После долгих колебаний девушка всё-таки прижала к себе чёрную игрушечную змею и вышла из комнаты. Помимо того, что она решила использовать её как щит, у этой игрушки был ещё один огромный плюс: она была ужасно мягкая и приятно упругая, от неё у меня хотя бы нервы немного успокаивались. В доме-призраке, где всё шевелится, эта единственная вещь, которая ведёт себя тихо и спокойно, была для Элли сокровищем.
Девушка подняла взгляд и посмотрела на длинный коридор.
По правую сторону от длинного коридора висели чёрные шторы, от которых веяло зловещей атмосферой. Дополняли их тёмно-зеленые витражные окна, местами треснувшие, из-за чего становилось ещё жутче, но она изо всех сил старалась не показывать, как страшно.
По треснувшему стеклу витражей скользило что-то вроде белёсого тумана… возможно, призраки, возможно – просто дымка, и Элли даже не хотела пытаться выяснять, что именно. Лишь молча сохраняла видимое спокойствие.
Только лицом.
В душе… лучше не спрашивайте. Ей было так страшно, что хоть помирай.
Внутри она дрожала как осиновый лист, а снаружи усердно вертела головой, разглядывая коридор. При этом старалась двигаться как можно меньше. Чтобы всё здесь толком исследовать, нужно было ходить и смотреть поближе, но такой… такой смелости у девушки не было.
Ну серьёзно: какой отморозок стал бы свободно разгуливать туда-сюда по странному гигантскому особняку с призраками, где всё вокруг в зелёно-чёрных тонах?
А если из пустого коридора вдруг кто-нибудь схватит меня за ногу?
Вообще-то я уже не раз открывала дверь. Когда мне удавалось временно выгонять из комнаты зловещих кукол, которые всё время будто пялились на меня, я открывала дверь и вышвыривала их в коридор, так что в целом помнила, как он выглядит. Но…
Одно дело, когда тебя прижимают, и ты на секунду высовываешься, а потом со страху хлопаешь дверью обратно, и совсем другое, когда ты осознанно идёшь исследовать всё по шагам.
Больше всего пугало то, что, насколько Элли знала, из живых людей в этом доме была только она. Ей нужно было как-то вести себя так, чтобы в глазах местных призраков не выглядеть полным лохом и параллельно выяснить, что это вообще за особняк и как отсюда выбраться.
И что это вообще за корейский хардкор-режим такой?
Даже если бы я попала в романтическое фэнтези или мрачную «психологическую» историю в роли злодейки или героини… нет, даже не так, пусть даже в роли второстепенной злодейки или статистки, мне почему-то казалось, что даже они не ощущают такой реальной угрозы жизни, а точнее уже и душе, как я сейчас. Хотелось разреветься. Но пока нужно было сохранять хладнокровие…
БАХ!!!
Чёрт, вот это я подпрыгнула!!!
Когда человек слишком сильно пугается, он даже закричать не успевает и просто каменеет на месте. Выражение «умереть, не успев даже вскрикнуть» – это совсем не пустые слова, девушка прочувствовала их буквально. Глядя на керамические осколки на полу, она максимально спокойным тоном произнесла:
– Какой красивый вазон.
Прямо на то место, где она стояла секунду назад, упала белая ваза.
Похоже, её сбросили с довольно большой высоты: белый вазон уже успел разлететься в мелкие куски. Не говоря ни слова, Элли посмотрела на синюю розу, лежавшую среди осколков, и вспомнила её значение в языке цветов.
– Синяя роза… Кем бы ты ни был, вкус у тебя романтичный. «Невозможное, неосуществимая любовь…»
Разумеется, её безмятежные слова совсем не соответствовали тому, что творилось внутри: бедная нервная система уже шагала по грани обморока, выдыхаемая ругань закончилась, и девушка вот-вот должна была отключиться.
Может, просто вернуться? Вернуться и навсегда запереться в своей комнате? Может, бесконечное «само-заточение» лучше, чем сдохнуть где-то по дороге через три шага от двери?
Нет, ну это же явно целенаправленная попытка меня прибить, верно???
Призраки в комнате, по крайней мере, не причиняли мне прямого вреда. Да, их навязчивое дружелюбие заставляло моё сердце работать на износ, но… они хотя бы не пытались прибить меня, просто сбросив вазу на голову.
– А ещё «Преодоление невозможного, чудо».
Стараясь говорить ровно, девушка подняла синюю розу из осколков. Ради приличия она была готова и руки порезать, но, к счастью, ладонь не задела стекло и осталась цела. Элли с облегчением отметила, что ей повезло, и закончила пафосную реплику, к которой уже привязалась.
– Такое ощущение, будто кто-то буквально требует от меня: «Ну давай, совершай чудеса».
Произнося взаимоисключающие значения синей розы, она нарочно загадочно хмыкнула. Видимо, навязчивая идея выглядеть невозмутимой окончательно свела её с ума, но раз уж начала этот спектакль, остановиться уже не могла.
– Ну и тот, кто только что пытался уронить на меня вазу…
В поле зрения никого не было, но девушка намеренно подняла взгляд кверху. Раз вазу сбросили сверху, значит, там что-то должно быть – простая логика. У тела, в которое она попала, у «Элли», зрачки были вертикальными, как у хищника, так что одного этого взгляда было достаточно, чтобы создать впечатление «совсем не человека».
– …такой милый ребёнок заслуживает хотя бы один раз снисхождения.
Опустив взгляд с потолка, девушка снова посмотрела прямо перед собой и подумала:
Сейчас правда заплачу, честное слово.
Не то чтобы я мечтала, будучи взрослой, в одиночку проговаривать вслух фразы уровня «второй класс, синдром величия», размахивая ими в пустоту, где, неизвестно, кто вообще есть. Но если я хотела выжить, выбора особо не было. В доме полно призраков, а я их не вижу. Зато они видят меня. Они явно постоянно на меня смотрят, значит, разговаривать сама с собой мне приходилось буквально по принуждению.
С этими мыслями, глотая слёзы, она сделала ещё один шаг…
ЗВЯЯЯК……!!
Теперь разбилось не что-то керамическое, а стекло. На этом этапе у уже не оставалось выбора – можно было сделать вполне логичный вывод.
А вдруг моя способность – это на самом деле не везение, а какое-то безумное «удачливое поле»? Как у того персонажа в одной игре: просто нечеловеческое везение, которое всякий раз вытягивает тебя из любой передряги. Иначе чем объяснить, что я только что чуть не получила вазой по голове, потом ещё и витраж разнесли, а я всё ещё цела? Или, может, у самой Элли, настоящей хозяйки этого тела, от природы был чудовищный уровень удачи.
Подумав так, девушка с каменным лицом уставилась прямо перед собой и сказала:
— Чарли-Чарли, Кровавая Мэри.
[Да. Чарли-Чарли на связи.]
[Мэри здесь. Стоило Элли выйти – особняк уже начал приходить в возбуждение.]
Позвав их, она сама немного замялась. Конечно, с одной стороны, было бы неплохо сразу обсудить с ними всё и получить ответы на свои вопросы…
Но, честно говоря, задавать им первый вопрос в духе «Эй, это вообще первый этаж?» после всего того пафоса выглядело бы уж слишком тупо.
Поэтому, подняв правую руку и указательным пальцем ткнув куда-то в сторону потолка, Элли спросила:
– Здесь… до пятого этажа, да?
***
«Монстр» вышел из комнаты.
Мужчина шумно сглотнул и, наблюдая за происходящим, затаился. Девочка не собиралась возвращаться назад, в спальню, так что он, воспользовавшись заранее приготовленной крупной тяжёлой вазой, сбросил её туда, где она стояла.
Но ваза, которая должна была гарантированно угодить девочке прямо по голове… просто промахнулась и…
БАХ!!!
С глухим ударом врезалась в пол, демонстрируя свою внушительную тяжесть. Причина была до смешного проста.
Девочка всего лишь сделала один шаг.
Сдвинулась с места на полшага вперёд и всё.
– Не может быть…
Пробормотав это, мужчина тут же зажал себе рот. Ни в коем случае нельзя было шуметь. «Это» совершенно точно не было человеком, и он не имел права создавать лишние непредсказуемые ситуации. Он слишком хорошо понимал, что в такой обстановке расслабляться нельзя.
Даже на этом расстоянии девочка не должна была его видеть, но она повела себя так, словно говорила: «Я знаю, что ты делаешь». Она просто сделала один-единственный шаг и тем самым избежала удара.
Её лицо было похоже на восковую маску.
Базовые черты девочки, светлые волосы, глаза нежно-сиреневого оттенка – сами по себе должны были создавать впечатление хрупкой и милой внешности. Но в сочетании с вертикально узкими зрачками они давали совсем иной эффект – «странная и пугающая».
Мужчина ощущал это по полной программе и, сглатывая, не смел расслабиться.
Он наблюдал за девочкой издалека, через подзорную трубу, и в отличие от него у неё не было ничего, кроме собственных глаз. Мужчина с трубой еле-еле мог угнаться за движением её взгляда. Сейчас она смотрела вверх.
Будто что-то почувствовала и подняла глаза кверху, шевеля губами. Казалось, она что-то говорит. По движению губ понять, что именно, было невозможно.
«Наверное, просто проверяет, откуда упала ваза», — подумал он. Ведь это логично. Должно быть, она не заметила его. Да и не могла заметить. Сейчас он находился не только на безопасном расстоянии, но и окружил себя целым комплексом защитных чар, так что девочка никак не могла его увидеть.
Девочка, наверно, просто осматривалась.
После нескольких фраз, адресованных неизвестно кому, девочка опустила голову и снова посмотрела вперёд.
…И, возможно, ему показалось, но…
Казалось, что их взгляды встретились. Однако мужчина списал это на свою фантазию. В конце концов, он уже говорил себе: если он видит девочку только через подзорную трубу, то с её позиции заметить его было бы нереально.
Девочка, между тем…
Вела себя так спокойно, что даже не верилось, будто секунду назад на неё чуть не рухнула ваза. Мужчина был уверен: ни одна нормальная девочка не отреагировала бы на подобное столь хладнокровно.
Он же, полагаясь на эту уверенность, уже готовился к следующему шагу.
ЗВЯЯЯК……!!
И в следующий миг.
Когда стекло разлетелось вдребезги, мужчину сковал ужас.
Причиной была не только поразительная точность, с которой девочка снова успела сделать шаг как раз за мгновение до того, как витраж должен был разлететься ей прямо на голову.
– …Точно…
Витраж перед девочкой должен был разбиться и осыпать её градом острых осколков. Он был в этом уверен. Он уже видел это, точнее, был уверен, что видит.
Он ясно разглядел, как какая-то женщина обняла девочку сзади, заслонив собой и отведя падающие осколки в сторону.
Он протёр глаза и посмотрел ещё раз.
– …Никого…?
Там никого не было. Хотя он совершенно чётко видел, как некая женщина, не девочка, обнимала её и прикрывала от стекла, в подзорную трубу попадала только одна фигурка – сама девочка.
Несмотря на все заранее приготовленные защитные талисманы и меры предосторожности, по спине мужчины пробежали мурашки.
Молния догадки пронзила его сознание.
У гадалок и медиумов были свои причины говорить «туда не ходи» про этот особняк. У «сильной в чёрной магии и проклятиях» герцогской семьи были свои причины вместо настоящих специалистов вроде них нанять в дом какого-то обычного мужчину, который не умеет ни видеть духов, ни пользоваться талисманами.
Потому что, мол, не было денег на нормальных специалистов?
Нет.
Потому что им мешало чужое внимание?
Тоже нет.
Ответ был до смешного прост.
Те, кто видят, прекрасно знали, что это за дом, и понимали, чем закончится для них подобный заказ… поэтому просто заранее отказывались.
Никто не соглашался сюда идти.
Девочка сделала ещё один шаг,
Ещё немного приблизившись туда, где прятался мужчина, – и, будь это нормальное… нормальное расстояние, она уже должна была…
– …Получить прямо в лоб.
Она давно должна была попасть под удар. Один шаг туда-сюда ничего бы не изменил. Два шага, три – неважно. В тот момент, когда витраж разлетелся, девочка по всем законам физики должна была серьёзно пострадать, но её лицо оставалось абсолютно невредимым.
Витражные окна были разрушены не ради простой показухи и чтобы напугать. Это был продуманный трюк с целью нанести травму, рассчитанный так, что при неудачном стечении обстоятельств всё могло закончиться и смертельным исходом. И всё же девочка стояла перед ним живой и невредимой.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 02.02.2026