Старый даос выпил мой чай, и я стал его официальным учеником.
Однако он не спешил сразу обучать меня каким-то премудростям. Вместо этого он велел Хуцзы оформить меня в ближайшую начальную школу, чтобы я продолжил образование.
Уж не знаю, какими связями обладал старик, но устроили меня в элитную школу.
Учитывая, что я и раньше-то не блещл умом, здесь я стал конкретным балластом для класса. Моя успеваемость оставалась стабильной: выше предпоследнего места я никогда не поднимался.
Я-то думал, что с даосом про школу можно забыть, но, похоже, размечтался.
Мало того что учеба продолжилась, так старик еще и лишил меня свободного времени. Просто бесчеловечно.
Днем – школа, а вечером, по возвращении, наставник начинал вбивать в меня знания по фэншуй и метафизике.
Странное дело: в школе я тупил, а вот то, что давал учитель, схватывал на лету. Почти все понимал с полуслова. Видимо, это и есть тот самый талант, о котором говорил Хуцзы.
Учителю было абсолютно плевать на мои школьные успехи – он туда даже не заглядывал. Зато в обучении мистическим искусствам он был строг до крайности. Малейшая ошибка – и я получал палкой.
Бил он по-настоящему, рука у него была тяжелая, задница у меня постоянно была в синяках.
Поэтому в его науках я халтурить не смел.
Шло время, я рос, и знаний, которые вкладывал в меня даос, становилось все больше. От простого к сложному, задачи становились все труднее.
«И-цзин» и Восемь триграмм, Цимень Дуньцзя, гадание по цветку сливы, карта Хэту и квадрат Лошу, Пять стихий Неба и Земли… Я изучил все.
Кроме того, старик учил меня боевым искусствам и иногда давал уроки китайской медицины – как лечить и спасать людей.
Пять искусств даосизма: Гора, Медицина, Судьба, Физиогномика, Гадание – я освоил их все без исключения.
Каждый день только школа и тренировки с мастером. Поначалу я не мог привыкнуть, но потом втянулся и даже как-то очерствел.
Стоит упомянуть одну деталь: с тех пор как я поселился в сыхэюане, к нам почти каждый день приходили толпы людей. Все просили мастера помочь, но подавляющее большинство он приказывал Хуцзы гнать в шею.
Лишь изредка учитель уходил из дома на несколько дней. Не знаю, куда и зачем, но эти дни были моим единственным отпуском. Только тогда я мог немного расслабиться и полениться.
С самого рождения мне была уготована жизнь, полная бед: каждые три года меня ждало суровое испытание.
Но после того как я стал учеником, большие беды меня миновали. Проклятие трехлетнего цикла словно исчезло.
Позже я заметил закономерность: каждые три года, ровно тогда, когда должна была нагрянуть беда, учитель уезжал. Возвращался он всегда крайне истощенным, с бледным лицом.
По приезду он запирался у себя в комнате и не выходил несколько дней. А когда появлялся снова, был уже прежним – бодрым и полным сил.
Так пролетело восемь лет. Из элитной начальной школы я перешел в элитную среднюю, а затем и в старшую.
Разумеется, не благодаря моим знаниям. Я не знаю, как учитель это проворачивал, но меня брали.
В школы, где я учился, местные пробивались с боем, разбивая лбы. В начальную еще ладно, но в среднюю и старшую попасть было нереально сложно.
Я не понимал, зачем тратить ресурсы на такого оболтуса, как я, в столь престижных заведениях. Это же расточительство.
Хотя в старших классах я стал учиться чуть лучше, все равно оставался середнячком. Шансов на хороший вуз не было, но наставник и не планировал отправлять меня в университет.
Спустя восемь лет, закончив школу, я даже не пошел на гаокао – выпускной экзамен. Просто отказался, как и велел учитель.
Все равно ловить мне там было нечего.
И вот, в год моего выпуска, наставник вдруг с серьезным видом объявил, что уезжает далеко и надолго. Вернется, мол, только через год, а мы с Хуцзы остаемся на хозяйстве.
Кроме того, он сообщил еще одну важную вещь: за восемь лет я, дескать, кое-чему научился и готов к самостоятельной практике.
После его отъезда, если кто-то обратится за помощью, я могу браться за дело и брать плату.
Сколько брать – стандарта в нашей профессии нет, все зависит от щедрости клиента.
Но учитель поставил мне три условия.
Услышав их, я чуть не рухнул.
Едва удержался, чтобы не закатать рукава и не наброситься на старика с кулаками.
Особенно первое условие. Услышав его, я был готов разорвать отношения учитель-ученик прямо на месте.
Старик сказал:
— Первое условие. За этот год, пока меня не будет, ты должен заработать десять миллионов и перевести их на карту, которую я тебе оставлю.
— Второе условие. Раз ты вошел в нашу дверь, ты не можешь зарабатывать ничем иным, кроме фэншуй и метафизики. Узнаю, что делаешь деньги на стороне, – вернусь и ноги переломаю.
— Третье условие, самое важное. Твой первый заказ не должен быть из города Яньбэй. Откуда угодно, только не местный.
От этих условий даже у Хуцзы зубы заныли, не то что у меня.
Особенно эти десять миллионов. Для меня это была астрономическая сумма. За все время ученичества я и тысячи юаней в руках не держал, не то что десяти миллионов.
— Учитель, вы же шутите насчет десяти миллионов, правда? — Уныло спросил я.
— Я похож на шутника? Ровно десять миллионов, ни копейкой меньше. Иначе вернусь и переломаю ноги, — холодно отрезал мастер.
— Да что вы все заладили про ноги! Я даже если банк ограблю, за год столько не наберу! — Мне хотелось рыдать.
— Это не мои проблемы, но ты должен это сделать. — Старик выглядел совершенно безучастным, ковыряя одной рукой в носу, а другой почесывая пятку.
Глядя на его наглый вид, я еле сдерживался. Не будь он моим учителем, я бы ему точно врезал.
Старик вытащил из носа огромную козявку, вытер палец о подошву ботинка и сказал:
— Все, я ушел. Увидимся через год. Помни условия, ни одного не нарушать.
Глядя на его спину, которая так и просила пинка, я подумал: с таким учителем-вредителем лучше вообще не встречаться.
Он уже был у порога, когда Хуцзы вдруг спохватился и подбежал к нему:
— Хозяин, вы уходите на целый год, оставьте хоть денег на жизнь.
Обновлено: 19.02.2026