничего страшного. Просто компенсируйте мне моральный ущерб и расходы на лечение нервов. Скажем, десять золотых крон будет достаточно.
Уголок рта управляющего нервно дернулся.
Он сам не зарабатывал десять крон и за год. Этот парень либо безумец, либо наглец высшей пробы.
О выплате, разумеется, не могло быть и речи. Бормоча что-то невнятное, управляющий поспешно ретировался, и двое слуг, подхватив раненого товарища, поплелись следом.
Как только дверь за ними закрылась, лицо Леви помрачнело.
У настоящего Эрвина и этого слуги действительно была мелкая стычка в прошлом — тот оскорбил Анну, и Эрвин устроил ему мелкую пакость.
Но такая ерунда не могла стать причиной для нападения сейчас, в такой напряженный момент. И уж тем более странным выглядело поведение управляющего. Его внезапная вежливость пугала больше, чем открытая агрессия.
Всё это складывалось в тревожную мозаику.
«Неужели они узнали, что это я убил Хока?» — пронеслось в голове Леви.
Нет, это невозможно. Он сработал чисто. Никаких улик.
Разве что в этой деревне появился гениальный детектив уровня Шерлока Холмса, способный раскрыть дело по движению воздуха.
Обновлено: 23.01.2026