Так я покинул деревню Цзюшань, где прожил девять лет, и вслед за старым даосом отправился в новый путь.
Этот отъезд навсегда изменил мою судьбу.
Уехав из дома, я впервые попал в уездный город, впервые сел на поезд. Ехали мы очень долго и наконец прибыли в огромный мегаполис под названием город Яньбэй.
Не смотрите, что даос одет как оборванец, место жительства у него оказалось отменное – красивейший сыхэюань. А еще дома нас ждал слуга с очень свирепой внешностью.
Мужчине было лет тридцать, с окладистой бородой и глазами тигра. Когда он смотрел на человека, в его взгляде читалась такая убийственная энергия ша, что мороз по коже продирал.
Увидев его впервые, я не на шутку струхнул.
Впрочем, несмотря на пугающую внешность, с мастером и со мной он держался крайне учтиво.
При встрече он поклонился и сказал:
— Хозяин, молодой господин, вы вернулись.
Наставник даже не взглянул на него, лишь махнул рукой:
— Хуцзы, готовь все. Скоро проведем обряд посвящения.
Хуцзы отозвался и подошел ко мне:
— Молодой господин, следуйте за мной.
Он привел меня в комнату, где уже был накрыт стол. Таких деликатесов я в жизни не пробовал. С дороги я был голоден как волк, поэтому моментально смел все подчистую.
Когда я наелся и напился, Хуцзы подошел и сказал:
— Молодой господин, вам очень повезло стать учеником Хозяина. Знаете ли вы, что желающих было не меньше тысячи, но Хозяин выбрал именно вас? Это значит, в вас есть нечто выдающееся.
Не знаю насчет выдающегося, но в классе я стабильно занимал последнее место. Стабильность – признак мастерства.
Возможно, это он и имел в виду.
Затем Хуцзы начал объяснять мне процедуру посвящения.
Мне было всего девять лет, и только на то, чтобы запомнить инструкции Хуцзы, ушло несколько часов.
Для девятилетнего пацана это была та еще задачка.
Когда с инструктажем было покончено, Хуцзы отвел меня в главный зал сыхэюаня.
Увидев старика снова, я обомлел: он переоделся в совершенно новую даосскую мантию и, похоже, даже помылся – от него приятно пахло.
Честно говоря, пока мы ехали сюда, на нас косились все кому не лень.
Старик не мылся неизвестно сколько, амбре от него шло такое, что глаза резало. В поезде места рядом с нами пустовали.
И вот ради церемонии он привел себя в порядок.
Надо признать, причепурившись, он стал даже похож на благородного бессмертного мастера.
Хуцзы подвел меня к даосу и велел встать на колени.
Старик сначала оглядел меня, потом веско произнес:
— У Цзе, перед посвящением бедный даос должен тебе кое-что сказать. Твое вступление в школу Цимень предначертано небесами, этому нельзя противиться. Раз уж ты вступаешь в Цимень, ты обязан соблюдать правила школы. Во-первых, нельзя использовать свои знания для злодеяний. Во-вторых, почитай наставника и уважай путь, не смей перечить учителю. В-третьих… бедный даос еще не придумал, об этом позже…
Я опешил. Не придумал? Зачем тогда начинать? Похоже, ты тоже не особо готовился к приему ученика.
Даже могучий Хуцзы рядом дернулся, и на лице его проступила неловкость.
Помолчав, даос продолжил:
— Наша школа Цимень – первая среди школ фэншуй в Китае, она велика и глубока, полна тайн. Это ты поймешь, когда начнешь учиться. Однако в нашей школе традиция – передача знаний по одной линии. То есть один учитель может взять лишь одного ученика. Бедный даос ждал тебя, пацан, несколько десятков лет, и наконец дождался. Не зря я потратил столько сил. Если ты в будущем будешь брать ученика, помни: только одного. Услышал?
— Я запомнил, — ответил я.
— Хорошо, начинай, — махнул рукой старик.
И я, следуя инструкциям Хуцзы, стоя на коленях, начал сбивчиво тараторить:
— Велик путь наставничества… Вступая в учение, обретаю мастерство, дабы обеспечить кров и пищу. В богатстве помогу миру, в бедности сохраню себя, как передавалось из поколения в поколение. Ныне я, неразумный ученик У Цзе, к счастью встретивший знаменитого наставника, желаю войти в его двери, принять учение, воспитать дух и следовать праведному пути. Отныне, хоть мы и разделены как учитель и ученик, узы наши подобны отцу и сыну. К школе буду почтителен, наставления приму всем телом, не забуду до конца дней. Чувство исходит из самого сердца, раскаяния не будет никогда. Сим торжественно клянусь.
Все это Хуцзы заставил меня вызубрить. Я проговаривал текст с трудом, запинался, иногда забывал слова, и Хуцзы шепотом подсказывал сбоку. Кое-как я дочитал этот кусок до конца.
Насчет фразы «Чувство исходит из самого сердца, раскаяния не будет никогда» у меня было особое мнение.
Стать его учеником – это не моя инициатива. Я сам не понял, как так вышло, что меня втянули в это дело.
Как только я закончил, Хуцзы поднес заранее написанную расписку, и я приложил к ней палец с чернилами.
С этого момента я перешел в собственность этого старика.
Затем Хуцзы громко провозгласил:
— Ученик подносит наставнику дары «Шую».
И подал мне кучу всего: сельдерей, семена лотоса, красную фасоль, финики, лонган и прочее.
Я передал все это даосу.
У каждого предмета был смысл: сельдерей означал усердие в учебе, горькая сердцевина лотоса – кропотливое наставничество. Красная фасоль – удачу, лонган – полноту заслуг…
Когда я вручил дары, Хуцзы снова крикнул:
— Церемония поклона!
— Первый поклон: почтение к пути наставника, благо для людей и себя.
— Второй поклон: передача знаний, просвещение и избавление от сомнений.
— Третий поклон: благодарность учителю, небо и земля тому свидетели.
Хуцзы объявлял, я бил челом.
После поклонов Хуцзы поднес чашку чая. Я передал ее даосу, тот выпил, и с этого момента я официально стал его учеником.
Когда церемония завершилась, старик с улыбкой кивнул:
— У Цзе, отныне ты ученик бедного даоса. Когда закончишь обучение, станешь следующим главой школы Цимень.
Лучше бы он промолчал. От этих слов мне стало совсем тоскливо.
Тоже мне, глава школы.
Обычно у глав школ учеников тьма, они сидят высоко на троне.
А у нас в Цимень передача «один на один». Выходит, глава – я, ученик – тоже я. С какой стороны ни глянь – я один. Что это за глава такой?
После посвящения дел больше не было, и Хуцзы отвел меня отдыхать.
В моей отдельной комнате, когда наступила глубокая ночь, на меня накатило одиночество. Я безумно соскучился по дому.
Как там дедушка? Вспоминают ли меня папа с мамой? Зажило ли у Сяо Пана мягкое место после моего отъезда, или он все так же ходит боком, как краб?
Обновлено: 19.02.2026